Каморка

Яркие солнечные лучи пробивались сквозь потолочные окна, подсвечивая беспорядочно летающие в воздухе пылинки. Сегодня был спокойный безветренный день раннего июня, казалось, что сама погода призывала всех жителей города позабыть о суете и переждать рабочую смену в ленивой истоме. Но с самого утра Конрад был на взводе, решив во что бы то ни стало вернуться обратно в рабочий зал в качестве механика, оставив должность бригадира. Конрад вышел из кабинета, с силой швырнув дверь, отчего та жалобно тявкнула, ударившись о гнилой косяк.

«Пошло оно все на хер!» — думал про себя мужчина, яростно выбрасывая ноги вперед.

Конраду было слегка за сорок, работал он в известной в своем городе автомастерской, что издавна славилась своими рукастыми и талантливыми механиками. К сожалению, сейчас мастерская переживала не лучшие времена ввиду жестокой конкуренции на рынке, из-за чего в последний год несколько сотрудников переметнулись в другие автосервисы. Начальство не сильно беспокоилось по этому поводу, ведь большая часть штата не собиралась увольняться отчасти из-за лояльного отношения руководства, отчасти из-за родного и милого сердцу коллектива.

Тряхнув лохматой белобрысой головой, Конрад направился к подъемнику, расположенному у самого входа в мастерскую.

— Слышь, Дамиан — окликнул Конрад своего коллегу — я теперь механиком буду вместо тебя.

Дамиан, оторвавшись от чтения мануала, уставился на белобрысого с самым что ни на есть ошарашенным выражением на своем лице. Темно‑зеленые глаза то и дело накрывались уставшими веками чуть чаще, чем нужно, а худое, испещренное морщинами лицо обратилось в безжизненную маску. Яркий свет полуденного солнца подсвечивал бледно-оливковую восковую кожу, делая ее совсем мертвенно-белой.

— Чо вылупился? Говорю, я теперь тут буду работать — взмахнул руками Конрад, нечаянно брызнув слюной прямо перед лицом Дамиана.

— А я тогда что делать буду? — глухо произнес зеленоглазый — простой ты такой, конечно. А приказ где, а предупреждение, в конце-то концов?

— Ты пойдешь в инструменталку сидеть, порядок там наводить и все такое. Там конь не валялся уже лет десять, срач такой, что мама не горюй.

— Вот же важный, хер бумажный. Ага, по твоей прихоти я взял и ушел туда, как же! — усмехнулся Дамиан, потирая бороду — когда начальник ко мне с приказом подойдет, тогда я и перееду. А пока дуй в свой кабинет и не мешай работать.

— Олух упрямый, тьфу — махнул рукой Конрад и направился к выходу, закуривая по пути сигарету.

Листок бумаги, подтверждающий переход Дамиана на новую должность оказался на его рабочем столе уже через час. Мужчина, увидев этот злосчастный документ, бросил в стену рожковый ключ на десять и неприлично выругался.

— Ну-ну, Дамиан — неловко успокаивал Конрад своего взбесившегося коллегу — не все так плохо. Ты же любишь тишину и уединение, а там самое оно. На твоем жаловании это никак не скажется, будешь сидеть себе да в стул попердывать.

Дамиан глубоко вздохнул, потирая руками свои щеки, отчего его скулы вмиг покрылись черными полосами. Его коллега замер в ожидании, переминаясь с ноги на ногу.

— Ну, что ж — прокашлялся Дамиан — расклад и в самом деле неплохой. Только ты бы заранее предупредил хоть. А то ж я чо, должен, взять и бегом в инструменталку марафет наводить? И чего это ты вдруг решил снова гайки крутить?

— Да достало все. Я же там несколько не совсем по своей воле оказался. Сейчас вот накипело, я и поставил руководство перед фактом, что ухожу обратно в механики, и пусть делают что хотят.

После обеда Дамиан направился в тесную комнату и принялся наводить порядок. Ему пришлось вынести пару-тройку коробок ненужного барахла, доселе жившего на покосившихся стальных полках. Складывая в ящик для мусора использованные диски для болгарки, рваные патрубки и ржавые болты, Дамиан поймал себя на мысли, что в тишине затхлой каморки ему нравится гораздо больше, чем в шумном зале, где не слышишь собственных мыслей. Спокойствие нарушалось лишь тогда, когда к нему захаживали механики, чтобы одолжить тот или иной инструмент.

К концу рабочего дня Дамиан ходил между рядов, любуясь аккуратно развешенными инструментами. Долгие часы за уборкой не прошли даром — каморка заметно преобразилась, появилось много свободного места и воздуха. Пыли стало гораздо меньше, а свободного места — больше, появилось пространство для маневра, да и в целом находиться в таких условиях было гораздо приятнее. Усевшись за рабочий стол, мужчина уставился на пыльное зеркало, висевшее под потолком. Затем взгляд Дамиана упал на висевший над зеркалом старый плакат в стиле пин‑ап с хорошенькой улыбающейся женщиной. Грузно поднявшись со стула, мужчина выглянул за дверь и, убедившись, что в зале почти никого не осталось, вернулся за стол и достал из ящика початую бутылку бренди и затертую рюмку. Закусив первую стопку куском копченой колбасы, Дамиан облегченно вздохнул и откинулся на спинку стула. Приятное тепло растеклось по всему телу, и мужчина прикрыл глаза, думая о том, как он придет домой, накатит еще немного, а потом проспит беспробудным сном часов семь-восемь. Тишину в каморке нарушало лишь тиканье настенных часов, висевших прямо над дверью. Через полчаса Дамиан спрятал бутылку в нижний ящик, собрал вещи и отправился домой. Летний вечер казался сегодня особенно прекрасным: тишина, слабые розовые лучи солнца, скрывшегося за горизонтом и свежий прохладный воздух, пропитанный ароматом свежескошенной травы и нагретым асфальтом.

Следующий рабочий день Дамиана начался со свежезаваренного кофе и бутербродов с сыром. Уплетая свой завтрак прямо в каморке, он бездумно раскачивался на покосившемся стуле и пытался собрать мысли в кучу.

«Надо… Так, надо еще раз перебрать инструменты. Пару штук еще списать осталось. И список проверить, а то вдруг что-то не вернули на место.» — бубнил мужчина под аккомпанемент скрипящих деревянных ножек, грозившихся лопнуть под натиском его могучих конечностей. Мужчина невольно покачивался на стуле не то от скуки, не то пытаясь прогнать сонливость, что в утренние часы одолевала его так сильно. Но морок то и дело одерживал победу, отчего Дамиан погружался в полудрему на минуту-другую.

— Эй, слышь, я ключ возьму? Мне пробку закрутить надо — в каморку влетел молодой механик по имени Мобревиус.

— В журнале токмо подпишись, будь добр.

— У меня руки вон какие — парень протянул перепачканные кисти прямо Дамиану под нос, окропляя его штанины мелкими каплями моторного масла.

— Бог с тобой, тьфу ты! Потом подпишешься — резко отпрянул мужчина.

Механик выскочил из каморки, хлопнув увесистой дверью и оставив Дамиана под куполом хрупкой тишины. Мужчина тяжело вздохнул, поднялся со стула и прошагал к ящикам с неисправными инструментами. Мобревиус прогнал остатки сонливости своим шумным визитом, обдав пространство ароматом горячего масла и сиянием ярко-рыжих волос. Раз уж теперь Дамиан не хотел спать, можно было и поработать, освободив вечерние часы для своих дел или для какой-нибудь экстренной задачи от руководства. Перебирая инвентарь, мужчина прислушивался к приглушенному шуму снаружи. Пусть в рабочем зале жизнь била ключом, по ощущениям — динамометрическим, каморка казалась своеобразным пространством, живущим вне законов не только автомастерской, но и всего мира. Тесно приставленные друг к другу предметы ловили каждый шорох, будто бы звук не успевал покинуть свой источник, как тут же оказывался захваченным каким-нибудь незамысловатым предметом, будь то кувалда, ключ, ящик или старые часы на стене, начавшие свой ход задолго до того, как Дамиан устроился на работу.

— Ну, что скажешь, Матильда? — обратился Дамиан к плакату, утирая пот салфеткой — тебе небось скучно здесь? Целыми днями висишь на стене.

Мужчина сидел на стуле, откинувшись на покосившуюся спинку. Руки и ноги Дамиана гудели от напряженной работы, но зато теперь можно было расслабиться и со спокойной душой дожидаться окончания рабочего дня. Вздохнув, Дамиан достал из ящика бутылку бренди и рюмку. Неуютный свет неравномерно заливал комнату грязно-желтыми лоскутами, скупясь на дальние углы и отдаленные пространства за стеллажами. Опрокинув стопку, мужчина уставился на свое отражение за тонким слоем пыли. В желтоватом свете тусклой лампы Дамиан выглядел совсем другим — под глазами залегли тени, щеки казались еще более тощими, чем обычно, а глаза стали совсем черными, как сама ночь.

— О, Господи — фыркнул мужчина, отворачиваясь от зеркала, но в ту же секунду не удержался и посмотрел на себя снова — неужто так подурнел, что себя не узнаю?

Дамиан провел рукой по лицу, следя за своим отражением. Эти несколько секунд растянулись словно гармошка, подогнав свою длину под масштаб странного мира каморки, где время текло по‑другому. Сердце мужчины забилось чаще, когда он водил рукой по лицу, предвосхищая момент, когда какая-нибудь рука двойника в отражении отстанет от оригинала, а то и вовсе сменит направление. Но, к счастью для Дамиана, эта комната оставалась самой обычной, а в зеркале отражалось его собственное лицо. Разве что время и годы тяжелой работы изрядно потаскали бедного мужчину.

Следующие две недели Дамиан носил с собой книжки, чтобы коротать время в долгих перерывах. Чтение увлекало его не сильно, но это было всяко интереснее разглядывания выцветших плакатов или его собственного отражения в зеркале. Конрад иногда заглядывал к Дамиану, чтобы перекинуться парой слов, а иногда и парой стопок бренди перед обедом. В общем и целом, жизнь в рабочем зале текла мирно, утопая в идиллии летнего солнца и запаха свежескошенной травы, доносившегося с улицы.

— Еще немного и домой пойду — говорил Дамиан в пустоту, когда слабые лучи закатного солнца пробивались сквозь крошечное окошко в дальней части каморки.

— Не забудь журнал проверить — снова сказал Дамиан, задумчиво растягивая каждое слово.

— Да, журнал, точно! — ответил мужчина сам себе.

Пройдясь по рядам и убедившись, что все инструменты на месте, Дамиан уселся обратно на стул, коротая время за чтением, распитием остатков бренди и редкими фразами, предназначенными не то для Матильды, не то для самого себя. Всего за несколько недель Дамиан успешно отрастил себе невидимый человеческому взору камуфляж и слился с пространством в тесной комнате, залитой болезненным желтым светом. Его туловище привыкло к неудобному стулу, длинные руки и ноги смотрелись вполне складно за низким выскобленным столом, а цвет лица мужчины подстроился под тусклую побелку на стенах, испещренных тонкими трещинами.

— О, а я к тебе — в каморку вошел Конрад, внося за собой шум рабочего зала и запах технических жидкостей.

Пространство вмиг преобразилось, даже тусклый желтый свет стал ярче и белее. Дамиан оторвался от книги и посмотрел на коллегу.

— Эх, бренди кончился. Только портвейн остался — устало потянулся в кресле Дамиан.

— Да и бог с ним, в качестве аперитива пойдет, так сказать. Я в буфет собираюсь, пошли со мной, а то ты солнечного света поди не видишь совсем.

— Нет уж, мне и тут хорошо — усмехнулся Дамиан, кивая в сторону кулечка с бутербродами.

— Ты так в свой стул врастешь скоро, ленивая ты задница — рассмеялся Конрад.

Опрокинув по кружке паршивого портвейна, коллеги разбрелись по своим делам: Конрад отправился за свежей выпечкой, а Дамиан снова прошелся между рядов, поправляя криво лежащие инструменты. Вернувшись за рабочий стол, усеянный остатками наспех состряпанного перекуса, электросхемами и книгами, мужчина уставился на свое отражение, ставшее ему совсем чужим. Забавно то, что вне работы Дамиан вовсе не избегал зеркал, но гладкая, покрытая пылью стеклянная поверхность в каморке была для него карикатурным портретом, отражавших не лицо, но что-то из самой глубины его сознания.

— Чо зыришь? — обратился Дамиан к двойнику за пыльным стеклом.

Схватив попавшуюся под руку тряпку, мужчина принялся остервенело протирать зеркало. Чистить пришлось с сильным нажимом — пыль, смешанная с промасленным влажным воздухом, то и дело сворачивалась в тонкие трубки, нехотя покидая родное место. Спустя пять минут Дамиану удалось освободить зеркало от грязи, и теперь на него смотрел самый обычный мужчина, разве что немного уставший. Да, темные круги и бледный цвет исхудавшего лица никуда не делись, но теперь Дамиан был спокоен.

— Ну, так ты малость симпатичнее стал — хмыкнул мужчина, усаживаясь обратно на стул.

Взгляд Дамиана скользнул наверх к плакату с красавицей Матильдой. Та продолжала игриво улыбаться, застыв в нелепой призывной позе.

— А ты все молчишь. Ну и ладно — мужчина тряхнул головой, возвращаясь к чтению.

В самом конце рабочего дня Дамиан решил проверить журнал, дабы убедиться, что его коллеги вернули все на место. Впрочем, механики захаживали к нему в каморку крайне редко, около одного или двух раз в день, поэтому очередная страница журнала с текущей датой была непростительно чистой. Мужчина посмотрел на пару строчек, сделанных его неровным почерком.

— Так, Мобревиус молодец. Грег, хм, Грег… тоже молодец. Ну, пожалуй, пойду домой. Домой? Ну да, домой, а куда еще? В магазин надо еще. Точно, в магазин за макаронами, макароны кончились вчера. Очень, очень плохо без макарон. И помидоров взять не помешало бы. А капуста? К черту капусту.

Прошло чуть больше полутора недель. Лето было в самом разгаре, Дамиан изредка выбирался на своих выходных, чтобы увидеться со старыми друзьями, сыграть с ними в волейбол или выпить пива на пляже. На работе он продолжал отсиживаться в каморке, покидая ее только в самых экстренных случаях. Его уши привыкли к тишине и тихому звуку собственного голоса, а тело окончательно подстроилось под старый стул, ставший таким удобным. Каждый рабочий день был похож на предыдущий: Дамиан приходил за полчаса до начала смены, уплетал свой завтрак, делал обход по рядам, проверял документы, читал книги, распивал с Конрадом горячительные напитки перед обедом, снова совершал обход, а затем коротал время за чтением.

В одну из смен, выпавшую на особенно жаркий день, Дамиан сидел за своим рабочим столом и читал очередную книгу, наслаждаясь потоками прохладного воздуха от дребезжащего вентилятора. Прервавшись, мужчина поднялся, разминая затекшую спину. Внезапно его взгляд уловил собственное отражение в ненавистном зеркале.

— Ну и чего ты пялишься? Делать больше нечего, что ль? — с этими словами Дамиан потянулся к полке и достал журнал.

Пожелтевшие тонкие страницы жалобно шелестели под его грубыми мозолистыми пальцами. Мужчина принципиально не делал закладок в нужном месте, каждый раз упорно листая с самого начала. Кряхтя, он ругался себе под нос, когда дата в уголке страницы не совпадала с текущей.

— Так, десятое июля. Опа, а кто это инструмент не вернул?

Дамиан ринулся к зеркалу и погрозил пальцем исхудавшему бледному мужчине за пыльным стеклом.

— Я кого спрашиваю? Ты почему не сдал инструмент? Думаешь, мы миллионеры, думаешь мы эти ключи каждый день закупаем?

— Я… — замялся мужчина в зеркале — да я ж нечаянно. Ну, забыл, с кем не бывает.

— Это — крикнул Дамиан, тыкая указательным пальцем в холодную зеркальную поверхность — это безответственность! Безалаберный ты осел!

Мужчина в зеркале отвел взгляд в сторону, пряча голову в свои плечи. Его болезненно бледное лицо стало совсем тусклым, почти землистым. Худыми пальцами он стянул с головы потрепанную кепку и сжал ее изо всех сил.

— Тебе должно быть стыдно — холодно произнес Дамиан, гордо вздернув подбородок вверх — если такое повторится еще раз, будешь уволен. Ясно?

— Ясно… — вздохнул мужчина за стеклом.

Дамиан уселся обратно за стол, достал из ящика бутылку паршивого портвейна, наполнил до краев свою кружку и вернулся к чтению, ожидая прихода Конрада.