Канапе из земли

Дети во дворе — это отдельная цивилизация со своими законами, иерархией и понятием о справедливости. В тот день цивилизация переживала острый энергетический кризис: бабушка Лёхи Козлова, самая могущественная шаманка микрорайона, ушла в магазин, забрав с собой все ключи и, что критично, зарядку для планшета.

— Всё, сливаемся, — мрачно констатировал Толик, пиная мяч, который давно уже потерял товарный вид и напоминал дохлую медузу. — Скукота.

И тут появился ОН.

Человек как человек. Высокий, тощий, в длинном сером плаще, какие носят либо очень старомодные профессора, либо маньяки в дешевых ужастиках. Он остановился у песочницы и уставился на детей. Смотрел он долго, не мигая, отчего у Козлова Лёхи возникло стойкое ощущение, что ему за шиворот насыпали ледяных кубиков.

— Здравствуйте, дети, — сказал Человек.

Голос у него был странный. Слишком правильный. Без интонаций. Как у навигатора, который решил прочитать стихотворение.

— Здрасьте, — буркнул Толик, на всякий случай становясь за качели.

— Я есть путешественник, — продолжил Человек. — Я пришел с очень далеко.

— С Зеленоградска? — спросила мечтательная Маша из третьего подъезда, которая как раз хотела на море.

Человек моргнул. Один раз. Медленно. Веки двигались горизонтально, а не вертикально. Козлов Лёха икнул.

— Нет, — ответил Человек. — Моя родина находится в галактике Туманность Андромеды. Это очень, очень далеко.

Повисла пауза. Толик перестал прятаться за качели и вышел вперед, прищурившись.

— Дядь, а чё ты тогда в нашем дворе делаешь? Тут же этим, как их там, НЛО не приземлится. Провода мешают. Вон, видишь, троллейбусные.

— Мой корабль замаскирован, — терпеливо объяснил пришелец. — Я здесь для наблюдения. Для сбора биологического материала.

Тут до Маши дошло. Она побледнела и пискнула:

— Материала? Это нас, что ли, резать будете?!

— Не бойтесь, маленькие приматы, — губы Человека растянулись в улыбке. Это было жуткое зрелище: рот разъехался чуть ли не до ушей, а зубы оказались идеальными, ровными и какими-то… металлическими. — Я провожу мирное исследование. Мне нужен… как это у вас называется? Пупсик? Пупир?

— Пупырчатая пленка? — догадался Лёха. — У нас в гараже есть, батя утеплял.

— Нет. Это мягкое, круглое, с хвостиком?

Дети переглянулись. Картина маслом: пришелец из галактики Андромеды хочет украсть у них котёнка.

— Рыжик! — заорал Толик. — Рыжика нашего хочет спереть! А ну вали отсюда, пока я тебе твою тарелку летающую на кирпичи не разобрал!

— Котёнок? — Человек склонил голову набок градусов под сорок пять. Звук при этом был такой, будто позвонки пересыпали галькой. — Зачем мне котёнок? Мне нужен… — он задумался, и вдруг его лицо… потекло. Серьезно. Как пластилин, который оставили на солнце. Черты съехали на сторону, нос переместился на лоб, а глаза… глаза посмотрели в разные стороны, а потом оба уставились прямо на Козлова Лёху. Лёха почувствовал, что сейчас опоздает в туалет по-большому прямо здесь, в песочнице.

— Мне нужен ваш… Пупсик, — вынесли вердикт наплывающие черты лица. — Маленький. Сладкий. В фольге.

— Фольга? — Маша вдруг перестала бояться. — Дядь, вы шоколадку, что ли, ищете?

— Шо-ко-лад-ку, — по слогам, смакуя, повторил пришелец. Лицо его снова стало обычным, человеческим. — Да. Тот образец, что был изъят у вашего самца в сером костюме три ваших дня назад. Он назвал это «Пупсик». Очень питательно. Вкус напоминает нашу родную протоплазму.

Дети выдохнули. Толик хлопнул себя по лбу.

— Так это вы про «Пупсик в шоколаде»? Козлов, это ж тебя был! Ну, который тебе дядя Витя из командировки привёз, а ты хвастался!

Лёха вспомнил. Конфета. Огромная, дурацкая, в золотой фольге, с зайцем на обёртке. Он её ещё в карман куртки положил и забыл.

— Ага, — сказал он, пятясь к подъезду. — Была. Я её съел.

Глаза пришельца вновь разъехались в стороны. Один уставился на Лёху, другой — на облако.

— Ты… съел? — его голос дрогнул впервые. — Ты употребил внутрь артефакт, содержащий образец нашей биологической структуры, замаскированный под вашу примитивную углеводную плитку?

— Ну да, — шмыгнул носом Лёха. — Вкусная. С вафлей внутри.

— Вафля, — эхом отозвался пришелец. — Внутри.

И тут началось то, что Толик потом назовет «Цирк уродов с Альфой Центавра». Пришелец схватился за голову, и его руки по локоть ушли в волосы. Буквально ушли, как в масло. Потом он подпрыгнул и завис в воздухе, неестественно задрав ногу. А потом из его уха повалил пар и раздался звук, похожий на помехи радио.

— Приём! Приём! — заговорил он сам с собой. — Говорит Икс-37-Бета. Миссия провалена. Образец утилизирован аборигеном.

Из уха донеслось шипение, а затем отчетливый, хоть и искаженный помехами, голос: «Ну и идиот. Возвращайся. Мы тут борщ ищем».

Пришелец опустился на землю, поправил плащ и посмотрел на обалдевших детей. Взгляд его был полон космической тоски.

— У вас есть борщ? — спросил он устало.

— Вон, во втором подъезде, баба Зина постоянно его готовит, — автоматически ответил Толик. — С пампушками.

— С пампушками, — как завороженный повторил пришелец. — Передайте координаты.

И тут из окна пятого этажа раздался душераздирающий вопль:

— Лёша, Козлов! А ну марш домой! Уже столько времени на улице, а ужин стынет! И кому сказала форму снять?!

Пришелец вздрогнул и посмотрел наверх. Там, в окне, стояла та самая бабушка — грозная шаманка микрорайона, с половником в руке, готовая метать молнии или тапки... тут как повезет.

— Это ваша самка? — спросил он у Лёхи, указывая на окно.

— Это бабушка, — вздохнул Лёха.

— Ба-буш-ка, — медленно проговорил инопланетянин. Он посмотрел на бабушку, потом на детей, потом снова на бабушку. В его глазах впервые появилось недетское чувство — животный ужас. — Она… главная в прайде?

— Ага, — подтвердил Толик. — Если она выйдет, мало не покажется. Она и ремнем может.

— Экстренная эвакуация, — быстро сказал пришелец сам себе и стал пятиться к арке. — Контакт с доминантной самкой противопоказан. Всем спасибо, все свободны. Я пришлю отчет.

Он нырнул в арку, и в ту же секунду оттуда донеслось нарастающее гудение, похожее на работу старого холодильника, который решил взлететь. Из-за угла вынырнул серебристый продолговатый предмет, бесшумно, если не считать паники среди местных голубей, взмыл над крышей и через мгновение исчез в облаках, оставив после себя лишь легкую дымку и запах озона.

Дети стояли и смотрели в небо.

— Нифига себе, — выдохнул Толик. — А я думал, он врет про Зеленоградск.

— Ага, врет, — поддакнул Лёха, который все еще не был уверен, что его штаны выдержат это приключение. — С такими зубами и не такое соврешь.

Из подъезда вылетела бабушка. Половник в ее руке сверкал, как бластер космического десантника.

— Лёшка! Я кому сказала?! А ну бегом! Борщь остынет!

— Ба, — Лёха обернулся и посмотрел на нее совершенно новым взглядом. — А у тебя рецепт есть?

— Чего?

— Борща. С пампушками.

— У меня, милок, и с пампушками, и с чесноком, и с мясом, какое твоей мамке в кошелек влезет. А что?

— Да так, — Лёха почесал затылок. — Один знакомый спрашивал. Иногородний.

Бабушка подозрительно сощурилась, но сменила гнев на милость:

— Передай своему иногороднему, что рецепт — он в башке, а не в бумажке. Пусть сам приходит, если не боится. У меня на всех хватит.

— Не придет он, ба. Боится.

— Чего это?

— Тебя, — честно сказал Лёха. — Сказал, доминантная самка. Противопоказана.

Бабушка крякнула, поправила халат и с неожиданной гордостью в голосе изрекла:

— То-то же. А теперь марш домой, доминантный ты наш.

Вечером, когда Лёха уже засыпал под бормотание телевизора, в комнате что-то пискнуло. Он приоткрыл один глаз. На подоконнике лежал небольшой серебристый диск, похожий на монетку, только с голографической рябью по краям.

Лёха осторожно ткнул его пальцем. Диск засветился, и в воздухе проявилась проекция — та самая голова пришельца, только теперь маленькая, с кулак, и почему-то с повязкой на лбу.

— Абориген Лёха, — торжественно начал голос. — Это мой последний отчет перед командованием. Цель: рецепт борща с пампушками. Статус: провал. Объект «Ба-бу-шка» классифицирован как существо класса «Матриарх Абсолютус». Охраняет рецепт на подсознательном уровне. При попытке приблизиться к источнику борща зафиксирован выброс половником, который по энергетике равен залпу крейсера. Двое наших разведчиков до сих пор приходят в себя в медотсеке.

Изображение моргнуло.

— Вывод: данный рецепт — не просто еда. Это легенда. Миф. Священный Грааль вашей кухни, который передается только через ритуал поедания за семейным столом. Добыть его дистанционно невозможно. Требуется личное внедрение с полной ассимиляцией.

Пауза.

— Но я, Икс-37-Бета, пока не готов к такому подвигу. Ба-бу-шка страшна в гневе. Посему миссия переводится в режим долгосрочного наблюдения. Я буду ждать. Возможно, через сто лет она устанет. Или я наращу смелости. Связь через этот передатчик. Береги его. И не корми Рыжика конфетами, у него аллергия на глюкозу. Конец связи.

Проекция погасла.

Лёха повертел диск в руках, хмыкнул и сунул под подушку.

— Долго ты будешь ждать, дядя, — пробормотал он в подушку. — Бабушка у нас бессмертная. Ее даже поликлиника боится.

А внизу, на кухне, гремела посудой та самая «Матриарх Абсолютус», напевая что-то про то, что «инопланетяне тоже люди» и завтра надо купить свеклы побольше — вдруг кто в гости нагрянет.

Для читателей: пока ждете следующий рассказ (он выйдет завтра) можете начать читать мою первую книгу, она закончена и полностью бесплатная: https://author.today/work/542846

И главное не забываете ставить лайки и комментировать, вам не сложно, мне приятно)))