Канун звёздного часа

1970 г.

В этом году июль оказался щедр на подарки. Город тонул в обилии солнца, тепла и света. Днём голубизна неба лишь изредка линяла, сменяясь серо-металлическим оттенком. Закаты по богатству красок не уступали восточным тканям. Люся вспомнила шикарный турецкий платок модницы-соседки. Он выглядел половой тряпкой в сравнении со вчерашним закатом. Тёмное время суток щеголяло бриллиантами-звёздами и главной драгоценностью – луной, которая принимала вид то элегантного колье, то аккуратного воротника, то сверкающей жемчужины. Рассветов Люся не видела: на каникулах она спала много и долго. Зато сестричка расхваливала утро. Лупоглазила, размахивая пухлыми ручонками, и тараторила: «Сначала тёмная ночь, а потом становится посветлее, сначала чуть-чуть, а потом ещё светлее, и ещё светлее, и светает. И становится солнышко. Рассвет солнечный, радостный». Ленке четыре года, а она не перестаёт действовать на нервы: просыпается ни свет ни заря, а смеется противно, как лошадь.

Стоило подумать о сестре – и Люся опоздала на зелёный свет. В спешке прошла на красный, представляя, что водители сигналят не возмущённо, а восхищённо.

Представить это было несложно: кто из подружек мог похвастаться такой длинной косой, женственной походкой и разношёрстной толпой поклонников? За Люсей увивались старшеклассники и даже несколько студентов, а на мелочь вроде одноклассников и мелюзгу из шестой параллели она и внимания не обращала.

Жара размягчила асфальт, и он казался ковровой дорожкой. Вообразить бы, что она парадная, что кругом фотографы и артисты и все взгляды направлены на неё – Людмилу Александровну Шелестову, знаменитую актрису. И руку ей пожимает самый известный астролог и предсказатель – Сергей Алексеевич Вронский*.

Люся пока не определилась, кем будет: ей четырнадцать, есть время подумать и всё взвесить. У неё было два кумира. Открытка с Натальей Варлей гордо красовалась в рамочке на подоконнике, а редкое фото великого товарища Вронского прямо сейчас Люся несла с собой. Не сказали бы одноклассницы – она и не узнала бы о новом поступлении открыток в магазин. Теперь же Сергей Алексеевич был совсем рядом, поблёскивал перстнем и загадочной улыбкой у неё в сумочке.

Люся еле отдёрнула руку. Прежде надо прийти домой, а уж потом она налюбуется вволю.

Возле подъезда Люся толкнула плечом соседку. Турецкий платок полетел в пыль под возмущённые ахи-вздохи владелицы.

– Извините, Анна Дмитриевна.

– Яковлевна, – недовольное бурчание. – Два года в одном подъезде, пора бы запомнить.

На самом деле Люся прекрасно помнила отчество старушенции, но какая разница? Люся взлетела по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, а то и две. Мышцы приятно напряглись. Если она и скучала по школе, то только по урокам физкультуры. Ничего, скоро август, он пролетит стремительно, как всегда.

Квартира встретила ее обманчивой тишиной. Стряхнув с ног туфли, Люся поставила сумку на верхнюю полку прихожей и вынула фото Сергея Алексеевича – для уверенности. Половицы дважды скрипнули под её шагами, пока она шла к большой комнате.

Арсений сидел на полу среди разноцветных деталек конструктора и изучал их пытливым взглядом, очень взрослым для шестилетнего карапуза. Несколько фигур образовывали что-то вроде игрушечной крепостной стены и слегка заслоняли телевизор, в котором дети постарше играли с таким же конструктором.

– Опять без звука, – Люся скривилась. – Это ты сломал?

– Нет, – кудряшки на голове братца мотнулись из стороны в сторону.

– Говорила же, не надо покупать у соседей. Неизвестно, что за барахло этот «Изумруд».

– Папа починит, – пожал плечами Сенька.

– Ага, починит, – Люся подлетела к телевизору и до упора нажала на кнопку. Чужие дети сразу исчезли.

– Не нааадо, – возмутился Сенька. Его отражение в телеке надуло губки и вскочило. Люся про себя расхохоталась.

– Ну и чем тебе помогут эти «немые» ребята?

– Мы строим идеальное государство. Ну и пусть не слышно. Видно же! Включи обратно.

Люся обернулась, уперев руки в боки. Идеальное государство, ишь ты. Было бы у неё хотя бы подобие идеальной семьи.

– Я оставила тебя за сестрой следить, а не государство строить. Где она?

– В комнате, – буркнул Сенька и отвернулся.

Ленка тоже возилась на полу, но лучше бы с конструктором, чем с… очередным доказательством того, что она ненормальная.

– Что это?

– Дракончик, – уставилась на Люсю сестра.

Ее нарядное красное в горошек платьице, которое родители привезли из самой Москвы, было в грязи и пыли, крошки земли валялись на ковре, а на ладонях сестрички хлопал зелёными перепончатыми крыльями детёныш дракона. Ленка гладила его по голове, а он выгибал шею и урчал.

– Где ты его взяла? – спросила Люся, перекрывая сестрин смех.

– В сказках.

«У нас нет сказок о драконах», – подумалось Люсе, и тогда она сообразила глянуть на разворот лежащей рядом книги. Энциклопедия о животных, глава о ящерах. История о предполагаемом существовании драконов явно была добавлена для расширения кругозора читателей и уж точно не для того, чтобы непоседливая малолетка оживляла этих крылатых тварей. Всё-то для Ленки сказки. Даже серьёзная энциклопедия. Даже жизнь.

– И землю он с собой притащил, да? А ну, живо убери! И чтоб я больше такого не видела.

Ленка послушалась: проговорила какую-то тарабарщину, дракон захлопал крыльями и на четвёртом взмахе исчез.

– Ух ты! – Сенька застыл в дверях, ошалело хлопая глазищами.

– Я ещё сделаю, – вздёрнула носик сестричка.

– Да! – пискнул братец.

– Нет! – отрезала Люся. – Никакой магии! А ты что стоишь, Сенька? Кто виноват, что она занимается непонятно чем? Я сказала: следить за ней.

– Ну, Люся, я же поиграть хотел… Папа с мамой вернутся, я всё им расскажу.

Лицо брата понемногу багровело, а фото Сергея Алексеевича сжималось, и сжималось, и сжималось в Люсиной руке.

– Что ты расскажешь, Сенечка?

– Что ты нас с Лееенкой обижаааешь! – крик перешел в рёв, и Люся едва удержалась, чтобы не топнуть ногой. Ну почему эти мелкие всё портят?!

Она рванула брата за лямку комбинезона.

– Никого я не обижаю, ясно? Это вы меня достали, мерзкие малявки!

Внезапно частыми порывами задул ветер, и Люся в раздражении повернулась к окну. Однако дуло вовсе не с улицы. На всю стену, делая невидимыми обои, открывалась панорама пустынной заснеженной степи. День там был настолько ярок, что в его свете терялась стоящая у стены массивная кровать. Комната словно превратилась в кинотеатр, и невидимый оператор проецировал изображение на огромный экран. Правда, оно было живым, настоящий ветер приносил в комнату запахи снега и севера, а причиной тому являлась противная девчонка с визгливым голосом, которой было достаточно провести перед собой ладонью, чтобы создать… такое.

С трудом удерживая равновесие, Люся двинулась к сестре.

– Ты!

Ленка вдруг схватила её за руку – наверное, наконец решила встать с пола. Но именно в этой руке Люся всё ещё сжимала драгоценное фото Сергея Вронского. Пальцы не вовремя разжались – и уважаемый Сергей Алексеевич полетел в неведомые сугробы неизвестной степи, напоследок укоризненно сверкнув очками. Несколько мгновений открытка кружилась над снегом, а потом упала между двумя большими каменными валунами. Люся бросилась к ним – и врезалась в стену. Цветочный узор обоев поплыл перед ней в радужных пятнах.

Люся застонала, затем всхлипнула. Подбежавшей Ленке она дала такую затрещину, что та грохнулась о пол. Если бы сестричка расплакалась, Люся бы завизжала, срывая голос. Но оба мелких только хлюпали носами.

Весь день братец и сестричка были тише воды, ниже травы, а Люся заливалась непрошеными слезами в своей комнате.

Вечером, когда родители вернулись с заводской смены, Люся рассказала, что Ленка выбросила открытку с Сергеем Вронским в параллельный мир.

– Не параллельный, – поправила мама, ставя перед Люсей горячий чай с клубничным вареньем. – Лена на такое пока не способна. Скорее всего, это была Норвегия или Дания… Знаю, тебе от этого не легче, но завтра ты сможешь купить целый ворох открыток. А вот младших ты зря обидела.

В кухню вошёл папа, задумчиво теребя усы. Он тяжело опустился на скрипнувший под ним табурет.

– Сеня и Лена наконец уснули. Люся, в чём дело? Если ты не справляешься с братом и сестрой, пусть Анна Яковлевна за ними присмотрит.

– Она сбежит, едва увидит Ленку в деле. Потом и соседям расскажет.

– Исключено. Анна Яковлевна не из волшебной семьи и не имеет отношения к магии, поэтому ничего не увидит. И перестань говорить о сестре так, будто она вор с большой дороги. Что за слова такие – «в деле»?

Люся глотала чай, несмотря на то, что он обжигал горло. Ленку всегда защищают, и не только из-за возраста. Она единственная волшебница из младшего поколения Шелестовых, и родителей не особо волнует, что она толком не умеет управлять своими чертовыми способностями. Главное, что в этой девчонке живёт магия рода. Через три года сестрице назначат наставника, и этот чудик будет ошиваться в их квартире. Он сделает из Ленки первоклассную ведьму, а Люся так и будет увлекаться мистикой, астрологией и жизнью знаменитых прорицателей.

– Да как хотите, – заключила Люся. – Пусть будет Анна Яковлевна.

Она допивала чай, стоя у окна в большой комнате. Поздний вечер мрачно тускнел синевой, облепленный грязно-серыми тучами и унылыми соседскими домами. Во дворе не было ни души, а неверный свет уличного фонаря дрожал, словно в эпизоде страшного фильма.

Позади Люси отец, качая головой и причмокивая, чинил телевизор с помощью простых бытовых заклинаний.

* Сергей Алексеевич Вронский (1915 – 1998) – первый и единственный в СССР дипломированный астролог. Стал легендой ещё при жизни, в эпоху Брежнева Вронский оказывал целительские услуги Леониду Ильичу и составлял для него астрологические прогнозы.