Капли солнца

Коричневый.

Всюду коричневый. Грязный, гнетущий цвет. Он лип к пальцам и въедался в кожу.

Кауб с трудом разлепил веки. Вчера ночью он неплотно захлопнул крышку, ввалился в капсулу и уснул, не помня себя от усталости. Песок забился внутрь, покрыл всё тонким слоем пыли. Кауб закашлялся. Мелкая взвесь драла горло.

— Глянь, — Марика помахала перед ним сухой, почти прозрачной веткой. Глаза её при этом блестели, как вода. — Красота, не правда ли? Эти колокольчики раньше росли здесь.

Он только пожал плечами. Чувства тут ни к чему.

— Убери, накажут.

Отметив себя в журнале, Кауб получил норму воды и паёк. Его Установка Сбора показывала полную готовность к работе, и пальцы привычно легли на рычаги. Внутри ангара слышалось знакомое урчание механизмов, его «друзья» по несчастью тоже заводили агрегаты. Едва закрылась кабина М-4 Кауба, как ворота разъехались, впуская жгучий свет красного гиганта.

Мальчишка меланхолично, словно во сне, двигал джойстиком. Норма обработки на сегодня — тысяча восемьсот километров. Отряд Кауба — последний, за ним только смертники, что разрушат планету и выжмут до капли. Аллионилы — холоднокровная, лишённая эмоций раса. Они беспощадны в своей кропотливой последовательности. Кауб собирал воду для Империи, как и всё побеждённое человечество, разбросанное по множеству их миров. Завоеватели не признавали друзей, всегда были только они и рабы. Мальчишка не спорил, что логично — то правильно. Он знал это с детства, ни о чём не волновался, ни о чём не думал. И давно научился закрывать глаза на жестокость. Когда аллио наказывали его товарищей, когда целые планеты выжимались досуха, когда… Всегда. Он просто следовал инструкции.

Заводя после смены машину в ангар, Кауб в очередной раз отвернулся, проходя мимо. Кровь добавила красок грязно-коричневому дню. Она капала с разбитого лица и смешивалась с песком на полу. Аллионилы наказали Марику. Рабам чувства и вещи ни к чему. Колокольчик звонко хрустнул под ногой аллио, и печальный звук иглой вонзился в сердце Кауба.

— Это не моё дело, — шептал он все следующие дни.

Горячий ветер донёс до Кауба хрустальные переливы чахлого цветка, прежде чем сопла М-4 распылил его на атомы. Колокольчик прощально тренькнул.

— Хватит.

Нет, девчонка не умерла, аллио не убили её. Просто отключили тут часть мозга, что отвечает за чувства. И теперь в его отсеке — «машина». У неё пустые, словно стеклянные глаза, но Марика спит, ест и работает. Она суперпродуктивна, всегда перевыполняет норму по сбору. Но девчонка больше не рассказывает Каубу о цветах, больше не мечтает... Теперь она всегда молчит и будто не узнаёт его. Страшно каждый день видеть её невыразительное, точно мёртвое лицо.

Кауб знал, что делать, слышал о подобном. Пусть его жертва будет напрасной и никто не спасётся, ни дети, ни планета, но Кауб хотел сам решать за себя.

— Я больше не раб.

На закате землю сотряс мощный взрыв, и тёплые лучи солнца заиграли в холодной воде, что океаном разлилась по планете.