Карельский дух

Шел дождь. Не простой — карельский. Дождь в Карелии это мягкая, пронизывающая всё насквозь, вечная влага. Она превращает гранит в глину, а мысли — в меланхолию. Сколько там в Питере солнечных дней? Я ждал своего собеседника в старом деревянном доме на окраине небольшой деревушки у Ведлозера. Потихоньку стал привыкать к этим благам нецивилизации. Место это пахло сырым деревом, уже наполнилось печным дымом и насекомые поспешили убраться. Наконец, дверь скрипнула, и вошёл Сергей, мужчина лет сорока пяти, в потрёпанной штормовке, с лицом человека, который больше привык к палатке, чем к потолку над головой. Я усмехнулся. На кого же похож я? Не исследователь, не фанатик-криптозоолог. А Сергей — просто турист, «бродяга с рюкзаком», как он себя назвал.

— Йетти? — переспросил он, снимая мокрую куртку. — Все знают конечно. Но я… У меня рюкзак украли. Не люди. Давно, но помню как сейчас. Это вы правильно зашли.

Сергей говорил спокойно, без драматизма, будто рассказывал о потерянных где-то на болоте перчатках. Мы сели за стол, он разлил нам чаю из большого термоса, и под звук дождя по стёклам началась история.

— Было это пять лет назад. Я шёл по старинному, почти забытому волочку между озёр. Места глухие, красивые. Безлюдные. Стояла та самая тихая, серая осень, когда лес затихает, готовясь ко сну. Я сделал привал на красивом мысу, где сосны растут прямо из розового гранита. Поставил маленькую газовую горелку, вскипятил чай. Рюкзак, полный еды, запасной одежды и всего прочего, поставил у скалы, в метрах десяти от себя. Кому он нужен — зайцы?

Сергей пожал плечами, прихлёбнул чай, его глаза смотрели не на меня, а в прошлое, на тот самый каменистый мыс.

— Сижу, грею руки над кружкой, смотрю на озерную гладь. И вдруг слышу сзади шорох. Резкий, как будто кто-то тяжёлый, но осторожный переставляет ноги по мху. Обернулся. И увидел… ну, не человека точно. Создание. Ростом чуть выше меня, но казалось крепче из-за сутулой, мощной спины. Покрытое грязно-серой, слипшейся от влаги шерстью. Лица не разглядел — оно было ко мне спиной. Обезьяна может? Может нет. Оно стояло над моим рюкзаком. И жадно… смотрело на него. Я остолбенел. Хватанул страха и полнейшего непонимания. Что это? Медведь? Нет, сложение другое, на двух ногах стоит уверенно.

Сергей сделал паузу, разминая пальцы, будто всё ещё чувствуя тепло той кружки.

— Потом оно наклонилось. Не спеша. Одной лапой с короткими пальцами взяло лямку моего рюкзака. Просто взяло, как я беру сумку из магазина. Подняло. Рюкзак был тяжёлый, килограмм двадцать, не меньше. А оно подняло его, будто пёрышко. И… повернулось. Вот тогда мельком я увидел тёмное, плоское лицо с глубоко посаженными глазами. Раскосые. Не злобное. Задумчивое. Потом создание пошло. Не побежало. Спокойно, размеренно, своей странной, вразвалку походкой, скрылось между сосен. Всё. Ни звука. Ни агрессии. Украл и ушёл.

— Преследовали? — не удержался я.

— Я? Я минут пять просидел, не двигаясь. Потом подошёл к тому месту. Следов почти не было — мокрый мох быстро восстанавливается. Только один отпечаток… не медвежий. Я все думал, как так — медведь может, а мне мерещится. Не мерещилось. Теперь точно знаю. Был этот отпечаток широкий, похожий на босую ступню, но короче и массивнее. Я пошёл по направлению, куда оно ушло. Звал полушутя: «Эй, верни рюкзак! Там консервы есть! Без ножа не открыть.» Тишина. Искал до темноты. Ни рюкзака, ни самого… этого. Пропал, будто растворился в тумане.

На лице Сергея появилась странная, растерянная улыбка.

— Самое абсурдное во всём этом — обыденность. Не было ужаса, не было погони, не было борьбы. Была кража. Банальная, будничная кража. Как будто я оставил кошелёк в транспорте. Только воришка был… не из нашего мира. Или из очень старого его угла.

Мужчина допил чай и взглянул в окно, где за стекающими струями дождя темнел лес.

— Вернулся я в деревню налегке, к большому неудовольствию жены. Рассказывал людям. Местные старики качали головами: «Карельский дух. Мелкий леший. Не злой, но проказливый. Любит блестящее и новое». Спрашивали: «А что в рюкзаке-то было?» А там был новый туристический коврик, дорогая штормовка, фонарик, пачка хорошего чая, тушёнка, шоколад… Словом, всё, что может пригодиться в лесу. И компас. Без него я потом долго плутал, выходя на трассу.

Сергей снова замолчал, и в тишине было слышно, как дождь отбивает мягкую дробь по крыше.

— Вот и вся фантастика. Не драма, не ужас. Грустный анекдот. Я теперь всегда думаю: где он? Сидит ли в своей берлоге, укрывшись моей штормовкой? Пьёт мой чай? Или просто выбросил всё, как ненужный хлам? Может, он и дух, но вор. Самый обычный, мелкий воришка. Только живёт не в подворотне, а в древних скалах. И его дичь — не олени, а «Нордик» и тушёнка «Говядина по-домашнему». Нас охотит, людей. Но бережно. Просто обворовывает.

Я выключил диктофон. История была закончена. Мы оба смотрели в окно. Дождь стихал, превращаясь в морось. Лес стоял, тёмный, бескрайний и абсолютно безмолвный. Что с теми вещами? Где-то в его чащобах, среди валунов, поросших ягелем, возможно, лежал и тихо ржавел оранжевый газовый баллончик. А карельский дух, закутавшись в современную мембранную ткань, смотрел на компас, так и не сумев понять, куда же показывает стрелка, и почему эта странная, блестящая добыча из мира людей не приносит никакой радости.