Karen «NUDE» in school

Дисклеймер:

Автор берёт на себя ответственность за публикацию и предупреждает:

1) Все персонажи вымышлены.

2) Персонажам столько лет, сколько позволяет товарищ майор.

3) Сексуальных связей между лицами сильно младше или старше друг друга нет. Реально нет.

Если всё устраивает, то приятного чтения)

Начало сентября. Понедельник

Стыдно признавать, но до этого дня я всегда носила форму. Почему? Не знаю. Никогда об этом не задумывалась. Наверно, чтобы не морочиться с одеждой и «не выделяться», пусть и звучит слегка абсурдно. Ведь я была единственной в классе, кто всё ещё это делал. Возможно, это давало мне ощущение эдакого морального превосходства… Не хотелось иметь ничего общего с тем стадом, которое лишь по недоразумению называлось «классом». К чему я вообще об этом рассказываю? О-о-о, скоро узнаете.

Потому что именно в этот день… Я даже нарочно собралась, как подобает. Мой стандартный гардероб: белая блузка с жилеткой, капроновые колготки, юбка и туфли без каблука. Причёску делаю по тому же принципу. У меня слегка вьющиеся волосы, поэтому мне тяжело носить сложные причёски. Распускать их полностью тоже нельзя, иначе я сразу превращаюсь в лохматую ведьму.

Осеннее небо вполне соответствовало моему настроению, а цветастое здание школы как-то по-особому раздражало. Скорее бы его покинуть.

Не успела я войти, как тут же завязла в толпе школьников. Что было вполне ожидаемо, учитывая обстоятельства, но всё же подозрительно. Ранее на входе столько народу не собиралось. Ученики галдели и проталкивались в сторону кабинетов школьной канцелярии.

Наверное, что-то случилось, подумала я. Причём внештатное. Иначе чего они тут все столпились? Я попыталась было разузнать, но толком разобраться в ситуации мне так и не дали.

— Ты Карен Вагнер?! — воскликнул случайный дежурный, которого я дёрнула за плечо. Я кивнула, но только раскрыла рот, как он схватил меня и потащил сквозь толпу. Непонятно зачем, но приволок он меня прямиком в центр событий. Народ теснился в тамбуре, напротив кабинета директора. Публика шумела и улюлюкала, кажется, приветствуя меня. Это сильно пугало. Возле кабинета стоял какой-то мужчина в пиджаке. Я не знала директора в лицо, но поздоровалась с мужчиной в коридоре. Как оказалось, это был действительно он.

— Доброе утро, мисс Вагнер, — поздоровался директор.

От этого «доброго утра» день резко испортился. Предчувствия уже подкрадывались, но пока я решила поизображать дурочку.

— Вам что-то нужно? — спросила я.

— Вы разве не в курсе?.. — удивился директор.

Я нахмурилась и покосилась на него.

— Что вас… — продолжил он, но осёкся на полуслове, сделав опасную паузу.

Я продолжила недоумённо стоять.

— Только не говорите, что вы переводная… — проворчал директор. Думаю, он имел в виду «из другой школы».

Я открыла было рот, чтобы возмутиться, но тут до меня, наконец, дошло… — «Стоп. Нет!.. Нет-нет-нет!» — я захлопала одновременно и ртом, и ресницами. И, может быть, даже, задним проходом. — «Он ведь не?.. Меня же не…»

— Вы что-то слышали об… этом? — вкрадчиво спросил директор.

Он достал из кармана брошюру и вручил её мне.

Я взглянула на неё, и по спине пробежал холодок. На обложке была изображена… Школьница. Обнажённая школьница! Слишком юная, чтобы быть типичной «школьницей» из порнухи… Будто в насмешку над всеми штампами, она стояла в нарочито-вызывающей позе, с издевательским букварём в руках, и будто говорила: «Да, я существую. А ты?..»

Как и все в школе, я уже видела эту брошюру. И да — эта картинка точно не могла быть настоящей. Это всё нейросеть или талантливая актриса. В наше время грань между порнухой и реальностью стала настолько размыта, что отличить одно от другого стало практически невозможно. Но ведь всем очевидно, что настоящие школьницы не могут быть такими. Поэтому я… Не могла вот так стоять посреди школы и держать в руках… Или могла?.. Мозг будто завис и начал экстренную перезагрузку с обновлением системы. Я уставилась на брошюру пустым взглядом.

— Мисс Вагнер, — видя моё недоумение, директор продолжил: — Как вы, надеюсь, в курсе, наша школа перешла на программу образования «NUDE». Naked-uniform Decency Education, если быть точным. Начиная с этого года, каждую неделю совет школы будет выбирать несколько учеников, которым предстоит в течение недели посещать школу в обнажённом виде. Как вы уже догадались, вы попали в эту программу. С понедельника по пятницу вам запрещается носить одежду в учебное время, за исключением обуви и носков, если хотите. Вам надо раздеться сейчас, мисс Вагнер.

Я вскинула брови и слегка помяла брошюру: — Вы… Имеете в виду… Раздеться?! Прямо… Здесь?!

— Ну… По-хорошему, вы должны были… — проворчал директор, оглянув сборище. Со всех сторон нас окружала непролазная толпа. – Мы ждали вас утром, — сказал он короче. — Но сейчас уже поздно. Поэтому давайте при мне. Я попрошу дежурных помочь вам.

Я нервно глянула в сторону: рядом с директором стояли два крепких старшеклассника.

— У вас есть две минуты, мисс Вагнер, — отрезал он.

Время вокруг будто застыло. Силуэты людей поплыли и превратились в бесформенную мутную кашу. Я уставилась в отколовшийся кусочек плинтуса, стараясь не дышать. Сердце бешено колотилось, а костяшки кулаков побелели от напряжения. Взвинченные нервы заглушили все эмоции, кроме холодного ужаса. Я не могла даже заплакать!.. С каменным выражением я свесила сумку и начала раздеваться.

Толпа радостно загалдела. Возможно, кроме некоторых из моих немногочисленных подруг.

Усилием воли я стянула жилетку. Заледеневшие пальцы потянулись к блузке. Пуговицы выскальзывали из рук. По ощущениям, это заняло целую вечность. Приходилось чуть ли не вручную следить за дыханием. Не решившись оголить спину, я оставила блузку висеть на плечах. Отложив жилетку, я взялась за края юбки и потянула. Юбка упала на пол. Я переступила через неё и сложила поверх жилетки.

Не в силах раздеваться дальше, я вжала голову в плечи: «Почему?! Почему я это сделала?! Я ведь… Я ведь не…»

— Мисс Вагнер! — донёсся издалека голос директора.

«Что?! Это ещё не всё?» — внутренне захныкала я.

Шум и свист толпы заглушал собственные мысли. Стиснув зубы, я вылезла из туфелек и стянула колготки. Ноги обдало холодком. Сконфуженно выпрямившись, я сбросила со спины блузку и принялась копошиться с вещами.

Я почти голая… Вся школа видит мои лифчик и трусы! Спину, бёдра, ноги… На мне было простое девчачье бельё. Его ведь не должен был никто видеть! Может это всё просто шутка?..

— Вы должны снять всё, Мисс Вагнер.

Я съёжилась, не в силах отвести затравленный взор от стены. Это просто какой-то кошмар! Это…

На миг чувства поблёкли, и я ощутила странную ясность.

— «Это всё сон! Я могу спастись! Надо просто…»

Кто-то что-то крикнул, но я уже не слушала. В глазах поплыло. Я вцепилась в лифчик и попятилась к стене, видимо, надеясь пройти сквозь неё.

Но нет! Меня придавило ладонью. Я вздрогнула. Кошмар материализовался. Но не успела я снова заснуть, как кто-то расстегнул мне лямку на лифчике. — А! — глухо вскрикнула я. Сердце ёкнуло, я попыталась вырваться, но тут меня охватила настоящая паника: — «Нет, нет, нет!» — И в это же мгновение с меня стянули трусы. Оставив совершенно голой на глазах десятков людей! Я была совсем небритой… Там.

Кто-то из дежурных подошёл к сумке и начал складывать одежду в пакет.

— Куда вы её забираете?.. — спросила я дрожащим голосом.

— Тебе не понадобится, — буркнул парень.

— Мы вернём её вам в конце дня, мисс Вагнер, — заверил директор. — Пожалуйста, посещайте школу в надлежащем виде до конца этой недели.

— Н-н-но… Вы сказали, что я могу носить обувь!

Директор зыркнул на дежурного, утащившего мои туфли, и тот поставил их на место.

— Разумеется, — кивнул он.

Неподалёку стояла еле заметная скамейка. Туда я и решила присесть. Прижав подбородок к коленям, я медленно натянула туфли. Одна… вторая… Вот и всё, что у меня осталось. Несмотря на школьное отопление, всё тело покрылось мурашками. Меня бросало то в жар, то в холод. Я судорожно сжимала ноги, боясь лишний раз пошевелить ими. Хорошо, что у меня есть сумка. Ей хотя бы можно прикрыться…

— Внимательно прочитайте брошюру, — требовательно напомнил директор. — И, — добавил он тише, — Никого не бойтесь…

— Господа, расходимся! Тут не на что смотреть! — прикрикнул он на толпу, вынудив её расступиться.

Я тут же бросилась в туалет, в надежде спрятаться от обезумевших глаз. Там я и просидела вплоть до звонка, запершись в самой дальней кабинке. Одежды нет. Спасения ждать неоткуда. Попеременно я переводила взгляд то на белую дверцу, то на свои голые сиськи. Дрожащими руками я держала буклет, и иногда заглядывала в него. После чего резко захлопывала, чтобы отдышаться.

Просто не верится, что они на это пошли! И что их никто не остановил. «Они» — это я имею в виду государство. Они давно грозились ввести «NUDE» во всех школах, но ранее это было лишь слухами. Я до последнего верила, что так оно и продолжится, но… Вот я и здесь.

В брошюре были краткое описание и список правил. Согласно ему, действие программы распространялось на весь учебный процесс, но особое внимание уделялось, так называемой, «обнажённой неделе». Участницей которой мне и посчастливилось стать.

«Участникам запрещается носить какие-либо предметы одежды в период „обнажённой недели“, за исключением украшений, медицинских принадлежностей, обуви и носков», — гласила брошюра. — «Участники должны находиться в публичных местах внутри школы, за исключением трёх перерывов на туалет в день, не более 10 минут». –… Я должна была пользоваться мужским туалетом, мужской раздевалкой и мужской душевой для занятий по физкультуре. Мне запрещено прикрываться любыми предметами, одеждой и даже собственными руками во время учёбы. Если я буду делать это — на меня могут даже надеть наручники! В случае повторных нарушений, школа в праве использовать не только дисциплинарные, но и физические наказания. Физические наказания… Но…

— Мисс Вагнер! — донёсся из-за двери голос завуча.

Несмотря на звонок, учителя всё ещё продолжали разгонять учеников по урокам. Я нехотя выползла в коридор. Уши и щёки нестерпимо горели. Кажется, я была красная от корней волос до самых пяток. Стиснув зубы, я поплелась в сторону класса. Толпы зевак будто специально подкарауливали меня на каждом углу. Отовсюду доносились похабные выкрики, включая даже девчачьи. Казалось, за мной хотели понаблюдать абсолютно все. До класса меня сопроводила целая толпа паломников, большинство из которых оказались моими же одноклассниками.

— Что-ж… Доброе утро, — вздохнул учитель, бегло взглянув на нас.

Первой по расписанию была алгебра. Я села за парту, ощутив лишь мизерное облегчение, что скрылась от толп в коридорах. Хоть в классе было и меньше народу, но все по-прежнему продолжали глазеть на меня. Холодный стул под попой мучительно напоминал о моём затруднительном положении…

По ходу урока я снова пролистала брошюру:

«Участники „обнажённой недели“ обязаны сотрудничать с преподавателем, если это необходимо для усвоения школьной программы…»

Уверена, на биологии меня ждёт много интересного, подумала я.

Сомкнув ноги, я продолжила читать дальше:

«Участники об…» — я запнулась и перечитала ещё раз. — Нет… Это же не правда?! — Я должна подчиняться и позировать абсолютно каждому ученику, кто хочет подробнее рассмотреть меня!..

— Мисс Вагнер!

Я вздрогнула. Учитель смотрел прямо на меня.

— Да, мистер Деннисон?

— Подойди, пожалуйста.

Понурив голову, я вышла к доске и повернулась к учителю.

— Если я правильно всё понял… Участие в программе не освобождает вас от участия в уроке. — г-н Деннисон задумчиво на меня посмотрел. Похоже, его ни капли не смущало моё положение.

— Думаю, да… — Я потёрла раскалённую щёку. Ш!.. Больно. Одноклассники захихикали.

— Так как вести урок по привычной программе просто невозможно, потому что все постоянно на вас отвлекаются… Простите, но у меня нет иного выбора, кроме как задействовать вас в уроке. Возможно, мы что-нибудь придумаем. Повернись к классу, пожалуйста.

Я сделала это. Боже, это было так унизительно! Моя грудь была на виду абсолютно у каждого. Я постаралась как можно крепче сжать ноги, чтобы небритость в паху не так сильно бросалась в глаза. Не то что бы она выглядела настолько плохо… Я натуральная блондинка, да и кудрявые волосы смотрятся довольно мило… Но, но… Нет! Я просто пытаюсь себя успокоить! Конечно же всё плохо!

— Доску всем видно? — обратился учитель к классу.

Класс захлопал глазами. Я съёжилась и отползла в сторону, чтобы не маячить перед доской… Дождавшись, пока все обратят на меня внимание, учитель озвучил план урока. Если вкратце, то класс должен был предложить учителю три задачи. Все, кто успеет решить их за 15 минут — получат пятёрки. В противном случае, я и учитель будем в привычном темпе разбирать их решение.

Даже учитывая, что я была не самой тупой из класса, решать что-то в таком положении… Это невозможно. Да и какой вообще был смысл в этом «плане»?! Ведь единственная, кто в итоге хоть что-то делал — это я! Потому что остальные были либо слишком тупы, либо слишком дезориентированы. Да и не стали бы парни учиться во вред себе. Не для того они подсунули мне такой треш, чтобы самим же думать над ним.

К чести девчонок, они попытались дать самые простые варианты, но учитель их сразу отмёл. Подчеркнув нужные задачи, он дал мне учебник. Кое-как, трясущимися руками я писала на доске условия. Делала я это долго и плохо, но даже самые умные за это время ничего не решили. Что не удивительно: мой зад, очевидно, был более привлекательным зрелищем, чем задачи. Тем более, что они и сами по себе были той ещё — «жопой».

Вернуться за парту мне, разумеется, больше не довелось. Не в силах ничего решить, я так и простояла у доски весь урок, пока учитель сам всё не написал. Казалось, я пробыла на этом уроке целую вечность.

Прозвенел звонок. Метнувшись за сумкой, я сразу же бросилась к выходу. К сожалению, за его пределами было не лучше. Окончательно подрумянившись в школьных коридорах, я вломилась в кабинет обществознания. Сев за парту, я согнулась под столом и принялась обмахивать лицо руками.

В течение урока я пыталась быть тише воды ниже травы. Г-н Хансен, молодой учитель, то и дело запинался, пытаясь сосредоточиться на материале, но всё время отвлекался на меня. Впрочем, большинство учеников всё равно его не слушали и были увлечены скорее мной, чем лекцией. В конце концов, учитель просто всучил мне пиджак и отсадил ото всех подальше.

— Ладно, об этом никто не узнает. Не знаю, что там в мозгах у министерства образования, но за такие уроки надо доплачивать.

Золотые слова, г-н Хансен.

Я закуталась в пиджак и просидела так до конца урока. Как ни крути, но эта поблажка стала для меня глотком свежего воздуха. В какой-то степени я даже порадовалась, что лекции г-н Хансена всегда были такими скучными, и на его уроках можно заниматься своими делами. Хорошо, если так будет продолжаться и дальше.

Следующей в расписании была физкультура. По понедельникам у нас бассейн, но переодеваться мне, видимо, уже не придётся. Скинув туфли и носки, я пулей промчалась через душевую и нырнула в воду. Некоторое время пришлось напоминать себе, что всё так и должно быть, и я не «просто забыла» надеть купальник.

Учительница обернулась, но решила не задавать лишних вопросов. Хотелось верить, что с ней тоже будет попроще. Как правило, мисс Рокетт довольно лояльно относилась к ученикам. Говорят, раньше она была профессиональной спортсменкой, но предпочла завязать с карьерой и податься в учителя. Кажется, я догадываюсь почему. С её-то «буйками». Зато школьники под её руководством плавают будь здоров.

Как обычно, в конце урока учительница дала нам свободное время. Это означает, что у нас есть 15 свободных минут, чтобы мы занимались чем хотели, прежде чем пойти в душ. Улучив момент, я решила поговорить с Сарой — моей подругой. У нас не так много общего, на школьно-бытовые темы это не распространялось.

— Сара!.. — процедила я сквозь слёзы.

Ранее у нас был договор, что мы будем прикрывать друг друга в случае необходимости. Хоть и не буквально. Я в принципе не думала, что меня угораздит попасть в эту программу. Что мне и аукнулось. Сара же относилась к этому менее предвзято. Впрочем, жалкий вид Сары красноречиво намекал, что происходящим в школе она напугана не меньше меня.

Как выяснилось, стать участником «недели славы» посчастливилось не только мне. В программу попали ещё и другие девочки, и даже мальчики: по одному из каждого класса, начиная с 9 по 12. Все они тоже обязаны провести неделю голыми. В пятницу объявят новую группу, и так до конца года.

Очевидно, что все участвующие знали об этом заранее. По крайней мере, та часть, кто хоть иногда заглядывает в электронный дневник. Участникам программы должно было прийти уведомление, что их выбрали. Большинство учеников «прилично» разделись у входа, а таких как я, кто пропустил церемонию, пришлось гнать к директору.

Я выставила себя полной дурой.

От попытки утопиться спасло только то, что некоторым пришлось ещё хуже. Какая-то девочка вскоре убежала, украв чей-то плащ. А другая так разнервничалась, что пришлось вызывать скорую. Завуч сказала, что все ученики, досрочно выбывшие из программы, должны будут наверстать пропущенные дни, а затем отгулять ещё одну неделю спустя. Вау…

Судя по всему, Сара всё-таки была в курсе, что меня выбрали, но почему не предупредила меня — история умалчивает. На все мои обвинения она оправдывалась своей забывчивостью и невнимательностью. Чему я, отчасти, верила, хотя и недоумевала, как можно забыть о чём-то подобном. А уж как можно было забыть предупредить свою лучшую и единственную (!) подругу — этого я вообще не могла понять.

В конце концов, Сара потихоньку слилась с разговора и видели её потом только в другом конце павильона. Такое ощущение, что ей чисто физически было противно общаться со мной. Будто я какая-то прокажённая.

— Ну и чёрт с ней, — плюнула я. Тоже мне, подруга.

Я бы и сама с удовольствием куда-нибудь смылась, но тут ко мне подплыл одноклассник… Я не очень хорошо его знала.

— Привет, Майк… — выдавила я, прервав пребывание во внутренней агонии.

— Эээ… Привет Карен, — пробубнил он.

Майк плавал совсем рядом. Я даже могла разглядеть его трусы через воду. Впрочем, как и он мои. Мог бы…

— Слушай… А ты не могла бы переплыть на мелкую сторону? Друзья очень просят, — Майк перешёл сразу к делу.

Я окатила его брызгами и отплыла к бортику: — Сам туда плыви! Вообще-то мы на уроке!

— Эй, а как же правила?!

— Давайте училку спросим! — влез другой парень. — Мисс Рокетт!..

Учительница закатила глаза и подошла к бортику:

— Что вам от неё надо?

Майк промямлил что-то про правила. Мисс Рокетт вздохнула и посмотрела на меня: — Ну что, сложно привыкнуть ко всему этому?

Я ткнулась лбом в бортик.

— Ладно, Карен, — подбодрила она. — Давай, не бойся. Я прослежу.

Я насупилась, но всё-таки поплыла к берегу. Барахтаться на мели было глупо, поэтому пришлось вставать в полный рост. Уровень воды еле-еле дотягивал до моих ягодиц. Капли медленно стекали по телу, конденсируясь в районе лобка, где неаккуратно слежались намокшие волосы.

— Стой! Вот так, норм, — окликнул Майк. Он и ещё несколько парней плавали сзади, рассматривая меня со спины. Другие расселись по бортикам, оценивая вид спереди. Я ощущала нестерпимое желание прикрыться, но держала руки вытянутыми вдоль тела.

— Всё, заканчивайте! — махнула мисс Рокетт. Я с облегчением скользнула на глубину, погрузив лицо в воду, чтобы не расплакаться. Щёки ошпарило, как кипятком. Остаток времени я просидела вдали ото всех, обхватив колени, пока на меня никто не смотрит.

Ещё вчера у меня был стильный синий купальник… Закрытый, но с вырезами по бокам, которые оголяли талию и часть спины. Я не очень любила плавать, но в конце урока с удовольствием плескалась в отдалении, выполняя кульбиты на манер водной гимнастики или в этом роде. Иногда ко мне присоединялись девчонки, и мы дурачились вместе. Так мы плавали в прошлом году…

Я слегка отодвинула ногу, решив вспомнить старую практику, но тут же прижала обратно. То место, которое всегда оставалось прикрыто, обдало холодом.

Свистнув на весь павильон, учительница погнала нас на выход. Класс похватал полотенца и пошёл к душевым, рассортировываясь по половому признаку. Морально я начала готовиться к самому худшему.

К счастью, создатели этого кошмара всё же не оставили меня совсем без защиты. По крайней мере, что касается разного рода изнасилований и домогательств. Участников программы запрещалось оскорблять, трогать их вещи, касаться руками и любыми предметами, в том числе. За всё вышеперечисленное грозили страшными карами. В частности, там был пункт, который наделял меня особым правом (если его можно так назвать): «Участники программы имеют право отказаться от любых просьб, предполагающих сексуальное взаимодействие. Вместе с тем, участник может разрешить кому-либо притрагиваться к себе и даже заниматься сексом, если испытывает такое желание». — Не знаю, у кого в здравом уме может возникнуть такое желание.

Фото- и видеосъёмка голых подростков также запрещена. Получить право на съёмку могли только школьные фотографы или другие ученики, проявившие активность в программе и учёбе. Участники, которых сфотографировали без разрешения, могут обратиться к дежурным или администрации. Всех нарушителей ждало наказание на усмотрение школы. Самая пугающая из формулировок обещала некое «физическое отстранение от программы», чтобы это ни значило.

К слову говоря, особый интерес в этом списке вызывал отдельный пункт правил. Согласно ему, отныне всем ученикам и ученицам в пределах школы было строго запрещено мастурбировать. Не сказать, конечно, что это одобрялось и ранее. Но, учитывая современные нравы — звучало не так уж и глупо. По крайней мере, школа не превратится в бордель за считанные недели. Иронично, но согласно тем же правилам, под «пределами школы» подразумевались не только классы и коридоры, но и туалеты, раздевалки, и душевые… Так что, сбросить напряжение где-нибудь в укромном месте теперь не получится. Для того чтобы проконтролировать соблюдение правил, во всех туалетах и душевых были установлены камеры. Учащиеся, замеченные за мастурбацией, будут наказаны, как и в случае иных нарушений.

Не знаю, спасёт ли это от домогательств, но надеюсь — открыто насиловать меня не станут. Во всяком случае, имеет смысл держаться поближе к камерам…

Шлёпая по мокрому кафелю, я прошла в душевую. Внутри она оказалась точно такой же, как и женская. За исключением одного «но» — она была под завязку набита парнями. Одноклассники встретили меня с нескрываемым интересом. Сделав вид, что, должно быть, они меня с кем-то перепутали, я юркнула за стенку в дальнем углу. К счастью, больше они не приставали. Я отсиживалась в кабинке и изредка выглядывала, чтобы отследить обстановку. Большинство мальчиков сняли плавки и ходили с плохо скрываемой эрекцией. Некоторые специально пытались подловить меня, чтобы я взглянула на их члены.

Бессмысленное занятие. Не в силах себя побороть, я обращала на них внимание в первую очередь.

— Мне ведь можно хотя бы вытереться? — спросила я мисс Рокетт незадолго до этого.

— Ну, конечно! Просто не прикрывайся слишком долго, — перед уходом учительница выдала мне большое банное полотенце.

Я вышла из душевой и направилась к шкафчику, делая вид, что чисто случайно загораживаю себя полотенцем. Кажется, я чуть ли до дыр им себя не затёрла. В конце концов, я отошла к зеркалу, чтобы просушить волосы. Учительское полотенце пошло по рукам, будто какой-то трофей. Одноклассники с интересом посматривали, как я расчёсываюсь, а я делала вид, что единственное отражение в зеркале, которое меня интересует — это моё собственное. Видеть со стороны собственную наготу было нестерпимо стыдно.

Покончив с волосами, я быстро «оделась» и покинула раздевалку. Гвалт учеников, доносившийся из холла, пробирал до костей. До смерти не хотелось идти туда снова. В раздевалке было полно голых парней, но… Ходить голой в окружении одетых парней, мне кажется, ничем не лучше.

Из смежной раздевалки вышла компашка девчонок. Я плохо с ними ладила. Это были своеобразные «звёзды» нашего класса, вокруг которых крутилось большинство членов нашего коллектива. Даже перед бассейном они не ленились ходить в боевом раскрасе и цеплять килограммы украшений.

— О, давайте посмотрим на Кареночку, — прощебетала самая задиристая из них.

Лесли. Длинноволосая брюнетка с формами и спортивными ляжками. Она всегда ходила в джинсах и майке на пацанский манер. Рядом с ней неизменно тусовалась её подруга — Диди. Выглядела она более женственно, но на фоне остальной компании ничем особым не выделялась. Посредственная девка, русая, с угловатым лицом и такой же фигурой. Может быть, именно из-за этого она такая сексистка?

— Лесли, может не надо? — одёрнула подругу Диди. Остальные тоже не сильно разделили настрой атаманши. Что не скажи — большинство одноклассниц испытывали ко мне что-то наподобие женской солидарности.

— Да ладно вам. Надо же узнать, что там было, — отмахнулась она.

— Что вам надо? — спросила я хмуро.

Стайка девчонок окружила меня и плавно прижала к стене.

— Что они делали с тобой? — начала Лесли.

— Они, э… Ничего… Мы просто вымылись и пошли в раздевалку.

— И всё? Они никак не отреагировали?

— Можно я не…

— Ну давай, Карен, — продолжила налегать она. — Мы должны знать. Мы ведь тоже можем оказаться на твоём месте в следующий раз.

Я сдержанно вздохнула и попыталась пересказать события в душевой, опустив собственное отношение к происходящему. Я бы предпочла избавиться от их общества, но они были единственными за день, кто хоть сколько-нибудь проявил интерес к моему состоянию. Пусть даже делая это в корыстных целях. Хорошо хоть не обижают.

— Тебя никто не трогал? — спросила одна из компании.

— Да куда им… Ну, разве что *этот*, — презрительно хмыкнула другая.

Без понятия, о ком она.

— Эй, девки! Тоже захотели?! — крикнул кто-то из парней, выходящих из раздевалки.

— Заткнись, Майк! Валите отсюда, — огрызнулась Диди. Спорить с ней никто не решился. Девчонки зыркнули вслед уходящим парням, после чего повернулись ко мне.

— Ты видела их члены, Карен? У кого самый большой? — поинтересовалась Лесли.

— А у кого самый маленький? — ощерила зубы Диди.

— Нет… Я не смотрела… В смысле, я не знаю… Давайте не будем об этом.

Девчонки переглянулись и без слов пришли к единому мнению. Что-то на уровне телепатии.

— Провести тебя до класса? — Лесли приобняла меня за плечо и делано улыбнулась.

Понурив голову, я согласилась.

Следующим уроком был тот, которого я боялась больше всего — биология. Как я и ожидала, учительница не упустила возможности приобщить меня к делу. Благо, она не стала издеваться надо мной слишком сильно. За что я ей весьма благодарна.

Нашу биологичку звали мисс Хукер. Она неплохо выглядела в свои 30, или сколько ей там. Типичный офисный гардероб и очки сидели на ней, как влитые. Правда, у меня (да и не только у меня) складывалось впечатление, что вся её одежда была на размер меньше положенного, но у нас не было никаких доказательств, кроме собственных подозрений.

Перед уроком учительница посадила меня на высокий табурет возле стеллажа с моделями. Я догадывалась к чему она клонит. Учительница не стала юлить: так или иначе, мне всё равно придётся принимать участие на уроках, но сегодня она разрешит посидеть в стороне. Как сказала мисс Хукер — это нужно чтобы я привыкла к аудитории и потренировалась держать осанку, а не разваливалась за партой, как все остальные. Ничего страшного сегодня не будет.

Её талант к преподаванию действительно впечатлял. Редко кто из молодых училок может так ловко управляться с толпой школоты, не допуская балаганов, и даже умудряясь вбить какие-то знания. Хотя ей, безусловно, играло на руку моё унизительное положение. Посмотрела бы я на неё, посиди она сама на этом табурете, в чём мать зачала.

Удивительно, но именно на этой неделе мы должны были начать «половое размножение». Мальчики раскрылись во всей красе, заваливая училку тупыми вопросами. Тем не менее, она ловко выкручивалась. Видно, не первый день уже рассказывает школьникам про тычинки и пестики. Местами мисс Хукер переводила удар и в мою сторону. Например, просила прокомментировать какой-нибудь особо тупой вопрос. Я краснела и ёрзала, чем только лучше выполняла роль громоотвода для сальных шуточек. Это унижало даже сильнее, чем отсутствие одежды.

Примерно к середине урока я заметила странную особенность табурета, на котором сидела. Он был попросту неудобный! Мало того, что он слишком высок, так помимо этого — имел всего одну перекладину, которая находилась так низко, что мне приходилось сидеть чуть ли не на самом краю, чтобы достать до неё. На табурете были и другие подножки, но только сделанные несколько иначе, чем перекладины. На каждой ножке с внешней стороны был маленький выступ, похожий на педаль велосипеда. На среднем уровне — чуть выше нижних перекладин, и ещё выше — у самого сидения. На одну такую ступеньку с трудом помещалась одна пятка.

Весь урок я вертелась на табурете, пытаясь принять удобное положение. Ведь единственный способ сесть на нём удобно — это раздвинуть ноги и поставить их на проклятые выступы! Либо продолжать балансировать на краю, опираясь на подножку. Ну, или держать ноги на весу.

К концу урока я уже трижды прокляла себя за заросли между ног. Почему мне так стыдно? С каких это пор девочкам моего возраста стало неприлично иметь небритую киску?

Не теряя времени, со звонком я побежала в столовую. К обеду там начинается страшная давка, поэтому добраться туда надо как можно скорее. Схватив поднос с едой, я слегка попетляла между столиков, рассчитывая затеряться в толпе. К сожалению, компания девок без труда меня отыскала. Это был единственный нормальный перерыв, который оставляли мне правила… И они его отобрали! Разумеется, девки с пристрастием принялись расспрашивать, какого это — ходить голой по школе и что я планирую делать завтра, и остальную часть недели.

— Почему-то я не думаю, что они просто позволят мне проболеть дома всю неделю, — поделилась новостью, что слышала от Сары.

Лесли с Диди злобно глазели по сторонам, отваживая всех проходимцев, которые смели смотреть в нашу сторону.

— И что, ты просто смиришься с этим?! — спросила Хелен, одна из их компании. — Будешь голой всю неделю?

— Конечно нет! — возмутилась я. — Я переведусь уже завтра.

Девчонки переглянулись.

Не думаю, что у них действительно был повод запереживать. Вряд ли бы меня вот так сразу заменили на кого-то из них. Уж точно не посреди недели. Однако весь обед они занимались тем, что пытались уговорить меня остаться. Что, я скажу, выглядело весьма лицемерно с их стороны. Не нужно иметь семь пядей, чтобы догадаться, почему они это просят. Да они особо и не скрывали.

К концу обеда девки заключили со мной договор. Если я всё же останусь, то они обещали взять на до мной попечительство. А взамен я должна была рассказывать всё, что происходит в мужской раздевалке. Чем их попечительство отличалось от крышевания, сказать сложно. Вроде как они пообещали прикрыть меня от навязчивых приставаний, а чтобы формально соблюдать правила, они организуют группу из знакомых парней, которым согласятся показывать меня в обмен на услуги… Какие — им ещё следует обсудить. В этот самый момент я твёрдо решила держаться от них подальше.

Последними уроками были английский и история. Прошли они примерно так же, как обществознание. Учительница истории строго предупредила класс, что они должны сосредоточиться на предмете, а не на мне. Даже на галёрку меня отсадила, чтобы я не отвлекала всех своим видом. В конечном итоге, занятия подошли к концу, и я пошла в учительскую, чтобы попросить одежду.

— Мисс Вагнер? Вас что, уже наказали? — неожиданно произнёс директор.

На моих щеках, кажется, можно было приготовить целую яичницу, используя жар, которым они вспыхнули.

— Я просто хотела получить одежду… — пробормотала я.

— Ах… Прошу прощения, — болезненно скривился директор. — Мисс Вагнер, ваша одежда находится в камере хранения на входе. Вы сразу её увидите. Ваш ящик будет с номером вашего класса. В следующий раз вам нужно будет раздеться именно там. Вы не забудете?

— Сомневаюсь, — буркнула я и пошла на выход.

Выйдя из кабинета, я не сдержалась и жалобно всхлипнула. Достав одежду из ящика, я кое-как прикрылась и побежала на стоянку, чтобы одеться. Несколько парней остановились и понаблюдали, как я это делаю.