Карнаксис. Шахта душ.

Кристаллы эфириума мерцали в черноте космоса, словно капли крови, застывшие в невесомости. Их внутренний свет холодный, лилово-желтый отбрасывал призрачные блики на неровную поверхность астероидов, превращая поле обломков в сюрреалистичный собор из темного камня и сияющих прожилок. Здесь, на окраине сектора Нексум, красота была предвестником смерти. Каждый мерцающий кристалл означал чью-то прибыль, чью-то власть и чью-то, почти всегда, гибель.

«Стрекоза» Кайла Верданта скользнула между двумя гигантскими глыбами базальта, ее матовый черный корпус почти сливался с тенями. Корабль был старым, потрепанным, одна из многочисленных разведывательных «мух», выпускаемых корпорацией «Гесперид» на периферию своих интересов. Двенадцать метров в длину, форма, напоминающая сплющенного ската с короткими, мощными крыльями-стабилизаторами. На носу тускло светился выцветший шеврон - стилизованное золотое яблоко на синем фоне, символ Гесперид Индастриз. Краска облупилась, обнажив серую броню под ней.

В кабине пахло озоном, перегоревшей изоляцией, потом и дешевым рециклированным воздухом, который всегда имел легкий привкус металла и отчаяния. Кайл чувствовал этот вкус на задней стенке горла уже семь лет. Семь лет на Карнаксисе, семь лет полетов в этой ржавой консервной банке.

Его пальцы в поношенных перчатках лежали на ручках управления, почти не двигаясь. Левой рукой он микроскопически корректировал вектор, правой держал палец на гашетке пульсовых орудий. На его лице, освещенном призрачным синим светом голографических дисплеев, не было ни страха, ни азарта. Только концентрация. И усталость. Такая глубокая, костная усталость, что даже адреналин боя не мог полностью ее смыть.

Нейроинтерфейс на правом виске - грубая матовая пластина размером с кредитную карту - тихо жужжал, передавая в его сознание поток данных. Телеметрия, сканы окружающего пространства, маркеры целей. Дешевая модель «Пилот-Базис» делала свою работу, но делала ее громко. Фантомный звон в левом ухе, как далекий набат, и тупая головная боль за правым глазом привычные спутники. Металл интерфейса был холодным пятном на коже, постоянное напоминание: ты расходный материал. Твой мозг стоит дешевле, чем процессор на боевом дроне Домов.

- Вердант, статус, - раздался в шлеме хриплый голос диспетчера с «Улья». Без позывных, без имени. Просто фамилия. Так корпорация общалась с теми, кто был ниже определенного уровня в табели о рангах.

- На подходе к координатам. Цель в поле зрения, - ответил Кайл, не отрывая глаз от основного экрана. Его голос был ровным, без эмоций. - Контейнер «Гамма-Три» цел. Приводы отключены. Дрейфует.

На экране, среди россыпи астероидов, маячил грузовой модуль в форме усеченного цилиндра, длиной метров тридцать. Его корпус, когда-то белый, теперь был покрыт микрометеоритными кратерами и налетом космической пыли. На боку еще можно было разобрать ту же эмблему - золотое яблоко. Конвой, который вез этот модуль с данными образцами эфириума с дальнего рудника, был атакован три дня назад. Официально - пиратами. Неофициально все знали, что это был рейд одного из Магических Домов, скорее всего Вейла. Выжил только один транспорт, и тот дрейфовал с отключенными системами, как приманка.

И Кайл был тем дураком, которого послали эту приманку вытащить.

- Подтверждаем. Ваша задача - присоединить буксировочный трос и сопроводить контейнер на границу контролируемого пространства. Там вас встретит эскорт.

- Понял, - Кайл позволил себе едва заметную, кривую усмешку, которую никто не видел. «Встретит эскорт». Это означало «если доживешь до границы, мы, может быть, пришлем корабль, чтобы забрать груз, а тебя отправим на следующую самоубийственную миссию».

«Стрекоза» плавно выплыла из-за астероида, реактивные маневровые двигатели испустили короткие, почти бесшумные струи плазмы. Кайл заставил корабль медленно, почти лениво двигаться к контейнеру. Его глаза, цвета стальной воды, скользили по показаниям сканеров. Он не верил в тишину. Особенно здесь.

И он оказался прав.

Три вспышки малинового света разрезали темноту слева от него, со стороны особенно крупного астероида, испещренного жилами эфириума. Энергетические снаряды, горящие сгустки магии и плазмы. Кайл даже не думал. Его тело среагировало раньше сознания годы инстинктов, отточенные в астероидных полях и каньонах Карнаксиса.

Левый стабилизатор «Стрекозы» резко опустился, правый взметнулся вверх. Корабль совершил резкий, некрасивый бочкообразный кульбит. Снаряды пронеслись в сантиметрах от кабины, осветив броню кровавым заревом. Один задел верхнюю панель, и Кайл почувствовал, как сквозь каркас корабля прошла вибрация, сотрясая его зубы.

- Контакт! - крикнул он в ком, уже выравнивая «Стрекозу» и давая полный газ основным двигателям. - Три цели, малые истребители. Силуэт… Дом Вейл. Это засада.

Голос диспетчера стал резче:

- Удерживайте позицию, Вердант. Эскорту потребуется десять минут.

- У меня есть три, - сквозь зубы процедил Кайл, уже уводя корабль в хаос астероидного поля. - Им хватит двух.

На экранах материализовались три угловатых силуэта. Корабли Дома Вейл никогда не выглядели утилитарно. Это были «Серпы» - легкие перехватчики с изогнутыми, как лезвия бритвы, крыльями. Их корпуса не были матовыми, как у корпоративного хлама. Они были темно-фиолетовыми, почти черными, и по ним, словно биение вен, бежали потоки бледно-золотого света - магические контуры, питаемые микрокристаллами эфириума в самой конструкции. Они двигались неестественно плавно, почти не используя маневровые двигатели, а словно скользя по складкам пространства.

Первый «Серп» устремился за ним, выплевывая очередь пульсирующих снарядов. Кайл не стал уворачиваться в чистом пространстве. Он направил «Стрекозу» прямо к глыбе пористого базальта, покрытой выступающими кристаллами. В последний момент он рванул ручку на себя, и его корабль, скрипя всеми швами, пронесся под низким навесом камня. Снаряды врезались в породу, вызвав каскад ослепительных взрывов. Осколки базальта и эфириума разлетелись во все стороны, ударяя по корпусу «Стрекозы» дождем из камня и энергии.

Предупреждения замигали на панели. Щиты на левом борту упали до сорока процентов. Кайл игнорировал их. Его мир сузился до экранов, до потока данных из нейроинтерфейса, до интуитивного чувства корабля, которое было у него в крови. Он не был красивым пилотом. Он не делал сложных, зрелищных фигур. Он был пилотом-крысой, пилотом помойки. И его стиль был стилем выживания.

Второй «Серп» попытался отрезать его, вынырнув из-за соседнего астероида. Кайл видел, как магические контуры на крыльях врага вспыхнули ярче, готовясь к мощному залпу. Вместо того чтобы отступать, он бросил «Стрекозу» вперед, прямо на перехватчик, одновременно выпустив облако металлической шрапнели и дипольных отражателей - дешевый, но эффективный корпоративный способ ослепить датчики.

«Серп» на мгновение дрогнул, его плавное движение нарушилось. Этого мгновения хватило. Кайл пронесся под ним, почти задев килем его брюхо, и в тот же миг развернулся на сто восемьдесят градусов, используя аварийные маневровые двигатели, которые ревели протестом. Теперь он оказался у врага в хвосте.

Его пальцы сжали гашетку. Пульсовые орудия «Стрекозы» завыли, выплевывая сгустки синей плазмы. Они не были магическими. Они были грубыми, примитивными, но мощными. Три попадания подряд в кормовую часть «Серпа». Щиты врага, созданные для отражения энергетических атак, дрогнули, но выдержали. Однако плазма пробила не магическую защиту, а физическую броню. Раздался хлопок, видимый лишь как вспышка на экране, и один из изящных двигателей «Серпа» погас, окутавшись облаком обломков и мгновенно замерзшего топлива.

Истребитель Дома Вейл потерял управление и завертелся, врезаясь в ближайший астероид. Взрыв был ярким и беззвучным, вспышкой света, которая на секунду осветила все поле.

- Один, - тихо сказал Кайл себе, уже уводя корабль от места падения, где теперь летали обломки, светящиеся остаточной магией.

Но победа далась дорогой ценой. Нейроинтерфейс на виске взвыл пронзительным, высоким звуком, вонзившимся прямо в мозг. Головная боль стала раскаленным гвоздем. На основных экранах поплыли помехи - магический выброс от гибели «Серпа» конфликтовал с его дешевой кибернетикой.

- Черт, - прошипел он, пытаясь вручную сбросить чувствительность. В глазах потемнело.

И в этот момент третий истребитель, который до сих пор оставался в тени, сделал свой ход. Он не стал стрелять по «Стрекозе». Он выстрелил по контейнеру «Гамма-Три».

Луч сконцентрированной магической энергии, похожий на косу из багрового света, прошел сквозь пространство и ударил в грузовой модуль. Щиты контейнера, и без того ослабленные, вспыхнули и погасли. Луч прорезал корпус, как нож масло. Началась цепная реакция - взорвались аварийные системы, затем топливные ячейки буксировочных двигателей.

Кайл видел, как контейнер разорвало изнутри ослепительной вспышкой. Волна обломков и энергии ударила по «Стрекозе», швырнув корабль, как щепку. Его прижало к креслу, ремни впились в плечи. Сирены в кабине взревели в унисон с воем в его голове. Половина дисплеев погасла. Другая половина показывала хаос предупреждений: пробоина в хвостовом отсеке, отказ системы стабилизации, падение мощности двигателей на шестьдесят процентов.

- Вердант! Доложите ситуацию! - голос диспетчера стал пронзительным.

- Контейнер уничтожен, - Кайл выдавил из себя, откашливаясь. Воздух в кабине стал резко пахнуть горелой пластмассой. - «Стрекоза» повреждена. Я выхожу из боя.

- Отрицательно! Уничтожьте вражеские корабли! Вы должны…

Кайл вырубил канал связи. Он давно усвоил третий, самый главный урок: доверять нельзя никому, особенно тем, кто тебя нанимает. Его задача была спасти груз. Груза не стало. Теперь его задача была выжить.

Последний «Серп», довольный своей работой, развернулся и исчез в лабиринте астероидов, его магические контуры мерцали насмешливым прощальным светом. Миссия провалена. Но Кайл был жив. Пока что.

С трудом взяв управление на себя, он развернул покалеченную «Стрекозу» в сторону Карнаксиса. Домой. Если это слово можно было применить к ядовитому, полому астероиду, который высасывал из него жизнь по капле уже семь лет.

Обратный путь занял вдвое больше обычного. «Стрекоза» хромала, ее двигатели работали с перебоями, издавая скрежещущий звук, который заставлял Кайла стискивать зубы. Каждый вибрационный удар отдавался в его виске через нейроинтерфейс, усиливая и без того адскую мигрень. Он вколол себе дозу дешевого корпоративного анальгетика из аварийного набора. Таблетка притупила боль, но оставила во рту вкус пепла и металла, а в мыслях - густой туман.

Карнаксис вырос в иллюминаторе, как злокачественное образование на лике космоса. Сначала - тусклая точка, затем - неправильная глыба, испещренная огнями. Но не огнями жизни, а огнями индустриальной агонии. Бесчисленные шахтные стволы, похожие на черные прыщи на серой коже астероида. Докаминг-порты, где цеплялись, как клещи, грузовые суда. И города-ульи - гигантские наросты из дешевого сплава, пластика и бронестекла, прилепленные к скале. От всей этой массы исходило слабое, лилово-желтое свечение - ядовитый туман светящейся пыли, заполнявший внутреннюю полость Карнаксиса. Отходы переработки эфириума. Атмосфера, в которой можно было дышать, но после каждого вдоха на языке оставался привкус горечи и в висках начинало пульсировать.

«Улей-7», его база, находился в средней части северного полушария Карнаксиса. Массивная конструкция, похожая на гигантскую осу, впившуюся жалом в породу. Ее посадочные палубы светились маяками, приглашающими и предупреждающими одновременно.

Кайл с трудом вывел «Стрекозу» на подходную траекторию. Системы навигации работали через раз, автопилот отказал. Он вел корабль вручную, полагаясь на остатки инстинкта и сбивавшиеся показания приборов. Пот стекал по его спине под потрепанным серым комбинезоном. Руки дрожали от напряжения.

- «Улей-7», это «Стрекоза-Гольф-Три-Семь», - он снова открыл канал, голос его был хриплым от усталости. - Запрос на экстренную посадку. Повреждения корпуса и систем. Тяга на минимуме.

В ответ несколько секунд была тишина, затем женский голос, безличный и усталый, ответил:

- «Стрекоза-Гольф-Три-Семь», запрос получен. Вам назначен коридор «Дельта-Девять». Автопривод отключен, садитесь вручную. Будьте готовы к деконтаминации и допросу.

«Допросу». Конечно. Провалил миссию, потерял груз. Ему светила потеря премиальных баллов, а то и понижение до простого шахтера. Мысль о спуске в глубины, в «Пропасть», с киркой в руках и квотой на добычу, заставила его сглотнуть ком горечи. Нет, только не это. Он накопил почти достаточно на «Ясность Мк.10». Еще пара удачных контрактов… Но теперь этот путь, казалось, снова отдалился на годы.

Он взял курс на указанный коридор - один из второстепенных, расположенный на нижнем ярусе «Улья». Ближе к поверхности Карнаксиса, к его каменной плоти. Он видел на экране, как маяки мигали, обозначая безопасный путь между выступающими скальными образованиями и старыми, заброшенными конструкциями.

И именно тогда его нейроинтерфейс взбесился.

Боль, острая и белая, пронзила его череп, словно кто-то вогнал раскаленный лом прямо через пластину на виске. Кайл вскрикнул, невольно дернув ручкой управления. «Стрекоза» рыскнула в сторону. На миг все экраны погасли, затем вспыхнули хаотичным калейдоскопом нечитаемых символов и шума. В ушах стоял оглушительный звон, смешанный с чем-то другим… с навязчивой, низкочастотной вибрацией. Не звук, а ощущение. Как будто сама кость вибрировала в такт чему-то огромному и спящему глубоко внизу.

- Что… - он попытался стряхнуть боль, протереть глаза. Визуал частично вернулся. Он летел не туда. Коридор «Дельта-Девять» был слева и выше. А он несся почти параллельно поверхности Карнаксиса, к темной, нефункционирующей зоне.

И тут он увидел его. Сначала на радаре - огромную аномалию, глубокую впадину. Затем визуально - черную дыру на серой скале. «Дыхание Пропасти». Так называли заброшенный шахтный ствол гигантских размеров, один из первых, выкопанных на Карнаксисе и давно исчерпанный. Его диаметр был почти полкилометра. Глубина - неизвестна. Ходили слухи, что он уходит до самого ядра астероида, в запретные зоны, откуда не возвращаются. Его не освещали. Не охраняли. Просто пометили на картах красным крестом и забыли.

И прямо из тени, из края этого черного круга, вынырнул корабль.

Он был небольшим, даже меньше «Стрекозы», и совершенно черным - черным, поглощающим свет. На его корпусе не было ни маркировок, ни светящихся контуров. Он был похож на вырезанный из ночи клинок. И он молча, без предупреждения, выпустил по Кайлу две торпеды.

Не магические. Кинетические. Умные, с собственной системой наведения.

У Кайла не было времени думать. Не было времени на ярость, на страх. Была только животная, обреченная ясность. Его «Стрекоза» была ранена, неуклюжа. Увернуться от торпед в чистом пространстве он не мог. Посадочный коридор был далеко. Перед ним зияла черная пасть «Дыхания Пропасти».

И Кайл Вердант, циник, прагматик, человек, веривший только в контракты и личное выживание, совершил единственно возможный, отчаянный и безумный поступок. Он развернул нос «Стрекозы» прямо в черноту шахтного ствола и дал полный газ оставшимся двигателям.

Корабль рванулся вперед, в темноту. Торпеды, сбитые с толку резкой сменой траектории, пронеслись над самым его килем и врезались в скальный край шахты, вызвав оглушительный взрыв, от которого «Стрекозу» бросило в сторону, словно щепку. Кайл молился всем забытым богам, чтобы ударная волна не размазала его по стене.

Он влетел в «Дыхание Пропасти».

Свет снаружи мгновенно исчез, сменившись абсолютной, угольной чернотой. Только слабые аварийные огни «Стрекозы» выхватывали из мрака на мгновение шершавые, неровные стены, летящие навстречу с безумной скоростью. Падение. Он падал. Двигатели ревели, пытаясь выровнять траекторию, замедлить падение. Но тяги не хватало. Гравитация Карнаксиса, искусственная и хаотичная из-за гигантских двигателей-стабилизаторов в его ядре, тащила его вниз, в глотку планеты.

- Стабилизация! - кричал он сиренам, бешено работая рычагами. - Выравнивайся, черт бы тебя побрал, выравнивайся!

Стены шахты то сужались, то расходились. Иногда он видел ответвления - черные тоннели, уходящие в бок. Иногда - остатки старых конструкций: ржавые балки, обрывки кабелей, полуразрушенные платформы. Все это мелькало в свете фар и исчезало, оставляя послевидение на сетчатке.

Глубина. Какая уже глубина? Датчики зашкаливали, показывали бессмысленные цифры. Давление снаружи росло. Корпус скрипел и стонал, как живое существо. Кайл чувствовал, как через каркас корабля передается вибрация от падения, от трения о разреженную, пыльную атмосферу внутри шахты. Эта вибрация резонировала с нейроинтерфейсом, и тот в ответ посылал в его мозг вспышки белого шума, перемежающиеся с тем же низкочастотным гулом, что он слышал раньше. Теперь гул был громче. Ближе. Как будто он падал прямо на его источник.

«Я умру здесь», - пронеслась мысль, холодная и четкая. - «Умру анонимным винтиком. Никто не узнает, что случилось. Спишут на несчастный случай. Напишут в отчете: «Потерян при выполнении миссии». И все».

Эта мысль, его самый глубокий страх, не вызвала отчаяния. Вызвала ярость. Глухую, тлеющую ярость, которая жила в нем годами. Нет. Не так. Не здесь. Не сейчас, когда он был так близок к «Ясности», к своему жалкому, эгоистичному спасению.

Он увидел впереди, внизу, слабый контур. Что-то твердое. Платформа? Уступ? В свете фар мелькнула относительно ровная поверхность, заваленная обломками.

Инстинкт пилота, тот самый, что был у него в крови, сработал в последний раз. Он потянул ручку на себя изо всех сил, одновременно активировав аварийные тормозные двигатели, которые обычно использовались для стыковки. «Стрекоза» взревела в агонии. Перегрузка вдавила Кайла в кресло, мир поплыл в черных и красных точках. Он чувствовал, как лопаются капилляры в глазах, как кровь приливает к вискам.

Корабль ударился о поверхность.

Удар был чудовищным. Кайла швырнуло вперед, ремни впились в тело, грозя переломать ребра. Раздался звук рвущегося металла, лопающегося стекла, взрывов коротких замыканий. Все огни погасли. На секунду воцарилась тишина, нарушаемая только шипением разорванных труб и треском остывающего металла.

Затем все системы «Стрекозы» окончательно умерли. Света не было. Только тьма, густая, как смола, и давящая тишина, прерываемая его собственным хриплым, прерывистым дыханием.

Сначала было только боль. Разлитая по всему телу, тупая и всеобъемлющая. Кайл лежал, пристегнутый к разбитому креслу, и не мог пошевелиться. Воздух в кабине был густым от дыма и запаха сгоревшей электроники. Где-то капала жидкость - возможно, охлаждающая, возможно, топливо. Каждый звук отдавался в его черепе многократным эхом.

Он попробовал пошевелить пальцами. Справился. Затем руками. Медленно, с трудом, он расстегнул ремни. Его тело пронзила острая боль в левом плече - вероятно, вывих или перелом ключицы. Ребра ныли. Но он мог двигаться. Это было главное.

Слепым на ощупь он нашел аварийный фонарь на поясе, щелкнул выключателем. Луч белого, резкого света разрезал темноту, выхватив из мрака картину тотального разрушения.

Кабина «Стрекозы» была похожа на внутренности мертвого зверя. Панели управления вывернуты, провода свисали, как кишки. Иллюминаторы потрескались, за ними была только чернота. Потолок прогнулся, и с него свисали обломки. Воздух был холодным. Холод глубокой шахты, куда никогда не доходило тепло звезд или реакторов.

Кайл попытался встать, застонал и опустился обратно. Нужно было оценить ситуацию. Систематично, без паники. Прагматично. Так он выживал до сих пор.

Он направил фонарь на основные панели. Мертвы. Ни единого индикатора. Он попробовал запустить аварийный маяк вручную - переключатель не реагировал. Связь? Его шлем был разбит, коммуникатор на запястье показывал лишь мертвый экран. Нейроинтерфейс на виске… он прикоснулся к нему пальцами. Пластина была теплой, почти горячей. И она тихо вибрировала. Не так, как раньше. Ритмично, настойчиво. Как пульс.

И этот пульс отзывался где-то глубоко внизу.

Кайл заставил себя глубоко вдохнуть, превозмогая боль. Он был в ловушке. Глубоко внутри Карнаксиса, в заброшенном стволе. Его корабль разрушен. Связи с внешним миром нет. Шансов, что его найдут… практически нулевые. Корпорация не станет тратить ресурсы на поиски одного пилота, да еще и того, кто только что провалил миссию. Максимум - отправят автоматический зонд через пару дней, если вообще вспомнят. А до тех пор…

До тех пор ему нужно было выжить. Вода. Еда. Воздух. Тепло.

Снова движимый чистой, животной волей к жизни, он начал действовать. Сначала он нашел аптечку, вколол себе обезболивающее и зафиксировал плечо импровизированной повязкой из разорванного ремня. Боль отступила до терпимого фона. Затем он проверил аварийный запас: две фляги с водой на три дня, если экономить. Пакеты с питательной пастой - на четыре. Маленький кислородный генератор с потрескавшимся корпусом, но, кажется, работающий. И тепловой одеяло.

Этого хватило бы на несколько дней. Неделю, если растягивать. Но что потом?

Он направил фонарь на треснувший иллюминатор. За стеклом была непроглядная тьма. Он прислушался. Ни звука. Ни гула машин, ни голосов, ни даже скрежета камня. Абсолютная, мертвая тишина. Такая тишина, какая бывает только в могилах или в самых глубоких шахтах, где даже порода засыпает.

И тогда он впервые ясно услышал Это.

Не ушами. Ушами он слышал только тишину и свое дыхание. Он услышал Это через нейроинтерфейс. Через кость. Через самое нутро.

«Шум».

Так он мысленно назвал это. Низкочастотная, навязчивая вибрация, исходящая не из его импланта, а будто бы из самой породы вокруг. Она была едва уловимой на грани восприятия, но от этого только навязчивее. Как далекий гул гигантской машины, работающей где-то в подземелье мира. Или… или как стон. Коллективный, растянутый на тысячелетия стон.

Вибрировала пластина на виске. Вибрация передавалась в челюсть, в скулы. И вместе с ней приходили… отголоски. Не образы. Не слова. Скорее, сенсорные воспоминания. Мимолетное ощущение невесомости. Вспышка тепла, похожая на солнечный свет, но искаженная, чужая. И боль. Тупая, ноющая, бесконечная боль, как будто что-то огромное и живое медленно умирает в темноте.

Кайл зажмурился, пытаясь отогнать эти призрачные ощущения. Галлюцинации. Удар по голове, стресс, отравление дымом. Это все. Должно быть все.

Он встал, на этот раз более уверенно, и направил фонарь на аварийный люк над головой. Люк был деформирован, но, кажется, его можно было открыть. Ему нужно было выбраться из этого железного гроба, оценить обстановку снаружи. Может, есть какая-то инфраструктура, старые коммуникации, что-то, что даст шанс.

С трудом, используя одну руку, он отдраил замки и толкнул люк. Он поддался со скрежетом, пропустив внутрь струю ледяного, пыльного воздуха. Кайл взобрался наружу, на корпус своей разбитой «Стрекозы».

Фонарь выхватил из тьмы гигантское пространство. Он находился на узком уступе, выступе скальной породы, который, словно язык, высовывался из стены шахты. «Стрекоза» лежала на боку, ее корпус был смят и разорван. Позади и перед уступом зияла черная пустота. Сверху не было видно ни малейшего проблеска света - только непроглядная тьма. Снизу - то же самое. Он висел где-то в середине гигантского, вертикального колодца, диаметр которого терялся в темноте.

Он направил фонарь на стены. Они были шершавыми, неровными, местами покрытыми блестящими налетами - конденсатом или какими-то минеральными отложениями. Никаких огней. Никаких признаков жизни. Только камень и тьма.

И тогда «Шум» усилился.

Он исходил отовсюду. Из стен, из пола под ногами, из черноты внизу. Низкочастотный гул наполнил все пространство, резонируя в его костях. Нейроинтерфейс на виске зажужжал, замигал крошечными красными индикаторами - предупреждение о перегрузке. Головная боль вернулась, острая и точечная, прямо за глазами.

Но вместе с болью пришло и нечто иное. Четкое, неоспоримое ощущение присутствия. Не в пустоте перед ним. Внутри камня. В самой скале, которая его окружала. Как будто порода была не неживой материей, а спящей плотью, и он стоял на ее коже, чувствуя ее медленное, мучительное дыхание.

Кайл Вердант, циник, не верящий ни во что, кроме кредитного счета и следующего контракта, почувствовал ледяную руку страха, сжавшую его горло. Это был не страх смерти. Со смертью он смирился давно. Это был страх перед неизвестным. Перед тихим, древним безумием, которое сквозило из каждой трещины в скале.

Он отступил назад, к разбитому корпусу своего корабля, единственному клочку знакомого мира в этой каменной могиле. Фонарь выпал из его дрожащей руки и, звякнув, покатился по уступу, его луч мелькая в темноте, пока не исчез в бездне.

Наступила абсолютная тьма. И в этой тьме «Шум» заговорил. Не словами. Эхом чужой, невыразимой тоски, доносящимся из самой глубины мира. Из Пропасти.

А Кайл мог только стоять, прижавшись спиной к холодному металлу, слушая, как тихий голос камня шепчет ему на языке вибраций и боли, что его падение только начинается.