Картина

«ПРОДАНО», - закричал аукционист, ударив молотком по подставке. – «Поздравляю. Эта картина за 5.000 долларов ваша!», - указав молотком на картину.

Каждый раз, находясь на аукционах, я удивлялся, как люди могли отдавать такие деньги за буквально черточку на холсте. Сам по своей природе я художник, но уже на протяжении 10 лет идут попытки нарисовать что-то безумное и необычное. Но как только я прихожу на аукционы посмотреть, что рисуют современные гении, вижу, как они крадут мои задумки и идеи. Но их виденье отличается от моего, и люди вкладывают в это огромные деньги. А я хочу придумать что-то уникальное.

Сложно вообще представить, как в наше время, имея в легкой доступности работы Леонардо да Винчи, Винсента Ван Гога и Сальвадора Дали, люди рисуют настолько ужасно, называя это искусством. Человек накидал кляксы на холст, а народ уже называет это шедевром и ищут в нем сакральный смысл и идею автора, пока на самом деле он нарисовал это ради денег, зная, что люди глупы и любую работу просто проглотят.

Каждый раз, сидя на скамье, наблюдая, как у людей улетают деньги на очередной мусор, у меня в голове все больше появляются мыслей вообще не стараться и также рисовать бред, лишь бы купили. Но я сторонник другого мнения и труд должен быть красивым. Так что я, смотря на работы других, обдумываю идеи своего шедевра, который люди узрят совсем скоро.

К слову, рисовать я научился с момента, как мог в руках держать карандаш. Родители с детства отправили меня в художественный кружок, где я быстро всему учился и получив достаточно того, что я сам для себя посчитал нужным, бросил обучение и ушел в саморазвитие. Уже в возрасте 10 лет я мог нарисовать портрет человека не прям точь-в-точь, но для ребенка это было очень хорошо. В университете я поступил на архитектора и какое-то время проучился, но мысли о том, что я оставлю свое желание в долгий ящик, не давала мне покоя. И уже на третьем году обучения бросил учебу. Я готовил дипломную работу и выбрал для себя чертеж Кёльнского собора. Но когда работа была почти закончена, она в этот момент и была уничтожена. И перегорев, я бросил архитектуру. Многие осуждали меня за мой выбор, ведь с моими умениями я мог зарабатывать огромные деньги. Но мне было важно что-то свое. Своя изюминка. И так сложилось, что уже на протяжении 20 лет я не могу ничего толкового придумать. Раньше хоть рисовать что-то понятное умели, но с каждым годом я перестаю понимать современную моду и не понимаю от чего мне отталкиваться и вообще какую идею придумать. Мне обидно, ведь такое направление как искусство развивалась многие века разными гениями. Даже наши предки в каменную эру рисовали на стенах, а сейчас мы начинаем сильно деградировать. Я это просто так не оставлю.

Встав и выйдя в коридор, я начал думать, что мне нужно для рисования своего шедевра. Я шел с одной стенки к другой, пока мимо проходящие люди странно смотрели на меня, думая, что я ненормальный. Изоляция. Вот он ключ к успеху. Мне нужно изолироваться от всего и вся, чтобы очистить голову от грязных мыслей и отдаться полностью своей работе.

Перед тем как идти домой, я зашел в магазин искусств. Купил побольше тюбиков с краской, разных кисточек, несколько холстов и пошел домой. “И следующий лот. Картина настолько великолепна, что не похожа на другие и не имеет аналогов. Такую картину даже грех продавать”, - шел домой с такими мыслями о предстоящей выполненной работе. Я был в предвкушении. Обдумывал и надеялся, что все у меня выйдет. Осталось просто добраться до дома.

Пока я шел, начался дождь. Изначально он был легким и давал фору, чтобы успеть добежать до дома. Но резкий скачок превратил легкие капли в сильный ливень, покрывая сухие холсты слоями воды, делая их непригодными для рисования. Я не стал бежать, чтобы оставит силы для идей, и наслаждался погодными условиями, пока остальные, суетясь, убегали по домам.

Подходя к дому, ливень превращался в град, который мог уже нанести вред холстам. Тогда мне останется лишь оставить свои мечты и наблюдать, как богачи отваливают крупные суммы на позор искусства. Зайдя в дом, я закрыл дверь изнутри на два оборота и выдохнул от облегчения, что я уже дома. Осталось только все подготовить для рисования.

Поднявшись в свою мастерскую, я даже позабыл, как она выглядела. По углам валялись мои несбывшиеся мечты или просто неудачные работы. В разных местах была краска, сам не помню откуда, а стены в местах были разломаны из-за всплесков гнева. Оставив вещи у мольберта, я начал подготовку своего места и плана. Перенес с кухни часть еды, которая не портиться в мастерскую, а лишнюю мебель перетащил в общий зал, чтобы не мешало. Взяв с кладовки спальный мешок и туалет в виде ведра, также перенес к себе. Поставил напротив себя зеркало, чтобы видеть себя. Выключил по всему дому электричество, взяв на замену свечи. Принес доски с гвоздями и молоток. Закрыл дверь мастерской изнутри, положил ключ в шкатулку и начал заколачивать окна, чтобы полностью отдать себя искусству. В местах будет просвечиваться свет, все же не умею я правильно это делать. Кислород у меня будет в комнате, у меня вентиляционная сетка стоит. Пока остальные холсты будут сохнуть, достал последний, что был у меня в запасах. Выдавил для себя нужные краски, сел на табурет, зажег свечи, поставил мольберт с холстом и приступил к работе.

Моя идея не столь оригинальная, сколь необычная. Я хочу нарисовать автопортрет и совместить его с чем-то жутким. Не просто страшная картина, а настолько мерзкую, на которую смотреть будет невозможно. Ведь сама жуть будет выполнена в самом тяжелом реализме, подчеркивая каждую деталь.

Все началось с обычного. Рисования шаблона с контурами, смешивания цветов и смены кисточек для отлично нарисованного лица. Я чувствовал эту картину. Чувствовал, как никогда. Именно она принесет мне успех.

Я не знал, сколько прошло времени. Часы я оставил в зале, но я выйду отсюда только тогда, когда закончу свою работу. После каждого мазка я очень часто смотрел в зеркало, рассматривая свое лицо. Оно выглядело уставшим, будто человек, на которого я смотрю, устал от жизни и просто хочет получить свое признание. Наконец, закончив рисовать себя, я решил прилечь на час-два. Я долго не мог уснуть, ворочаясь в разные стороны. Звуки града бились об крышу дома, создавая громкий шум, мешавший мне заснуть в полной тишине. Но свыкшись к звуку, я смог уснуть.

Проснулся с ужасной сухостью во рту, будто бродил по пустыням Сахары. Выпив кружку воды, я встал, перекусил, умылся и подошел к холсту. Странно, не помню, чтобы я накидывал на него полотно. Стянув полотно с картины, я ужаснулся, от чего кружка, в которой была еще вода, упала, разбившись об пол. Возможно град пробил немного крышу и часть воды попала на холст. Иначе я не понимаю, почему мое лицо такое размытое. Это не выглядит жутко или мерзко, а скорее некрасиво, из-за чего я, взяв холст в руки, разломал его надвое об колено и кинул в угол, где лежала остальная стопка холстов. Убрав осколки стекла, я подошел к холстам. Осмотрел те, что я купил. Одна из них высохла, именно та, что находилась посередине. Поставив ее на мольберт, я начал снова рисовать себя. Меня накрыла сильная печаль. Столько времени ушло, а по итогу все коту под хвост. Но меня успокаивал факт, что картина да Винчи “Джоконда” тоже ведь не закончена, и это не помешало ей стать произведением искусства. Может и та картина была бы неплохой, но я уже ее сломал и восстановить у меня не получится.

Я подумал, может нарисовать себя, но в средневековом стиле, что звучит даже отлично. В то время многие картины передавали ужас, даже не являясь таковыми. Потратив время на рисования себя, я краем глаза заметил темную фигуру, стоящую сзади меня. Может мне уже кажется, ведь я сижу относительно в темном месте, но эта фигура даже немного двигалась. Я впал в ступор и меня одолел страх. Что это? Недосып? Или все это время кто-то находился в моей мастерской и наблюдал за мной все это время? Я не понимал, что это. Переступив через барьер страха, я повернулся, но сзади никого не было, так что свое ведение я перекинул на плохой сон. Но повернувшись, вся картина была размазана черной краской. Я не понимал, что происходит. Я не мог найти объяснения для этого, но картина была испорчена и также сломав ее, скинул к остальным работам.

Мои нервы были на исходе. Что со мной происходит? Я схожу с ума? Или может у меня шизофрения? Возможно, я настолько обезумел своей идеей, что начались сбои внутри себя, и я начинаю воспринимать окружение вокруг себя по-другому. Некая особенность. Силы свыше одарили меня такой способностью, чтобы я закончил свою работу. Они наконец-то услышали меня и начали помогать мне. Просто мне пока не привычно такое видеть.

Как говорила Сильвия Плат: “Худший враг творчества – неуверенность в себе”. После провала двух работ я начал сомневаться в собственной идее. Но нужно оставаться в духе и продолжать работать, тогда все получится.

Взяв еще один холст, я начал рисовать. Я решил не рисовать фон, а лишь себя для экономии времени, так что мой портрет будет на черном фоне. Я слышал звук, проводя кистью по холсту. Звук был шершавый, но приятный, дав моему мозгу расслабиться. Но мою гармонию нарушил стук в дверь. Дома животных у меня не было, так что услышать такое было жутко. Но страшнее было, когда я повернулся снова к картине. Моего портрета там не было. Там был нарисован я, сидящий на табуретке, рисующий самого себя. Было все то же самое: тот же мешок, заколоченные окна, мольберт, разорванные картины в углу комнаты, свечи, зеркало. Я начал протирать глаза, ожидая, что все мне это показалось и мне просто нужно поспать. Сейчас я открою глаза и все будет нормально.

Открыв их, рисунок был тот же, но мое лицо смотрело прямо на меня с вытягивающей улыбкой чуть ли не до ушей, а глаза были выпучены, словно безумец смотрел прямо в душу. От страха я упал с табуретки, ударившись затылком об стену. Потерев рукой место удара и встав, я посмотрел на холст и на нем ничего не было. Пусто. Холст был полностью залит черной краской, но меня там не было. Я стоял, не понимая, что делать. Осматривая пустую картину, меня что-то хлопнуло по плечу. Обернувшись, я увидел темную фигуру, из-за чего отскочил назад прямо на картину. Упав на пол, ничего и никого не было. Картина снова была испорчена. Из-за злости я начал рвать ее, а взяв нож со стола, я разорвал картину в клочья, оставив лишь рамку и больше ничего. Скинув рамку в угол и взяв последний холст, я приступил к работе.

Я понял лишь для себя, что не нужно отвлекаться от происходящего. Может силы из выше и пытаются мне помочь, но и накидывают проблем для проверки моей устойчивости. Но меня не сломить. Я закончу то, что начал.

Сев у холста, я начал снова смотреть в зеркало, но в отражении моего лица не было. Я не стал обращать на это внимание и продолжил рисовать по памяти. Разные звуки, голоса, крики мешали мне. Чем ближе я был к завершению цели, тем больше страшной жути происходило. Я чувствовал, будто кто-то стоит за мольбертом и пилит своим взглядом, но я не придавал этому значения. Но тело впало в дрожь и покрылось мурашками. Последний мазок и картина была закончена. Как только я закончил, весь кошмар исчез, оставив меня в покое с моим шедевром. Изюминка картины в том, что в ней глаза настолько настоящие, что смотрят прямо на тебя. Они не отводили взгляда, куда бы ты не посмотрел.

Мне самому было жутко смотреть на нее, так что я накрыл картину тканью и со спокойной душой пошел спать. Засыпая, я представлял восторженные крики людей, увидев мое творение. Мне уснуть не давал странный шорох. Открыв глаза, я увидел подергивание ткани. Именно она издавала шорох. Подумал, что это проделки иных сил, но решил подыграть. Встал я, стянул ткань и ужаснулся. Леденящий ужас покрыл мою душу. Я забыл, как нормально дышать. Мое тело окаменело, не давая мне пошевелиться.

На картине мой портрет стоял вдали, но его глаза все также смотрели на меня. С каждым новым морганием он был все ближе и ближе, пока он не принял свое изначальное положение и не моргнул в ответ. Я видел, как мерзкое, изуродованное, с явными разрывами лицо, имеющая те самые жуткие глазные яблоки, начало вылезать с картины. Ему стало не комфортно находится в одном положении, и он хотел вылезти как можно скорее. Я начал отходить все ближе к двери, но вспомнил, что шкатулка с ключом находится на столе в другой части комнаты.

Вдруг из-под двери пошел дым. Дом начал гореть. Обратив внимание на дверь, мой портрет принял свою исходную форму на картине. Дверь уже пылала в огне, а окно физически не могу открыть. Я не хотел умирать мучительной смертью. Взяв нож, я вскрыл себе горло. Но как только я это сделал, пожар прекратился, будто его и не было. Зажав рукой горло, я нашел иглу с нитками. Я пытался зашить рану, думая, что есть еще шанс показать картину. Но поддев иглу через кожу, я начал неистово кричать. Из моего горла и рта сочилась кровь. Я начал задыхаться и мои глаза медленно, но закрывались. У меня кружилась голова и двоилось в глазах. И в последний момент я увидел, как мой портрет сошел за рамки холста и исчез, после чего мое тело упало на пол…