Картина неизвестного художника

Ночной лес пугал шорохами. Что-то шевелилось в траве, натужно скрипели деревья. Тьма обступала со всех сторон, пытаясь поглотить зыбкий лучик света.

Но несущаяся сквозь чащу девушка ничего не замечала. Одетая во все черное, она сама как будто принадлежала тьме. А уж мысли ее - были куда чернее любой ночи.

В левой руке был крепко зажат странный свиток. А ноги несли так, будто за ней гналась свора чертей.

Как же все-таки оно выглядело, то место? Были ли там березки? Как ни старалась - она не могла вспомнить. Знала, конечно, этот овраг. Все деревенские знали. Но не в таких же подробностях!

Были ли там березки? Кажется, нет. Или были? Она уже сто раз задавала себе этот вопрос. Сначала ей казалось, что точно были. Потом убедила себя, что – нет, все-таки не было!

Не могло быть!

Ей почти удалось в это поверить. Но потом сердце снова обуял ужас.

Что, если все-таки были?

Она не могла ждать до утра. И так весь день проходила сама не своя. На автомате выполняла привычные дела, и лишь с третьего раза понимала, что ей говорят. Про еду же вообще вспомнила только к вечеру, да и то только потому, что родаки стали приставать с расспросами.

Девушка еле дождалась, пока все уснут. Потом тайком выскочила из дома, прямо через окно. Зачем лишний раз скрипеть половицами и хлопать дверями?

Снова вспомнилось, как он ей проходу не давал. Землю ел и клялся, что никогда не бросит.

Но ничего. Она отомстила. За все.

Когда они встретились в поле, едва увидев лопату на его плече, она тут же поняла, что само провидение дарует ей этот шанс!

Она убедила его, что хочет поразвлечься «один последний разок». Мол «он так хорош в постели – что просто сил нет»!

Дурак-то уши и развесил!

Она завела его в ближайший пролесок, а потом убила. Его же лопатой. Размозжила голову, пока, разморенный любовными утехами, он балдел, лежа в траве. Да тут же, в овражке, и прикопала. Оставалось только сделать аборт – и все будет шито-крыто. Никто ни о чем не узнает!

Так думала она еще сегодня утром.

И вдруг - эта проклЯтая картина.

Мазня напугала ее до чертиков! Девушка была готова поклясться, что на ней изображено именно то место!

Глубокий овраг. Березки. И прогалина меж густых трав... чернела перекопанной землей.

Ужас все сильнее сжимал горло. Кто? Кто нарисовал это?! Кто видел ее там? И что теперь? Ее хотят запугать? Будут шантажировать?

Вопросы роились в голове и жалили - будто тысячи бешеных ос.

Трасса бежала вдоль двух бесконечных монолитов черного леса. Фары выхватывали только несколько метров дороги впереди.

Дмитрий покачивал головой в такт льющейся из колонок музыке и даже немного подмурлыкивал в любимых местах.

В теле поселилась какая-то легкость. Будто ему опять тринадцать, когда самой сложной проблемой было – пойти ли с пацанами гонять в футбол или остаться дома и еще порезаться в компик.

На какое-то мгновение где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что, возможно, та дурь, что ему дал Гарик, все же возымела какой-то эффект. Но он тут же с усмешкой ее отбросил: «Ах, если бы!»

Он так давно хотел попробовать что-нибудь... этакое. Хотел, да то не решался, то не знал, где взять проверенный продукт... А тут – повезло! И у Альки отпросился на ночь для выезда за город с бывшими одноклассниками, и Гарик все, что нужно, достал.

Дмитрий сам, осознанно к этому шел. Так что возможностью этой воспользовался с удовольствием.

Гарик заставил его пообещать, что он не будет отходить от ребят далеко. «А то всякое бывает. Не на всех одинаково действует. Ну и не все ощущают, что они уже под этим делом. Многим до последнего кажется, что они трезвы, как стекло».

Дмитрий пообещал. Удобно устроился на садовом диване, ожидая «прихода». Все болтали, пили, ели шашлык...

На выдвижном полотне запустили старые ужасы. Чисто чтобы поржать. Хотя некоторые фильмы до сих пор были вполне смотрибельными.

Время шло, но ничего особенного не происходило. Тогда он решил, что для его веса и роста нужда доза побольше. Он тайком умыкнул коробочку, из которой Гарик раздавал «конфетки», и добавил еще немного.

Но эффекта опять не было. Разочарование накрыло его так резко, что захотелось все бросить и уехать. Друзья вдруг стали казаться уродами. Они противно гоготали, просыпали на себя чипсы, роняли помидоры на стол. И, когда Вадика стало тошнить рядом с мангалом - Дмитрий сделал вид, что обнаружил пропущенные от Альки, и резко засобирался домой. Якобы подруга истерит - делать нечего.

Гарик настойчиво уговаривал его остаться, напомнил о данном обещании. Но Дмитрий лишь руками развел – мол, бабы! От них все зло! Он-то тут причем?

Вспомнив обо всем этом сейчас - Дмитрий расхохотался. Как ловко он провел простачка-Гарика, и какое у того было при этом забавно-озабоченное лицо!

Дмитрий вдарил по газам. На него накатила какая-то бодрая, злая веселость. Он вдруг почувствовал себя храбрым, захотелось сделать что-то безрассудное, отчаянное. Зажечь!

В город! В клуб! Куда-нибудь, где шумно и весело! И беситься-беситься-беситься до утра...

Мысль о том, чтобы ехать домой – растворилась без остатка.

Откуда она тут взялась - было совершенно непонятно.

Выскочила на дорогу - будто на пожар неслась. Да еще и вырядилась во все черное – дура!

Он заметил ее слишком поздно. Нога сама вдавила педаль тормоза, но...

Когда он вышел из машины, девушка лежала на асфальте. Неподалеку валялся какой-то странный продолговатый предмет.

Дмитрий испуганно огляделся - пустынно и тихо. Никого.

«Может, удар был не таким уж и сильным? – подумалось с надеждой, - Ну, а что? Крови вроде нет. Мелкие ссадины не в счет».

И все равно нужно было что-то делать, нужно было ехать в больницу или вызывать скорую...

Но сначала - оттащить ее на обочину! Оставлять девушку посреди дороги показалось ему опасным.

Дмитрий подхватил ее под руки и поволок. Тело было тяжелым и неподатливым, голова нелепо болталась, мешая идти. В сердцах Дмитрий рванул посильнее – тренькнули пуговицы, полы блузки распахнулись, обнажая грудь и живот. Он наконец удобненько уложил ее на обочине. Потом сходил за свертком. Положил его рядом с пострадавшей, чтобы не потерялся. Присел и... все мысли пропали из головы.

Перед ним была чудесная девичья грудь.

В ширинке мгновенно набухло.

Она была именно такой, какая ему всегда нравилась: такая... стоящая торчком, вопреки всем законам притяжения.

И мало того, что она сама по себе бесстыдно выпирала вперед, так еще и прозрачный кружевной бюстгалтер так выгодно подчеркивал восхитительные соски...

- Вот же дура! – снова обругал девушку Дмитрий, - Зачем вообще носить лифчик, если он ничего не скрывает?

Не удержавшись, он приложил ладонь и... О, да! Она была просто создана для его руки... Все ровно так, как надо.

«Это не я! Это все дурь... Нужно отвезти ее в больницу...» - замаячило где-то на периферии сознания.

Однако руки сами собой уже принялись рвать тонкое кружево белья и судорожно расстегивать ширинку...

Последний, тихий-тихий, едва различимый голос шепнул: «Это безумие! Сейчас кто-нибудь проедет мимо...»

Но Дмитрий уже приподнял и раздвинул ее ноги...

Да!!! Вот оно! То безумное и отчаянное, чего ему так нехватало! Вот он - адреналин, помноженный на эндорфины! Вот то, ради чего он и просил у друга те таблетки...

Однако Дмитрий не успел насладиться в полной мере.

Внезапно все пошло не так. Девушка очнулась и истошно заверещала. Ему пришлось посильнее зажать ей рот и придавить к земле своим весом – чтобы не дергалась.

Остановиться сейчас... Он просто не мог.

Когда несколько минут спустя он все же отпустил ее - скатился с довольной лыбой во всю физиономию. - Она была уже мертва.

Он понял это не сразу. И поначалу мысль о том, что она сдохла прямо под ним – даже насмешила, заставив его зайтись в приступе дурацкого смеха. Он так и не понял, было ли это следствием полученных травм или он сам случайно придушил эту глупую девчонку.

Потом он вспомнил о болоте, мимо которого недавно проезжал. Вернулся и сбросил тело туда.

Оно не хотело тонуть. Просто лежало сверху, и ему пришлось хорошенько потыкать в него палкой, чтобы труп как следует накрыло водой.

После этого – как и собирался – Дмитрий двинул в клуб. И здесь воспоминания были уже совсем обрывочными. Танцполе, грохот музыки, бутылка дорогого пойла в руке... Потом какая-то незнакомая хата, голые бабы...

Как добрался домой – он совершенно не помнил.

Солнце больно било в глаза, во рту поселился омерзительный привкус, голова казалась чугунной. Дмитрий с трудом разлепил веки и понял, что он дома. Уже хорошо. Но что же было вчера? Они с ребятами были на даче. Гарик достал то, о чем его просили...

А потом... тут у Дмитрия внутри все похолодело.

Да ладно! Это же были глюки, да?

Невозможно, чтобы что-то подобное произошло с ним на самом деле! Он, конечно, не ангел, но чтоб такое...

Машина! Если на ней нет следов – значит ничего не было!

Стоп. А где она?

Дмитрий бросился к окну и вздохнул с облегчением. Машина стояла внизу. Как же он вел??? Он совершенно ничего не помнил! Чудо, что он вообще добрался домой живым!

Все, хватит разврата! Больше никогда! С этого дня он даже курить бросит!

Поспешно одевшись, Дмитрий спустился во двор.

Был уже полдень. Солнце жарко припекало. Он оглядел пустые лавочки и детскую площадку - никого. И на том спасибо! Хоть никто не увидит, как он ползает на карачках, выискивая следы крови на бампере.

Дмитрий тщательно осмотрел машину со всех сторон.

Слава богу! Похоже, все это ему просто померещилось.

Он поднялся. От резкого движения замутило. Похмелье было просто чудовищным! Он хотел уже было двинуть в подъезд, когда что-то привлекло его внимание. Какой-то предмет на приборной панели.

- Это еще что за хрень?

Тут только Дмитрий понял, что машина не заперта. И как только не угнали?!

Нет! Точно! С этого дня - все! Ни капли в рот, ни сантиметра в... как говорится.

Он достал и раскрыл сверток. Какая-то картина.

Дмитрий бегло осмотрел салон, на всякий случай проверил бардачок, кармашки. И, конечно, багажник. Все выглядело нормально. Ни следов крови, ни оторванных пуговиц.

Господи! Значит, это все-таки были глюки! Какое счастье!

Вздохнув с облегчением, он запер автомобиль и пошел домой.

Уже на кухне, разогревая сделанную Алькой утром яичницу, Дмитрий получше рассмотрел находку.

Это было полотно. Обычное, на котором пишут картины художники.

Довольно симпатичный пейзаж. Что-то вроде работ Шишкина.

Толстые, поросшие мхом стволы деревьев. Одно - особо корявое - завалилось набок. Водная гладь густо покрыта ряской и листьями кувшинок.

Лишь в одном месте, в самом низу кто-то потревожил ровный зеленый ковер. Там проглядывала черная грязная вода и чуть-чуть белело что-то...

Внезапно у Дмитрия потемнело в глазах. Он отбросил холст, и с ужасом уставился на него.

Память услужливо подсовывала воспоминания: странный предмет посреди дороги. Дмитрий поднимает его и кладет рядом с девушкой. Тот же размер, та же фактура.

Значит, все было на самом деле?!

Сердце пронзил такой ужас, что Дмитрий тяжело задышал, его затрясло.

Как он будет жить с этим???!

Какое-то время он просто бегал туда-сюда, схватившись за голову и безостановочно то стонал, то матерился.

Потом взял себя в руки.

Сначала о насущном. Откуда эта хрень здесь взялась? Он совершенно не помнил, чтобы брал тот чертов сверток с собой!

Откровенно говоря, он вообще забыл о нем, после того... ну...

А потом ему стало и вовсе ни до чего. Нужно было разбираться с мертвым телом...

Неужели он машинально бросил его на приборную панель?

Но... Нет! Не сходится! Даже если бы он сунул его в салон – это не объясняет того, почему на нем изображено место, где Дмитрий спрятал труп. Да, было темно, да, он особо не разглядывал это проклятое болото...

Но он помнил ряску, помнил, как потревожил ровный слой растений, красиво покрывавших воду. Как на поверхности остались черные грязные прогалины после того, как он сбросил туда тело.

Конечно, любая ряска будет выглядеть так, если что-то бросить в воду. И все же...

И эта рука, что слегка просвечивала сквозь мутную жидкость на картине. Было ли так в реальности?

Вроде бы нет. Он постарался притопить труп поглубже. Но при свете дня все могло выглядеть иначе.

Однако Дмитрий вовсе не собирался туда ехать, чтобы это выяснять! И так было тошно.

В замочной скважине начал проворачиваться ключ. Дмитрий схватил холст и опрометью бросился в кабинет, наскоро сложил его, сунул в стол и поспешно задвинул ящик.

В дверях показалась Аля:

- Все в порядке, дорогой?

- Все отлично! – излишне бодро выпалил Дмитрий.

- Хорошо же вы вчера погуляли! Ты вернулся всего за полчаса до того, как мне вставать на работу!

Дмитрий сделал виноватую мину:

- Прости, дорогая! На самом деле все было ужасно скучно – напились, да смотрели тупые ужастики, - с этими словами, взяв девушку за талию, Дмитрий мягко вывел ее из комнаты, не забыв закрыть за собой дверь.

Уже в гостиной Аля принялась рассказывать про свой блог и жаловаться на вечно недовольных хейтеров, которым, что бы она ни делала - все было не так!

Дмитрий делал вид, что слушает, а сам обдумывал сложную дилемму.

Он мог взять эту картину и сжечь. А мог...

Пока еще не поздно пойти в полицию и честно все рассказать. Мол, так и так. Был под веществами, не контролировал себя, а теперь и самому тошно, как вспомню, что натворил. Сожалею, раскаиваюсь... И все такое.

Да, убийство было совершенно случайным. Непреднамеренным, так сказать. Плюс явка с повинной. - Много не должны дать.

Конечно, там еще и изнасилование... А это уже выглядит куда неприятнее. Наверняка посадят.

Квартира, машина, только что купленный крутой мотоцикл, престижная работа и Аля, за которой он ухаживал полгода, потратив на это целое состояние – все пропадет втуне! Вся его чудесная, комфортная, налаженная жизнь.

Алька не дождется, и думать нечего. Даже если посадят ненадолго – что вряд ли - она принципиально не станет ждать убийцу и насильника. Он бы и сам не стал.

Зачем ей замуж за тюремщика?

Но... боже, как же жутко это звучит! Убийца. Насильник. Извращенец. Маньяк...

На работе тоже. Уволят и имя забудут.

Квартира, конечно, никуда не денется. А вот за остальным – кто будет присматривать? Украдут скорее всего. Растащат.

И что он будет делать в тюрьме, среди урок? Он же порядочный, приличный человек! По фене не ботает, связей в блатном мире не имеет. Да еще и за такое преступление... Опустят. Петухом сделают. Нет! Ему там не выжить!

- Алё! Да что с тобой сегодня?! Ты меня как будто и не слышишь! – начала заводиться Алька.

- Прости дорогая, жуткое похмелье. Пойду выпью таблеточку и прилягу, - с этими словами Дмитрий чмокнул девушку в лоб и вышел из кухни.

В телефоне обнаружилась куча сообщений от Гарика. Тот спрашивал, нормально ли Дмитрий доехал.

- Гарик-Гарик, что ж ты меня наручниками к батарее не приковал? – простонал Дмитрий, после чего написал: «Все ОК. Доехал нормально». И припечатал улыбающийся смайл, чтобы уж наверняка.

Потом позвонили с работы. Пришлось прервать выходной и срочно ехать в офис.

Едва Дмитрий вышел за дверь, как Аля рванула в кабинет. Она прекрасно видела, как он что-то прятал в столе. Вот кобелина! Столько за ней ухаживал! Бриллиантами осыпал! А теперь что – уже наигрался?! Другую завел?!

Аля нервно обыскивала ящики. Оно должно быть где-то внизу. Небось, второй телефон с тайной перепиской!

Бумаги-бумаги-бумаги... Да где же?!..

Вдруг на глаза попалось что-то странное. Какая-то сложенная тряпка.

Аля достала ее и развернула.

Лицо ее тут же изумленно вытянулось, рот приоткрылся.

Она растерянно завертела головой, будто ожидая, что откуда-нибудь сейчас выскочат пранкеры и крикнут что-нибудь вроде: «Ага! Попалась!»

Потом снова взглянула на картину.

Там была изображена девушка, чертовски похожая на нее саму, в объятьях нового симпатичного сотрудника – Миши Кудрявцева. Парочка страстно целовалась.

Такой поцелуй действительно имел место быть буквально на днях. После чего Кудрявцев намылился в эти выходные ехать с ней в Москву, встречать азиатских партнеров.

Но сначала их, разумеется, нужно будет как следует выгулять по ресторанам и развлекательным местам столицы. Командировка займет пару дней, за которые они с Кудрявцевым почти наверняка смогут улучить несколько часов для приятного совместного отдыха. Так, собственно, и планировалось.

Аля в бешенстве схватила полотно и вышвырнула его в окно.

После этого достала мобильный и поспешно выбрала имя из списка. Когда она заговорила, голос ее звучал твердо, хоть и проскакивали иногда в нем резкие нотки.

- Зоя? Попроси Юрий Палыча заменить Кудрявцева на кого-нибудь еще. Ну, не знаю! На Нину Герасимову, например.

- На Нину??? – изумленно переспросила Зоя, - Вы же ее терпеть не можете! Как вы будете с ней... работать в паре?

- Не важно! Главное, чтобы это был не Кудрявцев! Кто угодно, только не он!

- Что-то случилось?? – еще больше изумилась Зоя.

- Ничего! Просто боюсь, что Дима узнает, что я поехала с мужчиной, и нафантазирует себе что-нибудь!

Зоя немного помолчала. Все в компании знали, что у Алечки с Кудрявцевым намечается грандиозный роман. Они особо и не скрывались. - И вдруг – такое!

Похоже, до Димы наконец дошло, что у него вот-вот пробьются рожки, и он устроил Алечке дикий разнос!

- Конечно! Я все поняла! – деловито произнесла Зоя. Положив трубку, она плотоядно улыбнулась. Завтра будет, о чем посплетничать с девчонками за чаем.

Вылетев в окно, полотно мягко опустилось на газон, где его тут же поднял восьмилетний мальчик. Он не успел рассмотреть находку, так как мама резко выдернула ее у него из рук.

- Говорила же, не поднимай с земли всякую гадость! Мало ли что можно подхватить?! На вот, вытри ручки антибактериальной салфеткой!

Мальчик принялся послушно вытирать пальчики, а мама взглянула на картину.

Глаза ее тут же страшно округлились, и она стала испуганно озираться. Не заметив ничего подозрительного, она снова уставилась на холст.

Там была изображена женщина, которая с вороватым видом доставала деньги из чужой сумочки. Интерьер помещения сильно напоминал ее собственное место работы.

Сделав возмущенное лицо, мама нарочито громко заявила:

- Ну и гадость! И кто же это способен так клеветать на людей?! – после чего с решительным видом выбросила холст в мусорный бак, взяла ребенка за ручку и поспешно увела в подъезд.

К вечеру Дмитрий уже совершенно точно решил, что раз девушку все равно не вернуть - то его жертва будет совершенно напрасной.

Ну, кому будет лучше от того, что он сгниет в тюрьме?

Нет, в полицию он не пойдет. Лучше, как честный человек, чтобы загладить вину, будет почаще раздавать деньги нищим, ну или там отправлять их в благотворительные фонды. Короче, придумает, как загладить вину!

Нет, дело не в том, что он желает избежать ответственности. Просто она должна иметь какой-то смысл. А не просто так – жизнь за жизнь! Это, в конце концов, глупо и негуманно.

Да и ладно бы он там был маньяк какой. Тогда, конечно. Но он же – ни сном, ни духом! Отродясь не собирался никого убивать! Чистой воды случайность!

Усыпив таким образом совесть - Дмитрий почти успокоился. Он тщательно вычистил машину, выбросил одежду. И теперь оставалось лишь избавиться от проклЯтой картины – уничтожить последнюю странную улику.

После чего никто уже не сможет ничего доказать. Никакой чертов художник!

Ночью Дмитрия мучили кошмары. Он то снова насиловал ту девушку, только теперь она была разложившимся трупом. То вновь сбивал ее на машине, только теперь ее кровью и кишками было покрыто буквально все! В том числе и сам Дмитрий. То опять топил тело в болоте, только оно почему-то цеплялось руками за палку, не только не желая тонуть, но и норовя затащить в воду самого Дмитрия...

Он часто просыпался, стонал во сне, а утром поднялся весь разбитый и невыспавшийся. С квадратной головой и красными глазами, которые было больно открывать.

Аля уже ушла на работу - и Дмитрий отправился прямиком на кухню.

Кофе показался отвратительным. Наверное, все же стоило почистить зубы – а то после прошлого загула во рту так и остался мерзкий привкус.

Покончив с завтраком, Дмитрий пошел в душ - но это явно был не его день.

Он едва смог умыться. Ни почистить зубы, ни побриться было невозможно. От воды несло гнилью. Покрыв трехэтажным все городские коммуникации, Дмитрий заказал бутилированную воду и направился в кабинет.

Расстелив на столе холст, он стал внимательно его изучать. Место действительно было очень похоже. Однако, он отмел всякую возможность того, что кто-то успел бы намалевать все это, да еще и подбросить в его машину.

И главное – зачем?!

Ладно бы еще это были фотографии. Можно было бы понять. Дмитрий не то, чтобы супербогат, но и не бедствует. Его могли бы шантажировать, вымогать деньги...

Но писать картины??? К тому же, никто до сих пор так и не выдвинул никаких требований.

Так что же все это, черт возьми, значит?!

Тут Дмитрий наконец дошел до того белого мутного пятна где-то в толще темной воды... и у него перехватило дыхание.

Если в прошлый раз он вообще не был уверен, что это не игра света или его собственное измученное воображение шутит шутки - то теперь сомнений не оставалось. У самой поверхности - все еще под водой, но уже четко различимая - виднелась белая безвольная рука...

Можно было разглядеть не только тонкое запястье и бледные пальцы, но даже аккуратные овальные ноготки.

- Что за хрень?! – вскричал Дмитрий и в истерике смахнул картину на пол.

Кровь прилила к лицу, в ушах зазвенело, руки стали лихорадочно подрагивать.

Дмитрий в сердцах принялся пинать холст и топтать его ногами, будто от этого изображение могло исчезнуть.

- Что же это?! Я не понимаю! Что это такое?!!! Этого просто не может быть!!! – выкрикивал он, бегая взад-вперед по комнате, - Это - невозможно!!!

Картину подменили??? Кто-то влез к нему в дом?!

Безумие! Чушь какая-то!

На следующий день, совершенно осоловелый после очередной полной кошмаров ночи Дмитрий налил себе кофе. Вкус был ужасный! Намного хуже, чем вчера.

- Черт! Аля, что с кофе?!

- А что с кофе? - спросила она, не переставая красить ресницы.

Он же отдает тухлятиной!

Аля изумленно воззрилась на него:

- Кофе как кофе. Я только что выпила большую чашку.

- Да ты только попробуй! – Дмитрий сунул ей кружку.

Аля послушно понюхала, отхлебнула глоток и заключила:

- Нормальный кофе! Если тебе не нравится помол или обжарка – так и скажи, в следующий раз куплю другой! А выдумывать - не надо!

Дмитрий воззрился на нее с искренним недоумением. Обычно она была очень щепетильна в гастрономических вопросах – все время придиралась: то слишком сладко, то много соли, то слишком жирно, то срок годности подходит... А тут – пьет явно тухлый напиток и ничего не замечает??!

Дмитрий пошел в ванную и включил душ. Его тут же окатило жуткой вонью – с водой явно было что-то не то! Надо позвонить в... горводоканал или куда там? Наверное, какая-то крыса сдохла в трубе!

Он поспешно выключил воду. Мыться совершенно расхотелось. Хорошо еще, что он включил воду раньше, чем влез под душ!

Развернувшись, Дмитрий хотел было выскочить из наполнившейся смрадом ванной, но вместо этого остановился и вскрикнул – запотевшее после Алиного купания зеркало отражало что-то жуткое, совсем не похожее на человеческое лицо.

Первым порывом было просто выбежать вон! Но Дмитрий заставил себя приблизиться и протереть зеркало ладонью - отражение тут же стало нормальным.

Нервы. Это все нервы. Надо просто успокоиться.

Облегченно вздохнув, Дмитрий пошел в кухню.

Однако поесть в тот день ему так и не удалось. Буквально во всем так или иначе чудился привкус тухлятины.

К вечеру он окончательно убедился, что дело было в воде.

Вода протухла. Вообще вся. Даже бутилированная, которую ему доставили – и та воняла как вчерашнее мусорное ведро с мясными остатками.

Но почему никто, кроме него, этого не замечал?

А вода была везде. Повсюду. Шумела в трубах, текла из кранов, была практически во всех продуктах, даже витала в воздухе в виде крохотных молекул Н2О. И ото всего этого исходил явственный трупный запах!

В одно мгновение жизнь стала совершенно невыносимой. Дмитрий не мог ни есть, ни пить. Он не мылся, оброс щетиной, сидел грязный и лохматый, в вонючих трусах и носках, которые не менял уже неделю.

Аля сначала пыталась с ним говорить - но он не мог ничего объяснить. А потом его и вовсе накрыла такая апатия, что стало все равно: и на Алю, и на работу - вообще на все!

Теперь он мечтал лишь об одном - жить, как раньше! Есть, пить, спать, купаться - по-человечески!

В конце концов Аля психанула и ушла, хлопнув дверью.

Он ее не винил. Он и сам себя сейчас с трудом выносил.

Кошмары одолевали его каждую ночь, в один сплошной кошмар превратилась и дневная реальность.

У него пересохли губы. Страшно хотелось пить. Он не пил уже почти три дня! Ему было плохо. Сознание стало спутанным, мысли обрывались где-то на середине, он все быстро забывал.

Конечно, он пытался все-таки попить воды, пусть она и была отвратительной. Но его тут же так отчаянно рвало – что это вызывало еще большее обезвоживание. Так что вскоре он забил на эти попытки.

Он пытался пить кефир, соки и тому подобное – все, кроме алкоголя, который, как Дмитрий знал, тоже вызывал обезвоживание.

Но тухлым было все.

Этим утром Дмитрий пошел за гаражи, в тихое, безлюдное местечко. В одной руке он нес картину - в другой спички.

Возможно, это был его последний шанс.

Дмитрий присел возле кострища, в котором местные ребятишки периодически запекали картошку, достал свиток и чиркнул спичкой.

Внезапно в небе прогрохотало и все вокруг тут же стало покрываться крупным влажным горошком.

- Нее-ет!!! – заорал Дмитрий и ринулся бежать. Картина осталась лежать среди головешек.

Его просто выворачивало наизнанку! Мощный запах гниющего мяса обрушился на него с неба, сбивая с ног. Вода оказалась мутной и склизкой. Она затекала за шиворот, покрывала лицо, лезла в рот, мешала дышать... Дмитрий визжал и рвал на себе волосы от отчаяния.

Каким-то чудом ему все же удалось добраться до подъезда, где он долго выл и катался по грязному полу, пытаясь стереть с себя тошнотворную жижу.

Когда - совершенно вымотанный - он наконец сумел подняться на четвереньки и открыть глаза - то обнаружил прямо перед собой свернутый в рулон холст.

В опорный пункт его долго не пускали. Думали, что это какой-то обдолбанный бомж. Но он был так настойчив, что пришлось посадить его в обезьянник.

Там Дмитрий долго орал, требуя принять его явку с повинной.

- Погоди, ханурик! Скоро с тобой побеседуют! – гаркнул наконец на него уставший от криков полицейский.

Дмитрий замолчал, но продолжал нервно прыгать возле решетки. В руке его была зажата картина, и он пытался всучить ее всякому, кто проходил мимо.

- Взгляните на это пожалуйста! Взгляните! Это доказательство! Ну, пожалуйста, вам просто необходимо на это взглянуть!

- Да погоди же ты! Вот неугомонный! – снова рявкнул на него все тот же полицейский, - Сказал же! Скоро тобой займутся!

Сидящий рядом мрачный мужик по кличке Костоправ, с хищной бандитской физиономией, долго наблюдал за метаниями Дмитрия, а потом одним ловким движением выдернул сверток у того из руки и развернул рисунок.

Брови его тут же резко подскочили и сошлись на переносице, глаза округлились, чуть не выскочив из орбит. Он молниеносно схватил Дмитрия за грудки и начал яростно трясти, больно впечатывая в стену:

- Откуда ты, мля... Отку..?! Откуда у тя это, фраерок?

- Угомонились мне! – рявкнули позади. И бандюган тут же с широкой улыбкой показал раскрытые ладони:

- Начальник, все нормально! Мы так просто болтали по-соседски!

После этого, продолжая буравить бомжа недобрым взглядом, урка отошел к стене. К этому моменту холст уже надежно покоился в его рукаве.

Почти сразу после этого Костоправа отпустили. Оно и понятно – взяли ведь ни за что! Подумаешь, стоял с бутылкой пива и курил. Тоже мне – преступление! «В общественном месте не положено», видите ли! А какое там общественное место?! Старый парк, в котором и людей-то нет. Но нет же! Заставили заплатить штраф, да еще и закрыли чуть ли не на сутки.

Костоправ сощурился от яркого солнечного света и метнулся в подворотню.

Конечно, они хотели что-нибудь на него накопать, потому и продержали так долго. Ну да пришлось им выкусить! После прошлой ходки он чист! Как стеклышко! Губы сами собой растянулись в самодовольной ухмылке. Просто ангел! Только крыльев нехватает.

А если и было что – то пусть еще докажут! Он был очень-очень осторожен и очень-очень осмотрителен.

Тут Костоправ вспомнил о картине – и улыбка погасла.

Очень хотелось дождаться того фраера и задать ему несколько вопросов, но тот, похоже, выйдет не скоро. Судя по воплям, чудик сам пришел признаться в убийстве. Совсем у дятла гуси улетели!

Найдя безопасное, безлюдное место, Костоправ развернул картину и стал тщательно рассматривать.

Никаких сомнений. Это оно. Но как?!! Откуда этот задрипа мог это взять?! Сам намалевал?

На картине был изображен ржавый люк. Крышка была отброшена, а внутри виднелось не меньше десятка тел в разной степени разложения. От уже скелетированных останков до парочки совсем свеженьких.

У Костоправа была странная мания периодически являться туда и рассматривать дело рук своих. При этом его очень интересовали изменения, происходящие с телами. Было что-то совершенно невероятное в том, как живой, уверенный в себе, говорящий с тобой человек – вдруг превращался в кусок мяса. И больше уже не мог ни говорить, ни улыбаться. А со временем от него вообще ничего не оставалось, вернее то, что оставалось – уже ничем не напоминало прежнее человеческое существо.

Костоправа завораживал этот процесс. Вроде вот оно все – прямо перед тобой. Смотри, да понимай! Но нет – что-то важное все же ускользало. И потому он снова и снова повторял эксперимент, удивляясь тому, как живое становится мертвым.

Костоправ бросил картину в мусорный бак, поджег и, убедившись, что полотно загорелось, быстро пошел прочь.

В тот же день, ближе к полуночи, он был уже за несколько сотен километров. Ехал автостопом, избегал крупных трасс. Часто пересаживался.

Очередной частник высадил его где-то в крохотном населенном пункте, отказавшись везти дальше ночью. Костоправ только ухмыльнулся. Ему нравилось, когда люди его боялись. Он не стал возражать и вышел, бросив напоследок:

- Ну, фарту тебе, водила!

- Ой! Вы что-то обронили! – вдруг раздалось вдогонку.

Костоправ заглянул в машину. Водитель протягивал ему свиток.

Улыбка на лице бывшего зека тут же померкла:

- Ты че, сука, шутки шутить со мной вздумал?! – прошипел Костоправ, кидаясь на шофера.

Перепуганный до смерти бедолага дал по газам и был таков. Пытаясь уцепиться за отъезжающий автомобиль, Костоправ не удержал равновесия и свалился в придорожную пыль. Одежда испачкалась, лицо покрылось грязью, но он лишь с бешенством взирал вслед умчавшейся машине. Там все еще была не закрыта передняя дверца.

Свиток уехал. Костоправ видел, как тот скатился к ногам водителя.

Сердито похрустев шейными позвонками, урка поднялся. Установившееся было хорошее настроение улетучилось без следа. Нужно было срочно закурить. Он похлопал себя по карманам – и вдруг снова резко изменился в лице, когда из кармана появилось то, чего совершенно точно там не могло быть.

Что вообще не могло там поместиться. Просто тупо не вошло бы!

Это была свернутая в рулон картина.

Чувствуя, как пальцы начинают мелко дрожать, Костоправ выронил полотно и бросился прочь.

***

Через три дня после вышеописанных событий мама восьмилетнего мальчика снова запустила руку в чужую сумочку.

Через три недели Аля официально оповестила всех знакомых об окончательном расставании с Дмитрием. После чего у нее состоялся-таки короткий роман с Мишей Кудрявцевым.

Однако Миша еще не дорос до женитьбы. У него даже квартиры нет! И вскоре Але пришлось переключиться на уже изрядно лысеющего, но зато хорошо обеспеченного гендиректора.

Правда, он пока немного женат, но Аля над этим работает.

Через три месяца все местные в одном маленьком населенном пункте уже знали о появлении нового бомжа, который жалобно выл по ночам и орал, чтобы из городка убрали все люки. Якобы там живут какие-то мертвецы, которые его преследуют. И куда бы он ни пошел – люки появлялись везде! Даже в лесу и в поле! Когда полоумного наконец увезли в психушку, он видел люки на стенах, потолке, в полу, а один раз даже посреди собственной кровати.

И Костоправ догадывался, зачем все эти полуразложившиеся трупы пытаются оттуда вылезти.

Несомненно! Они хотели наглядно показать ему, как происходит превращение из живого в мертвое...

Через три года Дмитрий уже вовсю отбывал свой срок на зоне. Ему повезло: местный смотрящий - весь в наколках в виде церквей и распятий – тут же признал в Дмитрии блаженного, божьего человека, почти святого! Так что спал Дмитрий на хорошей шконке, вкусно кушал, ежедневно пил крепкий сладкий чай - и в каком-то смысле жил лучше прежнего.

Больше не надо было думать о деньгах, бесконечно угождать высокому начальству, потворствовать Але...

Ничто больше не мешало наслаждаться жизнью. Самыми простыми и незамысловатыми ее радостями.

Каждое утро встречал он возле ржавой раковины: с благоговением открывал кран, подставлял руки и восхищенно разглядывал серебристую струйку и каскад блестящих капель. Со счастливой улыбкой вдыхал густой хлорный запах, с металлическим душком гниющих труб, и, жадно припав губами, пил из наполненных ладоней, смакуя каждый глоток.

Когда – поначалу – зеки пытались над ним подтрунивать, вопрошая с издевкой, «как ему эта ослиная моча на вкус»? Он всегда восклицал без тени иронии, что вода - «божественно вкусна»!

Это были не все его странности – он шарахался от изображений на стенах, по-детски радовался дождю и почитал за особое счастье походы в душ.

То, что он там выделывал, пуская мыльные пузыри и брызгаясь в сокамерников – не поддавалось никакому описанию. И вводило в ступор не только охрану, но даже бывалых зеков.

Самые отбитые урки после такого смотрели на бедолагу с жалостью, а смотрящий лишь вздыхал, возмущаясь:

- Совсем менты мышей ловить перестали! Убийцу поймать не смогли – так засадили бедного юродивого! Ну ничего святого!!

Эпилог:

Однажды солнечным летним утром в краевой психиатрической больнице обнаружили тело одного из пациентов. Это был седой сморщенный старик, который провел в этих стенах долгих 30 лет.

Ему не помогало никакое лечение – самые тяжелые препараты не снимали приступов тревожности и тоски, не избавляли от бессонницы и параноидального бреда.

Многочисленные светила от медицины многие годы стекались сюда, как в Мекку, изучать этот интереснейший случай...

И вот теперь – он мертв.

Двое санитаров склонились над телом, беспокойно переглядываясь.

Выглядел мертвец поистине ужасно – посиневшее лицо перекошено гримасой невыразимого страдания, глаза налились кровью, рот раскрыт в безмолвном крике. Руки застыли возле груди, будто бы больной судорожно пытался кого-то от себя оттолкнуть скрюченными подагрой пальцами.

- Похоже, эти мертвецы-таки до него добрались! – нервно хихикнул один из санитаров.

- Да уж! – согласился его коллега - здоровенный детина в зеленой униформе.

- Ты когда-нибудь видел такое?

- Не-а!

- Блин! Ну почему, как какое-нибудь дерьмо, так обязательно в нашу смену?! Теперь начнется! Выяснения, проверки... - продолжая жаловаться и стенать, первый санитар вышел из палаты и быстро направился к лестнице. Нужно было немедленно известить главврача.

Второй остался у тела, продолжая с любопытством разглядывать жуткого вида труп.

Вдруг что-то привлекло его внимание: из-под покойника выглядывал краешек странной материи.

Санитар слегка приподнял мертвеца, вытащил загадочный свиток, развернул – и лицо его тут же покрылось мертвенной бледностью.

В коридоре послышались громкие голоса и шум шагов – сюда направлялась целая делегация врачей и медсестер. У него было лишь несколько секунд.

Быстро оглянувшись на дверь и убедившись в том, что его никто не видит - он сунул полотно под одежду и, приняв безмятежный вид, вышел из палаты.