Карточный домик для "Евы". Часть 3

Гамбит

Что я знал об этой девушке?

Думал, что все. Но это оказалось не так.

Мой изначальный план – очаровать деревенскую дурочку, чтобы взять на себя управление империей Новицки, пошел наперекосяк фактически сразу.

Ева – оказалась не той, за кого выдавала себя долгие годы.

Ферма? Коровы? Любительница романов?

Я смотрела на уверенную в себе особу, удаляющуюся от меня и на принца рядом с ней, и в душе вновь рождалось странное ощущение. То самое, которое зародилось во мне, едва увидел ее в впервые.

То как она двигалась, как говорила, как дышала… да что говорить, даже то, как она держала меня на мушке револьвера – заставляло восхищаться Евой.

Знал, ли Эстебан Новицки, что его дочь выросла такой? Не растяпой, не слюнтяйкой, и не идиоткой – вопреки всем сведениям, которые доходили до столицы.

Ева притягивала взгляд, и казалась мне самой сильной девушкой из всех, что я знал.

При этом в ней не было жеманной утонченности красавиц из высшего общества, как была у той же Марго Винзель. У Евы было другое качество – решительность и смелость брать ответственность за свои решения.

То, как она обручила саму себя на глазах у принца, заставило меня многое переосмыслить.

Ведь я должен был радоваться в тот момент. Цель достигнута.

Ева Новицки – моя.

Но словно последний дурак я сожалел, что кольцо на эти тонкие пальчики одели не мои руки.

Откуда вообще могли родится подобные мысли? Партия отыграна, шах и мат! Я выиграл.

Но почему ощущаю неправильность происходящего?

Потому что обручиться – это лишь малая часть того, что предстоит? Или потому что дальше мне придется убедить Еву поступиться своими мечтами и все же принять дар отца? Ведь без нейтрализатора все рухнет…

Еще несколько минут я пробыл с гостями в образе Марго, а после сославшись на головную боль, покинул сад.

Нужна передышка, хотя бы несколько минут.

Я позорно спрятался в одном из чуланов дома Новицки, впрочем, все чуланы и ниши этого здания я знал как свои пять пальцев – бывал тут даже чаще, чем у себя дома.

Рука привычно нашарила на одной из полок плитку шоколада – таких заначек немало спрятано в здании, что поделать сладкое, это энергия, а без энергии нет трансформации.

Короткий перекус, и я был готов вновь выйти на свет – только уже в своем истинном обличии.

Сегодня я победитель!

За этим ужином будет объявлено о помолвке, осталось лишь дождаться.

Я вернулся в сад с улыбкой на устах.

Знакомые люди, которых я сам же сюда и позвал, приветствовали меня. Вот барон Орден – самый могущественный контрабандист континента, хочешь добыть редкость – обратись к нему.

Вот леди Герань – больше известная под прозвищем “аптекарь”, лучшие снадобья и лекарства, порой запрещенные самим королем, но от этого не менее действенные. А еще яды. О, леди Герань обожала яды!

Или Визарус Кристо – королевский банкир, так или иначе, все денежные потоки проходили через него. Рядом с ним уже вилась девица из “карты”, кажется Лесси – давняя любовница.

И многие-многие другие люди, мужчины и женщины, света и полусвета…

Я жал им руки, они приветствовали меня, многие отводили взгляд, откровенно не понимая, что здесь делает Амадей Галлан, ведь их приглашала Ева Новицки… так некстати ушедшая вместе с принцем.

Впрочем, вскоре она вернулась.

– Вы бы вели себя поскромнее, – едва слышно произнесла она, поравнявшись со мной. – Слуги задают много вопросов, с чего бы ощущаете себя здесь хозяином?

– Пусть привыкают, – самоуверенно отозвался я. – Впрочем…

Продолжить не успел, в толпе лиц мелькнула физиономия Горски.

Это чистое издевательство? Что за вечер незваных гостей? Если появление принца еще можно было проглотить, то, что тут забыл душеприказчик покойного Новицки?

Увидела его и Ева.

Ее взгляд в мгновение стал воинственным, а пальцы сжались в кулаки, как если бы она была готова к бою прямо сейчас.

– Спокойнее, – произнес я. – Я выставлю этого болвана, как и обещал, решу эту проблему.

Но Ева молчала, будто набрала в рот воды. Не похоже на нее, я взглянул на девичье лицо, и увидел, как по коже разлилась болезненная бледность.

– Вам плохо?

– Н-нет, – едва слышно проронила она, но взгляд панически метался по толпе, словно она кого-то там искала. – Где Карл?

Странный вопрос. И еще более странная потребность в старике, приехавшем сегодня утром.

Про Карла Вилье я знал преступно мало, но по какой-то причине, Ева за него цеплялась – и эту тайну я собирался разгадать намного позже.

– Нам нужен Карл, – еще раз произнесла она.

В тем временем Горски громко откашлялся привлекая все внимание к себе.

– Дамы и Господа, прошу прощения, что собираюсь испортить этот вечер. Но у меня важное объявление!

Мертвенная тишина повисла в саду, прерываемая лишь стрекотанием цикад.

– Я докажу, что эта девушка самозванка, – Горски указующим перстом ткнул в Еву, и окружающие нас люди хлынули в стороны, словно расчищая площадку для будущей сцены.

– Немедленно уходите, Горски! – потребовал я. – Вас не приглашали!

– Мне и не нужно приглашение, – победно выдал бывший душеприказчик Эстебана. – Я принес правду. Эта девушка – никакая не Ева Новицки. Ее зовут Кларентина Вилье! И последние десять лет она обучалась в военной академии своего отца! И в доказательство этого у меня есть свидетель!

Горски вытащил из толпы незнакомого молодого щегла – тощего, высокого и с тонкими завитыми усиками над пухлыми губами. Скользкий мерзкий тип – мне сразу не понравился.

– Эту девушку зовут Кларентина, – громко объявил он. – Она незаконнорожденная дочь Вилье и какой-то шлюхи, у нас в Женьерской академии все об этом знали! Однажды я предлагал ей руку и сердце, но она отказала… теперь я знаю почему, у них с отцом всегда был план! Выдать ее за богатую наследницу Новицки.

– А вы кто такой? – я сделал шаг вперед, руки чесались набить щеглу морду.

– Виконт Лакруа, – гордо выдал юнец

Я обернулся к Еве, та стояла бледная и растерянная.

– Вы его знаете, мирель? – как можно более спокойно произнес я.

– К сожалению да… – пробормотала она.

И в этот момент толпа расступилась, выпуская Карла Вилье.

– Я говорил, что яйца тебе отстрелю если еще хоть раз, увижу рядом с Евой? – обманчиво спокойно произнес он. – Говорил?..

Моя бровь невольно вздернулась вверх. Я не знал Вилье хорошо, но что-то подсказывало, этот человек мог и умел себя сдерживать, так к чему этот спектакль, который для Евы сейчас был совершенно не выгоден.

Если Ева, все же Ева?

Некоторые сомнения закрались даже у меня.

Я бросил взгляд на растерявшуюся девушку, впрочем ее замешательство уже прошло.

– Немедленно покиньте мой дом, – громко объявила она, делая наступательный шаг. – Эти дешевые провокации можете оставить для газет, мистер Горски.

– Я буду требовать экспертизы у менталиста! – процедил душеприказчик, глядя на нее.

– Ваше право, – с прищуром ответила она. – И когда он докажет вашу клевету, я с вас три шкуры спущу за этот цирк, который вы здесь и сейчас устроили.

Виконт Лакруа мстительно усмехнулся, подкручивая тонкий ус, похоже между ним и Евой была давняя обида:

– С меня тоже шкуру сдерешь, Кларентина? Вся академия знает, кто ты.

– И что? – Ева гордо окинула взглядом собравшихся. – Думаю, стоит громко и во всеуслышание рассказать правду о том, где я была эти годы.

Окружающие притихли, будто стервятники перед будущим пиром, ведь такое количество сплетен, которое сейчас могло зародиться – редкое событие, чтобы пропустить хоть одну мимо ушей.

– Я Ева Новицки, законная дочь Эстебана Новицки, пряталась все эти годы в Женевьерской Военной Академии под чужим именем, ради собственной защиты и безопасности.

– Защиты от кого? – не успокаивался Горски. – От вашего отца? Да он дня не проводил, чтобы не переживать о том, что вы исчезли. И нет, не было никакой Академии, Ева всегда пряталась на ферме у тетки.

– Хитрый обман, – усмехнулась девушка. – Мы вас провели. И любой менталист скажет, что я не лгу!

Глаза Горски забегали по толпе собравшихся, и остановились за моей спиной. Выражение лица душеприказчика сделалось победным.

– Леди Герань! – воскликнул он, и даже я невольно обернулся, чтобы окинуть взглядом почтенную леди. – Вы славитесь тем, что не единожды подливали своим врагам зелье правды!

Худощавая сухонькая старушка, кокетливо и притворно, ужаснулась таким обвинениям. Впрочем, большинство собравшихся знали, что Горски сказал чистую правду.

Герань была опасной стервой с запасами ядов и зелий на любой случай жизни.

– Как вы можете? Я не такая!

– И все же, наверняка у вас с собой есть пара пузырьков! – напирал Горски. – Я настаиваю, чтобы эта девушка при нас выпила зелье правды! А если откажется, мы будем знать, что она лжет! Ведь менталиста среди нас нет…

Толпа заинтересованно зашепталась.

Леди Герань же смотрела на меня, будто ожидала моего одобрения.Хитрая стерва! Неужели, уже знает о моих планах и помолвке?

– Ева? – то ли позвал по имени, то ли спросил я.

– Я против этого балагана! – вновь вмешался Вилье, – Это унижает достоинство…

– Я выпью, – громко и с вызовом произнесла мирель Новицки. – Мне нечего боятся.

Старушка Герань будто только этого и ждала, по-старчески откашлялась и будто фокусник достала из рукава крошечный пузырек с темной жидкостью.

– Нужно всего пару капель, – прошамкала она, а одна из приглашенных официантов с готовностью поднесла бокал с вином, в который и добавили снодобье.

Ева протянула руку за напитком, когда я остановил ее.

– Позвольте? А почему мы проверяем почтенную мирель, пригласившую нас на этот ужин. А не человека, который заявляет, что она лгунья? – Я указал на молодого виконта: – Вы ведь не против, первым отведать из этого кубка? Будьте в конце концов мужчиной, подтвердите свои слова!

Юнец вспыхнул, горделиво выпячивая вперед грудь.

– Думаете, я лгу? Да вы можете напоить зельем правды хоть всю Академию, – он шагнул вперед, выхватывая вино из рук Евы и делая большие глотки. – Я докажу, что не …

В следующий миг, бокал выскользнул из его рук, упал на землю и остатки вина впитались в почву.

Виконт схватился за горло в попытке вдохнуть, но вместо этого его глаза наливались кровью, а вены на шее вздувались…

Испуганные люди отшатнулись прочь.

Все, кроме Евы.

Она бросилась на помощь.

– Тут есть лекарь?! Вы что не видите? Ему плохо!

Во мне же проступила ярость, это вино должна была выпить Ева.

В мгновение я подлетел к Леди Герань.

– Что ты ей подлила, старая карга?

В глазах старухи плеснулись испуг и растерянность.

– Я не… Я не… – она торопливо принялась вытряхивать из рукавов многочисленные пузырьки, чтобы в чем-то убедиться. – Я не могла ошибиться… Это было зелье правды! Я никогда не ошибаюсь!

– Противоядие! – выкрикнул я. – У вас наверняка есть!

– Но я понятия не имею, что он выпил! – лепетала леди Герань. – Должно быть яд был в вине. Попробуйте это! Возможно, этот состав подойдет.

Она сунула в мою руку холодящую кожу склянку, и я бросился к пострадавшему, над которым сидела Ева, опустив руки и не шевелясь.

– Противоядие, – выдохнул я, но она вскинула на меня потухший взгляд.

– Уже поздно, – едва слышно выдохнула девушка. – Он мертв…

– Вот видите! Видите! – голосил Горски на фоне общей суматохи. – Она убила единственного свидетеля! Устранила! И этот… метаморф! Гамбит! Ей помог! Вы все еще верите, что она дочь Новицки?!

И тут у меня лопнуло терпение.

Я поднялся и рывком настиг этого зазнавшегося урода. Схватил за грудки, тряхнул, так сильно, что если бы было возможно, то его душа выпала бы из тела.

– Если кто-то и убил этого парня, то не я, и уж точно не Ева. А ты, когда притащил на этот вечер! Не знаю, чего ты добиваешься, но если я еще раз, увижу тебя рядом с этим домом или Евой, узнаю, что ты распространяешь слухи, или еще как-то мне мешаешь…

– Что?! Что ты мне сделаешь? – выдохнул Горски. – Убьешь? Как его? Подсыплешь яд?

Его взгляд источал столько ненависти, столько бессильной злости, в ответ на которую, мне хотелось лишь смеяться.

Если бы он знал то, что знаю я – его улыбка бы давно стерлась и превратилась в ничто. Поэтому я едва слышно прошипел, зная, что Горски быстро смекнет, что к чему:

– Я расскажу всем кто убил Эстебана Новицки.

Во взгляде душеприказчика мелькнул испуг:

– Ложь! Эстебан Новицки умер своей смертью.

– Неужели? У меня есть доказательства обратного, – припечатал я, с удовольствием наблюдая как мертвенная бледность разливается по лицу Горски. – Я все знаю, и молчу просто потому, что мне выгодно. До поры до времени…

Я выпустил Горски из захвата, и тот не преминул возможностью исчезнуть, как можно быстрее.

– Где официантка, подавшая вино? – услышал я голос Евы, она искала ее среди слуг, но похоже не находила, просто метаясь по саду и задавая вопросы. – Кто проверял персонал? Где капитан? Он ведь докладывал, что проверил безопасность!

Откуда-то соткался блондин в форме, принимаясь отчитываться Еве, Карлу…

Но я искал в толпе не служанку, потому что, кому как не метаморфу знать, насколько легко подделать чужую внешность и одежду.

Я скользил взглядом по знакомым лицам важных персон, девочек из “карты”, гвардейцев, и не находил искомого.

Нестыковок, то, что всегда выдает метаморфов в толпе. И наконец нашел.

Бледная высокая женщина стояла в тени деревьев, привалившись к витой кованной пергале у беседки. Казалось, дама вот-вот упадет, таким слабым со стороны казалось ее сутулое тело, но возможно эта немощность была лишь обманом.

– Вон она! – выкрикнул я бросаясь к ней наперерез через толпу, понимая, что если метаморф захочет, то улизнет, и важной будет каждая секунда.

Женщина у беседки вздрогнула от моего голоса, и на мгновение наши взгляды пересеклись.

Всего на секунду я увидел, как черты ее лица плывут, изменяясь, и мне нужно было лишь успеть словить ее раньше, чем она скроется.

Грянул выстрел, это кто-то из гвардейцев решил проявить прыть, но сделал только хуже.

Перепуганные насмерть гости бросились в разные стороны, кто-то толкнул меня в бок, и я потерял незнакомку у беседки.

Паника и неразбериха.

В этой кутерьме, я слышал голос Вилье, пытавшегося всех успокоить.

Капитан гвардии отдавал приказы подчиненным, грозя всеми карами за открытый без приказа огонь.

Кричали девочки, сыпала проклятиями леди Герань, что больше ноги её в этом доме не будет. И все как можно скорее пытались покинуть злополучный сад.

Что ж не так я представлял собственную помолвку!

Наконец я достиг беседки, рядом с которой уже никого не было. Огляделся, в поисках следов, но если они и были, то их успешно затоптали.

В сердцах ударил кулаком об увитую растениями пергалу, и мелкие лепестки посыпались, будто розовый дождь вперемешку с пыльцой.

Было бы даже романтично, если б не такие трагичные обстоятельства.

Помолвка сорвана, Еву едва не убили, горсти разбежались, зато есть труп молодого виконта!

Я обвел взглядом сад, а точнее то, что осталось от “вечеринки”. Никого из живых не осталось, кроме Евы.

Она стояла в паре метров, смотрела на меня и казалась собранной, как никогда за вечер. Я ожидал услышать от нее все что угодно, кроме:

– Я уже видела эту женщину, и запомнила ее лицо до изменений… Именно она облила меня дерьмом в вечер, когда взорвалась “карта”. Из-за нее я буквально опоздала на собственную смерть. Но мне казалось, это случайность.

– Если ты права, то таких случайностей не бывает. Сегодня она хотела тебя убить!

– Тогда что изменилось? – Ева зажмурилась будто от головной боли. – Ведь до этого она меня спасла? И вообще, кто она?!

Последний вопрос прозвучал и повис в воздухе, звеня интонациями. И я вдруг осознал, что девушка, которая всем кажется настолько сильной, стоит передо мной и держится из последних сил, чтобы не разрыдаться.

Я сделал к ней шаг, и совершил то единственное, чем мог сейчас помочь.

Обнял ее, настолько сильно, насколько это вообще было допустимо между нами.

Я ожидал встретить сопротивление, что Ева продолжит играть в гордость, вывернулся из моих рук, но она не стала.

Будто птица со сломанным крылом, она притихла.

Я ощущал теплое дыхание девушки на своей груди через одежду. И сам тайком вдыхал аромат ее волос, неуловимый, ненавязчивый, и в то же время притягательный. Ева пахла фиалками и цитрусами.

– Я верю, что ты не лжешь, – произнес возможно такие важные для нее сейчас слова.

Она ничего не ответила, просто молчала…

И я понимал, что мне нужно сказать еще что-то, но только не знал что.

Может, стоило рассказать ей правду о Новицки? И втором завещании? Но тогда я бы нарушил свое обещание Эстебану..

– Если бы я приняла дар отца, ничего этого не произошло, – неожиданно отстранилась она, и я увидел в уголках ее глаз слезы. – Горски бы не посмел меня ни в чем обвинять, и этот парень бы не умер… Никто бы не умер!

Казалось, вот они те заветные слова, которых многие ждали. Ева была согласна на принятие дара, добровольно! Воля ее отца была почти исполнена, мне нужно только лишь чуть-чуть ее дожать, прямо сейчас, но я медлил.

– А как же камень души твоей матери? Ты готова отступить сейчас? – зачем-то спросил я.

Она посмотрела на меня взглядом полным боли и отчаяния.

– А у меня есть выбор?! – и я услышал как что-то сломалось в ее голосе. – Мне нужно стать нейтрализатором, иначе произойдет что-то еще более страшное. Нежели произошло сегодня. Принц предупреждал…

Я не понимал о чем она говорит, но видел, как тот невидимый стержень, который держал волю этой девушки все то время,что я ее знал,, ломается прямо сейчас. Ева сдавалась, принимала это отчаянное решение, и я не понимал, почему?

Разве одна смерть какого-то паренька могла так повлиять? На нее? На прагматичную, решительную, готовую если понадобиться пристрелить в упор? Обучавшуюся десять лет в военной академии Еву Новицки?

Пусть я рассуждал цинично, но такие как она могли переступить через подобное. Так почему же Ева была готова сдаться?

– Я не понимаю? Ты десять лет бежала от дара, чтобы сегодня передумать? – я не мог не задать ей этот вопрос.

– Потому, что грани миров трещат, – непонятно к чему относящееся произнесла она. – Даже если не виконт Лакруа, сегодня бы все равно кто-то умер… Сегодня кричала банши, и выхода только два… либо убить ее, либо мне принять дар.

Ева будто входила в транс, и мысли ее начинали путаться, Я же не понимал о чем, она говорит.

Я схватил ее за плечи, тряхнул. пытаясь возвать к здравому гласу. Может у нее был шок?

– О чем ты? Ева, посмотри на меня!

Она подняла на меня глаза и отчетливо произнесла:

– Мне нужно найти новое завещание отца, иначе мне не передадут его дар, раньше чем через год.

– Но зачем? – все равно не понимал я, и мою душу рвало на части.

Я мог достать завещание Новицки и отдать его Еве через пару часов, вот только теперь внутри все сопротивлялось исполнению последней воли ее покойного отца.

И разве не говорил он, что второе завещание – это лишь перестраховка? Предусмотрел ли он такое положение событий, которое развернулось сейчас?

В моих силах было сделать так, что Ева никогда не найдет последнее завещание Новицки, и прямо сейчас мне хотелось, уничтожить конверт, чтобы она не принимала проклятый дар.…

– Если ты станешь нейтрализатором, то изменишься! – я помнил портреты, которые украшали дом Эстебана и безжизненные глаза изображенных.

Я помнил Новицки, который несмотря на свои поступки по отношению ко мне, и многим другим людям, любовь к Серадолине и к дочери, порой становился чудовищем. Словно в нем жило две личности – человек и монстр.

Теперь когда я узнал Еву, все во мне сопротивлялось такому исходу. Мне было бы плевать на нее, окажись она другой, такой как описывали… невнятной соплячкой с фермы. Но эта Ева была другой!

Мне не хотелось ее терять, за нее хотелось бороться!

– Ради чего эта жертва? – повторил я. – Неужели нет других вариантов?

– Есть, – отозвалась она. – Но мне они еще больше не нравятся. Лучше стать нейтрализатором чем убийцей.

– А если ты умрешь? – я зацепился за последнюю соломинку. – Твоя мать разве не это предсказала?

Ева вздрогнула, но все же ответила:

– А еще она сказала, что все мы должны идти на жертвы ради общего блага. Возможно, под смертью она имела ввиду лишь то, что я действительно уже никогда не стану прежней… Как однажды сказал мой отец…

– Нейтрализаторство – маленькая смерть, – вместо Евы продолжил я, потому что тоже слышал эти слова.

Просто когда-то давно, в прошлом которое почти забыл…

***

Она стояла у зеркала…

Чужая личина сползала с лица, а ноги подламывались. Сил больше не оставалось.

И нее никогда не было сил… слишком слабенькая, даже для метаморфа. Такие как она бесполезны…

И все же, она это делала, каждый раз снова и снова, не зная до конца, удастся ли вернуться в свой облик… либо умереть…

Но разве цель не оправдывает средства?

Когда на кону нечто большее, чем она сама?

Нечто такое, за что нужно и не жалко умереть?

Она вновь посмотрела в зеркало, множество морщин прочертили ее лицо, делая старше, чем была на самом деле.

Нутром ощущала, следующее обращение станет последним.

И все же потянулась к шкафчику, где в небольшой тайнике лежали три конверта.

Два вскрытых и третий, который она откроет прямо сейчас.

Внутри лишь дата, время и короткое задание, которое нужно исполнить.

***