Карьер

Август в этом году выпал нежаркий. Сверху мерзко брызгало дождем, рано опавшие листья шептали что-то под ногами, а я пытался сдержать уголки губ, не пуская победную улыбку на свободу. Подуло в спину, не сильно: ветер уверенно обыскал тело, беззастенчиво проникая под одежду, и мне невольно захотелось поднять руки: «Сдаюсь…»

Он шел впереди: не оглядываясь и не смотря по сторонам. Шагнуть чуть шире, протянуть руку и кончиками пальцами коснуться горбатой выпуклости рубашки. Стоп! Еще не время… А ветер подталкивает вперед, чертов провокатор.

Я уже час иду за ним. Лениво всматриваясь в лица на улицах города, иногда читая названия, но при этом не запоминая ни слова. Смысл? Как же хочется протянуть руку и схватить его за тоненькую шейку. Коротко стриженый затылок притягивает взгляд, капли пота на коже чуть ниже линии волос. Надел, как обычно, курам на смех, яркую рубаху на два размера больше. Жалкое худое тельце в раздуваемой ветром упаковке, много ткани - дабы прибавить себе значимости и массы. Дурачок… В руках - старый зонт и пакет, натягивая прозрачные стенки, из пакета рвется наружу круглая коробка с кремовым тортом. За полчаса прогулки торт постепенно съезжает набок, и вновь сдерживаю улыбку: «Ты жалок, парниша, жалок…»

Невольно задерживаю дыхание – объект слежки останавливается и поднимает руку, злосчастный, обрызганный грязью пакет взмывает вверх. От рваного движения коробка окончательно заваливается, и бедолага-торт плющится белой массой о пластиковую стенку. Стою чуть поодаль, в тени деревьев, и смотрю, как он достает из переднего кармана сигареты, поспешно прикуривает. Затем, сделав шаг, роняет ее на землю в ворох бордовых листьев. Матерится и вновь пытается прикурить: нервно чиркает зажигалкой у перекошенного рта, а кремовая масса елозит по пластиковой поверхности, оставляя липкие следы. Ухмыляюсь и набираю номер, мобильник оттопыривает задний карман его прилежно отутюженных брюк – пусть парнишка попрыгает еще…

***

- Ну, и где, спрашивается, денег взять? – смотрю на свое отражение в зеркале, бритва чертит линию на щеке, повторяя мое движение.

– Красавчик… - восхищаюсь собой и медленно переношу бритву на другую сторону, провожу устало, снимая с кожи белую пену вместе с жесткой порослью щетины. Поболтать с самим собой – милое дело. Только хорошего собеседника найти не сложно, авот услышать его редко получается. Вот и сейчас молчит, корчит рожи, а ведь деньги нам с ним действительно нужны, только взять их негде. Смываю остатки пены водой и сдабриваю кожу лосьоном, постанывая от удовольствия. Бодрит…

- Какого хрена, тебя спрашиваю, я взял кредит? – дышу в зеркало, скрывая выражение растерянности на лице. - Потратил последние копейки на десятипроцентный взнос, а теперь с чего отдавать? Ни работы, ни наследства, ни друзей, чтобы занять нужную сумму. Пропил все, скотина…

На кухне, пнув табуретку, сажусь верхом и пытаюсь вкусить приготовленный собственноручно кофе. И кто учил меня готовить?

- Никто, - роняю в тишину и прислушиваюсь к отраженному пустыми стенами звуку.

Детдомовец. Квартира на окраине - социальная подачка при «освобождении». Никому особенно не нужный житель Красноярска. Первое время пытался устроиться на работу – брали, не спорю, но я уходил, так как хотелось большего. Искал, проверял себя и щупал жизнь, и иногда ведь везло! Думал и на этот раз повезет - не вышло. Полгода безработный оболтус, слава Богу, не голодный и с крышей над головой. Но и за нее надо платить: ворох счетов за коммунальные услуги лежит неровной горкой в другом конце стола.

- Платить… Надо платить по счетам, - резко ставлю чашку на стол и часть коричневой жижи, выплескивается наружу, растекаясь пятном на вчерашней газете. Лениво слежу как бумага впитывает отвратительный на вкус напиток и невольно натыкаюсь взглядом на объявление: «Ты можешь сам найти выход и средства! Рискни малым и выигрывай намного больше…», - отодвигаю чашку в сторону: «Новая игра для сильных духом, рулетка судьбы и случая. Проверь себя и свои возможности. Позвони и попробуй на вкус удачу».

- А может, рискнем? – обращаюсь в пустоту однокомнатной берлоги и утвердительно киваю в ответ.

***

На звонок ответили сразу, приятный женский голос объяснил куда подъехать и я, недолго собираясь (много ли нужно? рубашка да брюки) – отправился на собеседование. В просторном кабинете с кондиционером, приятно остужающим разгоряченную кожу, заполнил анкету и в другом помещении, чуть по-меньше - сдал анализы. Голубоглазая медсестра объяснила, что это необходимо, так как мне предстоит небольшое спортивное состязание, к которому меня могут не допустить, если врачи не подтвердят мою физическую полноценность. Прошел. Выдали квитанцию и попросили оплатить в течение недели, после чего – явиться в офис для заполнения какого-то договора.

Стоя на улице, вдыхал городскую пыль, поднятую с земли августовским дождем, и смотрел на любезно подсунутую перед выходом инструкцию. По сути, она ничего не объясняла: платишь определенную сумму и действуй. Тебя определяют в группу игроков из нескольких человек, группе в определенный момент выдается задание, и тот, кто выполнит его первым – проходит в финал. Победитель тура получает выигрыш – утроенную сумму первичного взноса, а в финале – пятьсот тысяч рублей дополнительно. Что за задание инструкция не объясняла, и что будет с проигравшими – тоже. И с кем будет состязаться победитель в финале осталось загадкой. Немного подумав и посоветовавшись с самим собой, я решил попробовать ее разгадать. Осталось определиться с суммой взноса и где ее взять. Если занимать у Маринки, придется остаться на ночь, а может и на больший срок, а не хотелось бы. Но, кроме нее, взять больше не у кого. Было дело - переспал ссорокалетней продавщицей ближайшего к дому супермаркета. Зато теперь отоваривался там периодически и бесплатно. Маринка, так Маринка… Торт ей купить что ли?

***

От Маринки ушел только через трое суток, неудобно было сразу бросать бабу после того как та отсчитала сотню, легко так отдала, как свое тело… А я Маринке отдавал долг три ночи подряд, насаживая рыхлые ягодицы сверху, представляя рядом голубоглазую медсестру в прозрачном белом халатике.

Ушел рано и плотно прикрыл за собой дверь. Отстоял очередь в банке, среди гула старушечьих проблем и новостей. И доступ в игру наконец-то был получен, а, может быть, и ключ к сердцу медсестрички заодно.Договор подписал, почти не читая – собственность в залог оставлять не нужно и это главное. А то, что я без претензией, если что-то вдруг – и так, понятно. Иначе я бы не сидел перед очкастым уродом, который медленно сверял мою подпись с такой же в паспорте.

- Ну, что ж, Сергей Владимирович, добро пожаловать в игру! – прогнусавил очкарик наконец и встал, чтобы пожать мне руку.

- Добро… - улыбнулся я в ответ и прошептал себе чуть слышно: - Понеслось!

Группа попалась забавная. Если честно, на фоне рослых и мускулистых соперников, я казался подростком. Впрочем, моя худоба смущала многих. И многие потом не досчитывались зубов или вправляли суставы в травмпунктах. Детдом научил меня ставить заблуждающихся на место, справимся и с этими. В кабинет вошла медсестричка-голубоглазка и вколола каждому что-то чуть выше локтя.

- Против инфекционное, на карьер Дивногорский сейчас поедете, - улыбнулась пухлыми губами и скрылась за дверью. «Зачем на карьер?» - читалось в глазах парней, а я бормотал нечто подобное.

Перед тем, как посадить в микроавтобус, нас завели еще в один кабинет, там пришлось раздеться догола и войти в стеклянную камеру. Рентгеновский снимок, что ли делать собрались? На фиг надо? Но правила игры придумали не я с парнями. Пришлось подчиниться. Неприятная оказалась процедура, парни и чувак в очках ухмылялись до ушей, рассматривая мое худощавое тело сквозь прозрачные стенки, а меня прессовал какой-то прибор и елозил по коже шершавой поверхностью. Ничего… Потерпим, не долго им осталось – улыбочку-то сотрем!

***

Жалко мне его. С легкой усмешкой наблюдаю, как он, услышав мой звонок, роняет торт в лужу, да и пачка сигарет летит следом, брошенная туда в сердцах. Приглядываюсь – пустая. Матерясь, наконец, вытаскивает из кармана мобильник, а я сразу бросаю трубку. Попрыгал немного, красавчик? Теперь иди куда шел, а я позже подойду, еще не время…

***

Первый раз за все время я подумал: «Куда я подвязался?» Только ответить не успел: из второго микроавтобуса вышли люди в камуфляжных костюмах и в тугих черных масках на голове. Мы же, выстроившись в шеренгу, стояли обнаженные на краю карьера, спиной к обрыву и молились, кто как мог.

- Объясняю правила первого состязания, - выступил один из организаторов. – Вы должны по сигналу отступить на шаг назад и начать бежать на месте, тот, кто не свалится вниз и удержится на песке, осыпающимся под весом тел и движением ног, дольше всех, будет считаться победителем. Дисквалификации будет подвержен участник, который попытается раньше временивыбраться на устойчивую поверхность. Правила ясны?

Мы молча киваем в ответ. Месить ногами песок… Это напоминает сказку о бедных лягушатах. Где только один смог взбить молоко в тугое масло и выбраться наружу. Но взбить песок невозможно.

- Господи, помоги… - услышал я чей-то голос, быть может, даже свой.

Стоящий напротив нашей обнаженной компании камуфляжник поднимает руку и резко опускает ее вниз: - Пошли!

Шагаю назад и ощущаю, как почва живой массой уходит из под ног.

***

Мы вошли в пропахший кошками подъезд, он чуть впереди, я незаметно вслед за ним. Осторожно, стараясь не шуметь, поднялся на третий этаж, позволив ему завернуть за угол и нажать на кнопку звонка. Некоторое время терпеливо прислушивался к мерзкой возне и женско-мужскому сочетанию голосов, а затем, при звуке захлопнувшейся двери, потянулся к карману, где была припрятана заначка - последняя сигарета. У меня есть ровно десять минут перед нашей встречей…

***

Я бежал, бежал на месте, меся горячий песок ступнями, а он осыпался вниз, этим движением пытаясь затянуть меня вслед за собой. Вырывался из плена и ступал на еще плотный край и вновь скользил, проваливался сквозь неговниз, и так раз за разом, невольнопредставляя вокруг себя песочные часы: донышко стеклянной тары, сверху падает горячий песчаный дождь. Маленькие острые песчинки образуют в воздухе тонкие вертлявые струйки, которые стекаются в один мощный поток. И этот поток, горячей лавой выливается под ноги, обжигая кожу. Хотелось плакать от нечеловеческих усилий, краешком глаза я случайно заметил, как упал один из моих соперников. Просто исчез из поля зрения и его крик замер неожиданно высоко, сливаясь с палящим солнцем. Прямо перед собой я видел людей в масках, сквозь прорезь вокруг ртов, мне мерещился звериный оскал.

- Что я делаю тут? – пытались спросить мои губы, но дыхание не позволяло вырваться звукам. Стоит ли эта пытка пятиста тысяч рублей? Жутко болели ноги, но я не переставал работать ими, боясь сбиться с ритма, зная, что остановка равносильна смерти. Из поля бокового зрения исчез еще один член нашей группы, скользнул серой тенью мимо и замер криком где-то там внизу. Что теперь? Могу ли я сделать шаг вперед и вырваться на свободу победителем?

Сквозь плотную пелену вижу, что с земли машут рукой, и невольно замедляю бег. Короткий миг перед выходом и, слыша легкий шорох под ногами, чувствую, как я соскальзываю вниз. Словно меня затягивают в узкую воронку времени, поглощает в свои недра - песочные часы.

***

- Выходи… Я на лестничной клетке этажом ниже, - слышу знакомый голос в трубке и оглядываюсь на Маринку, стоит счастливая и режет на куски помятый в дороге торт.

Выскальзываю за дверь и вижу его. В спину светит солнце, сквозь яркую ткань рубахи, высвечивая худощавый силуэт.

- Кто Вы? – шепчу чуть слышно, медленно спускаясь вниз, и на последней ступеньке оступаюсь, падая на заплеванный временем пол. Он протягивает руку, подтягивает меня вверх и я встречаюсь с ним глазами.

- Я это ты…- шепчет сипло и обдает жарким дыханием. – Не нужна тебе эта игра. Слышишь?

Меня пугает фанатичный блеск словно высушенных на солнце глаз, тонкая сеть красных прожилок на желтых белках. Пугает внешняя схожесть и запах обветренной на солнце кожи. Невольно отступаю на шаг назад и ощущаю, как меня мучительно манит открытая дверь там, наверху. Бежать?

- Они заманивают таких вот одиночек, как ты, и испытывают на них новое средство. Наркота какая-то … - пытается втолковать какой-то бред, а я, не понимая значения этих звуков, отступаю на ступеньку выше.

- Вкалывают вроде как против инфекции, и везут в карьер, - торопится сказать двойник, а я поднимаюсь выше еще на одну. – Только нет карьера этого, он в твоем воображении. Нет его…

Еще одна ступенька, черты часто встречаемого в зеркале лица поглощает свет, струящийся из широкого окна.

- И песка нет, ты бежишь только в своем воображении… Сильный укольчик этот! И победителей нет. Не может быть, слышишь? – шепчет он почти неслышно, и я вижу, как достает мобильник из кармана отутюженных брюк. – Позвони куда следует, расскажи об объявлении этом, пусть проверят.

- Сергей, - сзади слышится испуганный голос Марины, и я оглядываюсь на этот звук. – Ты что там делаешь?

Стоит растрепанная, в коротком белом халате, напоминая медсестричку из фирмы.

- Друг вот пришел… - киваю на пустоту.

- Серег, там нет никого… Ты что?

- Ушел наверное…Ты иди, Марин. Я сейчас… - провожаю взглядом ее до двери и вынимаю из кармана телефон. За сегодня звонков не поступало. Медленно поднимаюсь наверх и вхожу на кухню.

- Серег, а ты чего пришел то? – Маринка слизывает с лезвия ножа белый крем. Плохая примета вроде.

- Денег попросить взаймы… Дашь? – нажимаю кнопку выключения и мобильный на последок шипит что-то.

- Опять пропьешь ведь? – Маринка садится устало на высокий стульчик, халатик обтягивает пышные бедра.

- Так с утра не капли… - сую мобильник в карман поглубже. – Ну, что дашь?

- Бери, что есть… - Маринка встает и выходит в коридор, возвращается с купюрами, отсчитывает ровно сотню. А я от радости приподнимаю ее повыше и сажаю пышным задом сверху. Побуду у нее, так и быть, несколько дней, а там посмотрим… Может, и останусь вовсе. Щедрая баба эта продавщица! Да и водка на халяву в ближайшем супермаркете не каждый день встречается. Подмигиваю отражению, появившемуся вновь в висящих на стене часах, и ласково стискиваю крутые Маринкины бедра.