Касание

Он знал: это не случайность. Всё, что происходило с ним в последние дни, — не просто совпадения на фоне усталости. Дар вернулся. Не как прежде — не сдержанный, приглушённый, редкий, а другой, живой, с плотной фактурой, словно слой под кожей, дышащий, чувствующий и наблюдающий вместе с ним.

Первый толчок пришёл ночью. Он спал в своей старой комнате, в квартире, стены которой впитали запах пыли и книг, и проснулся от ощущения чужого взгляда. Но в комнате никого не было. Тем не менее, он знал: его что-то тронуло. Не физически, нет. Это было как будто в голове, между снами. Дар шевельнулся. Проснулся снова.

Роман провёл рукой по груди и нащупал знакомое тепло. Когда он включил свет и встал к зеркалу, то увидел: прямо под ключицей проступал символ. Бледный, но ощутимый. Геометрия круга с прорезями, напоминающая какой-то древний знак, словно клеймо. И он понял: всё начинается снова. Спустя годы, в которых он пытался забыть, заглушить, обескровить внутри себя способность чувствовать чужую память через предметы, всё возвращалось — без спроса.

На следующее утро он отправился на корпоратив бывшей компании — из вежливости, по инерции, в попытке убедить себя, что он всё ещё нормален. Праздник был шумный, с пластиковыми улыбками, бокалами, пустой болтовнёй. Он стоял у стены и ждал момента, чтобы уйти, когда коллега уронила раскрытую сумку рядом с ним. Один из предметов — кулон с выгравированным орнаментом — скатился к его ногам. Роман наклонился и поднял его.

Контакт случился мгновенно.

Мир перевернулся. Он больше не был в зале. Перед глазами — чья-то кухня, грязная, с гаснущей лампой. Женщина кричит, закрывая лицо. Мужчина сжимает руку, в которой сверкает тот же кулон. Вокруг — ярость, страх, и над всем этим — запах обгоревшего металла и крови. И он — внутри мужчины, чувствует сжатие в кулаке, дыхание рваное, сердце гремит. Он кричит: «Я всё помню!» — и в этот момент связь обрывается.

Он резко отдёрнул руку, кулон выскользнул из пальцев и покатился по полу, теряясь где-то между чужими ногами.

Пол ушел из-под ног. Звуки вечеринки ворвались обратно, как взрыв — слишком громкие, режущие. Чьи-то пальцы впились в его плечи, но он не мог отдышаться: в груди кололо, словно кулон раскрошился в лёгких.
«Ты в порядке?» — голос звучал откуда-то издалека. Роман попытался встать, но тело не слушалось — мышцы помнили чужой ужас.

Он вышел с вечеринки, не попрощавшись. У него дрожали пальцы. Воздух казался разрежённым. Символ под кожей пульсировал. Он знал, что этот раз будет иначе. Дар больше не ждёт — он зовёт. Этот кулон... он как повторение. Как будто уже был в его прошлом, хотя был уверен: нет. И это беспокоило.

На следующий день он получил сообщение от неё. Вера. Она всегда появлялась не вовремя и в самый правильный момент одновременно.
«Позвони. Случилось что-то. Похожее на твоё. Умерла моя подруга Кира. Вещи остались. Тебе нужно это увидеть.»

Он не ответил сразу. Он знал, что если ответит, пути назад не будет.
И всё же ответил.
«Где ты?»
«В архиве. Там, где работала Кира. Я жду.»

Он закрыл глаза. Тишина внутри была обманчива. На самом деле всё уже решилось. Ему снова предстоит прикоснуться. И на этот раз — добровольно.

Когда он встал, тело ощущалось чужим. Каждое движение отзывалось лёгкой дрожью, словно органы и мышцы ещё не пришли в согласие с решением разума. Он чувствовал, как по коже проходили невидимые волны — не боль, а ожидание, плотное, почти электрическое. В зеркале отражение смотрело напряжённо. Глаза — темнее обычного. Взгляд — не его. Или уже не совсем его.

На улице дождь. Он шёл быстро, не замечая ни брызг, ни людей, ни шума проезжающих машин. Мир вокруг размывался, будто вместе с даром вернулась и старая фильтрация восприятия — он видел не то, что происходило, а то, что запоминалось. Каждая капля, ударяясь о тротуар, отзывалась в голове ритмом. Символ под ключицей пульсировал — словно метка, словно маяк.

Он свернул в переулок, миновал кафе, в котором когда-то встречались с Верой, и прошёл к чёрному входу в архив. Дверь была приоткрыта. Внутри пахло старой бумагой, пылью и чем-то ещё — влажным, неощутимым, словно воздух пропитан чужими голосами.

Вера сидела за столом. Свет от лампы выхватывал её лицо: бледное, сосредоточенное, с новой морщиной между бровей. Она не удивилась, увидев его. Но глаза её чуть дрогнули — как будто надеялась, что он не придёт, и одновременно ждала этого с той самой минуты, как нажала «отправить».

— Спасибо, что пришёл, — сказала она, не вставая. — Смотри.

Она протянула коробку. Внутри — вещи погибшей. И что-то ещё. Он не касался. Ещё нет. Но уже чувствовал — одно из них зовёт. Не просто ждёт, а взывает, как будто знает, кто он.

Он медленно опустил руку. Контакт — впереди.