Кашевар из Подскалья и 3 с 1/3 дюжины бандитов

Семья у нас была большая. Мой дед с женой, два его сына, один из которых мой отец, да пятеро внуков, двое из которых - мои родные братья. Жили не плохо, так как у деда была большая горшечная лавка. Ей и кормилась вся семья, живя дружно и работая у главы рода на подхвате. Дед лепил горшки, бабушка помогала их обжигать, а дети работали на сбыте. Мой дядя продавал, а отец - возил горшки от мастерской до лавки и выставлял их на полках. Горшки были разные - большие для хранения круп и напитков и маленькие - для готовки и хранения приправ. Жили мы на далеком и холодном побережье Запада, потому разных видов глин там хватало, а вот мастерство и секрет изготовления горшков там не знали. Их привез с собой мой дед, когда переехал с не менее далекого знойного Юга и сразу же стал использовать, как единственный и уникальный вид заработка на жизнь в новом месте.

До него, конечно, в том городе знали глиняную посуду. Ее покупали у торговцев и дельцов, заезжающих сюда поторговать и сорвать хорошую цену. К тому же местные любили хорошо поесть из чистой и удобной посуды, которую делали из дерева, как на Востоке и даже из разных металлов, придумав этот метод самостоятельно. Но те, кто есть на серебре и золоте - знает, как не удобно и расточительно это занятие - держать в руках довольно тяжелый для кухни металл. Да и много ли таких? Серый люд и вовсе - не то что золото и серебро, они и железо то не могли себе позволить. Потому даже в трактирах и тавернах миски были деревянные, а ложки и кружки - оловянные. Редко, когда медные, они тоже покупные с Юга.

И вот появилась лавка деда. Его изделия никогда не лопались от большого тепла, не трескались от воды, да и не так часто бились. К тому же весили довольно мало, по сравнению с металлическими подобиями. За что новую посуду полюбили и со временем стали закупать вдоволь. Ведь стоила она куда меньше привозной.

Дед стал прилично богат. Начал жить на всем готовом и на радость себе и своей семье. Не как Высокие, но и не как Серые, разумеется. Стал уважаемым человеком и даже помышлял открыть свой цех и набрать учеников.

Однако сколько нужно посуды на город?

Долго или коротко, но горожане запаслись глиняными изделиями впрок и даже приезжие из пригородных деревень закупили ими вдосталь. Лавку стали посещать все реже и реже и вот прибыль как-то совсем сошла на нет. Покупатели приходили редко, и то, если разобьют что-либо из ранее купленного.

В дом деда вновь заглянул голод и нищета. Не сразу, конечно, но как-то ненавязчиво и постепенно стали о себе назойливо напоминать.

Дед пытался как-то решить этот вопрос: искал связи для поставок изысканных видов посуды богатым горожанам и даже Высоким, пытался наладить продажу в окрестных селах и городах по соседству. Да только куда там - Высокие предпочитают все привозное, а в пригороде и ближайших городах "своя кухня". К тому же, стали ревностно поглядывать на моего деда занимающиеся грузоперевозками дельцы. Ведь, по сути, дед, что называется, залез на их "землю".

В общем, если коротко, то подстерегли как-то моего предка и ограбили. Отняли все деньги, что при нем были, а что не смогли унести, то разбили и сломали. Самого деда избили и взяли в полон, пока выкуп не предоставит его семья. Мы, то есть.

Что ж, старика мы выкупили, продав, что было, помимо глиняных изделий. И дед вернулся. Да только жена его не перенесла плохих известий и слегла. Перед самым возвращением старика отдала душу В.Е.Ч.Н.О.С.Ти.

Когда дед узнал, то не на много пережил ее - медленно угас и однажды попросту не проснулся. А перед смертью, заранее, собрал нас - его потомков и разделил не богатое наследство: одному сыну дом, второму лавку.

Моему отцу достался дом. Хотя к тому времени у дяди уже был свой и лавка ему пришлась как раз к месту. Занял он где-то денег, да стал разные наливные, да сыпучие приправы продавать. Дело в том, что на побережье Запада полно рыбы и прочих морских продуктов. Еда не плохая, но быстро приедается. А с добавками, да специями южными - самое оно будет.

А вот отцу моему не повезло. Впал он в авантюры, да еще какие!

То пробовал он глину копать, да сбывать на Торгу, то лес рубить на дрова, а то и рыбу ловить. Да все не ладилось у него. Точно проклял его кто.

По глине он был и правда мастер - дед научил искать, да хорошую среди посредственной различать. Вот только кому она нужна? Лепить да изделия из нее делать в городе не умели. Потому и скупать никто не стремился. Так - фундамент подмазать, да по мелочи куда. Однако денег на таких продажах не сделаешь.

Лес, вот, рубить - выгодно, но не в одиночку же! Опасно это. Стоит зайти по дальше и вот уже за каждым кустом кишмя кишат мобы. Пойдешь за дровами, а в итоге сам чьей-то добычей станешь.

А в рыбной ловле конкуренция большая. Рыбаки, что с рождения этим занимаются, куда успешнее и сноровистее начинающего. И даже удача тут не помощник. Кто в ремесле больше понимает, да дело свое разумеет, тому и удача сопутствует. А мой отец - тот еще рыболов.

Вот и занялся он грузоперевозками. Да не простыми, а запрещенными. Контрабандой в общим. Возил меж городами редкости всякие и на разнице цен некоторую выгоду стал иметь.

Но торгаш из него так себе. Не то, что дядя мой. Тот заговаривать зубы, да людей убалтывать с рождения научился. Ему тебе ненужную вещь продать, что вздохнуть. И ведь продавал же.

Им бы с отцом моим объединиться, да дела вести. Но куда там! Рассорились они из-за наследства. Пуще всего на свете. Вот и выживали как могли, порознь.

Дядя мой не понимал, почему он, старший сын, не получил все - и лавку, и дом. Традиции наследования, мол, священны! Когда же его упрекали, что стоило бы постыдиться: у него есть свой дом, а у моего отца нет - что ж его на улицу выгонять жить? Дядя, как правило, не мог на это ответить и терялся в своих мыслях. Правда только пока новая вспышка гнева не обрушится на его младшего брата, за то, что тот и так сидел на шее у родителей, в то время, как старший трудился, копил деньги и даже обзавелся своим домом. На самом деле свой, так сказать, дом он получил, выгодно вступив в союз с дочерью без времени погибшего местного горожанина. А вместе с ней дядя получил и дом. Так что это скорее удачный, или даже выгодный, случай, а не достижение. Но глупого не переубедишь, если он уже вбил себе что в голову, и потому отец мой очень был расстроен. Ведь он, хоть и жил в отличии от своего брата с родителями, но все же о них заботился. В тоже время дядя очень редко навещал моего деда и бабушку. И от этого мой отец брата недолюбливал.

И вот после распада большой семьи, по понятным причинам, двое братьев - мой отец и дядя, - начали свой путь устроиться в жизни, при изменившихся условиях.

И как не странно, они их нашли. Дядя договорился с дельцами о поставках ему с Юга тканей и шерсти, из которых нанятые им ткачи ткали и шили одежду. Теплые вещи вообще всегда в цене. Особо, когда город стоит на побережье. А мой отец - если чем и занимался регулярно, то лишь шел в наем разнорабочим.

Вот как-то возвращался он с дальних полей, где работал с другими такими же вольнонаемными работягами, на участке одного зажиточного фермера. Да припозднился и решил заночевать у подлеска, чего, как известно, делать ни в коем случае не следует. Опасно.

Но отец так устал, что взобрался на дерево и в его ветвях вскоре уснул.

Когда же он проснулся, то увидел такую картину: под ним, через лес, двигалась колонна наемников, разодетая в кожаные одежды черного цвета, с короткими тесаками и топорами. Они тянули за собой тележки и толкали перед собой повозки груженые чем-то скрытым от глаз покрывалами и натянутыми тканями. Впереди и по бокам от процессии вооруженные и на конях двигались залихватского вида воины, их кони хрипели и рычали на всю округу, что и разбудило моего отца.

"Бандиты!" - подумал он и затаился.

Страх сковал моего родителя, но в тот же момент он вспомнил, что за информацию о разбойниках хорошо платят в городах торговые гильдии. Особенно, если выдать логово бандитов.

Собравшись с духом, отец решил проследить за процессией, благо было темно и двигались они неспешно. Родитель некоторое время всматривался в проходящих мимо - а не ошибся ли он?

Вдруг это просто караван ганзейца или дельца-грузоперевозчика?

Но нет. Слишком вычурна для приличного люда была их одежда и слишком уж воинственно и устрашающе выглядела их одежда. А бандиты, как известно, любят наводить ужас на своих жертв и противников.

Отец подождал, пока колонна пройдет мимо и стал перебираться с дерева на дерево по толстым, переплетенным друг с другом ветвям. Разбойники уходили все дальше и дальше в лес, потому деревья здесь росли гуще и пышнее. Родителю не составило особого труда преследовать их, пока бандиты не приблизились к невысокому бугру, поросшему кустарником и мхом, коих в лесу было довольно много. Толи это были засыпанные остатки деревьев, некогда вывороченные непогодой в те времена, когда лес не был столь густой и плотный, толи это изначально были неровности земной поверхности. Отец не знал, но и особо не обратил внимания. До поры.

Вперед вышел один из бандитов, лихо соскочив с коня, и, приблизившись к бугру, развел ветки кустов в стороны. За ними оказалась скрытая железная дверь. Он обернулся и поднял руки вверх, сложив ладони крестом. Его товарищи тут же успокоили коней и в лесу стало тихо. По крайней мере стало гораздо тише и естественные звуки постепенно вернулись - вновь послышались крики летунов, скрип ветвей на ветру и разные трели и пиликанья, определить природу которых отец не мог, да и не хотел.

Меж тем разбойник приложил ладонь к двери и странным образом постучал.

Тук-туки-тук.

В сложившейся почти полной тишине отец услышал какой-то не живой голос с явным оттенком стали. Голос спросил что-то непонятное, вроде "Логинэнпас?" И бандит ответил "Рут" и после этого – три раза повторил слово "Тильда". Холм задрожал и дверь со страшным лязгом отошла в сторону. Разбойники обрадованно засмеялись и стали скидывать покрывала и ткань с тележек и повозок. Глазам моего отца открылось, что бандиты везли разные товары. Это были ткани, украшения, мешки с сыпучими пряностями и южными экзотическими зернами душистых напитков. Он сам был, по происхождению, на половину южанин и потому, по едва слышному аромату, узнал родные сердцу запахи. Но были там и тяжелые сундуки, которые бандиты несли по двое. Они разгружали свои повозки и уносили добычу за дверь. Родитель, напрягая зрение пытался рассмотреть, что там за ней, сквозь открывшийся проход, благо он был широк и высок, но увидел только ступени вниз.

Когда вся добыча была выгружена, разбойники спустились следом, оставив свой транспорт наверху под деревьями, выставив вооруженную охрану. Родитель терпеливо ждал, но бандиты не возвращались. Уже и охрана сменилась, а бандиты все сидели в своем логове.

Рассвело. Зародилось утро. Поднялось Светило над горизонтом, а бандиты все еще были в недрах того холма, что, как понял отец, был всего лишь выходом для подземной пещеры.

"Вот оно - логово бандитов, за раскрытие которого мне хорошо заплатят!" - подумал отец.

Однако ему очень хотелось разгадать загадку пещеры и проверить, а правильно ли он понял, что сказанные таинственные слова предводителя разбойников работают с уст кого угодно? Возможно данное заклинание должно быть озвучено именно им. Либо с правильной интонацией и вкупе с правильными действиями. Стоило проверить и уже тогда спешить донести городским службам и гильдиям.

Еще упорство родителя подогревалось тем, что возможно именно эти бандиты в свое время ограбили и пленили моего деда. Тогда за одно он и за своего отца сможет поквитаться.

Наконец, настал полдень. Разбойники вылезли из логова и сняли охрану. Это значило, что они собираются в новый поход за добычей. Или куда они там ездят на работу? Отец внимательно пригляделся и стал считать. Бандитов было ровно три с третью дюжины и все они были вооружены, что называется - до зубов! Разбойники повскакивали на своих коней и в свои повозки, после чего уехали в том же направлении, из которого и прибыли ночью. Дверь за ними закрылась, а кусты словно сами собой задвинулись.

Долгое время еще сидел и ждал отец, не вернется ли кто из разбойников, не вылезет ли кто из-за двери. Но никто так и не показался.

И понял тогда родитель, что он в лесу один.

Не спеша и беззвучно ступая, он спустился с ветвей дерева, на котором прятался и подошел к заветному бугру. Медленно раздвинув ветки куста, он обнаружил дверь и внимательно осмотрел ее. Металл был цел, ни ржавчины не изъяна. Только темный от земли и словно закопченный от огня.

С замиранием сердца отец приложил ладонь к холодной поверхности и прислушался. Было тихо. Тогда он постучал костяшками второй руки - тук-туки-тук.

- Логинэнпас! - ответил на его стук неживой, холодный голос, словно говорило само железо.

Отец так перепугался, что едва не убежал в панике. И только чувство мести за деда кое-как удержало его на месте. Собравшись с мыслями и взяв себя в руки, он наконец твердым голосом, подражая разбойнику произнес:

- Рут! - И, сделав паузу, добавил: - Тильда! Тильда! Тильда!

Дверь тут же пришла в движение и начала отходить в сторону с неимоверно громким лязгом. Или ему так показалось, в лесной глуши-то. Но вот перед ним открылся проход и ступени, уходящие вниз. Однако отец спускаться не спешил. Он оглянулся и за озирался по сторонам.

А что если звук открывшейся двери кто-то услышал? А вдруг разбойники ушли не так далеко и сейчас вернутся обратно? А если кто-то из них остался внутри пещеры?

Сердце родителя бешено билось, и он некоторое время стоял на пороге открывшейся бездны, не в силах совладать с собой. За дверью было темно и только ступени все так же уводили куда-то вниз. Отца буквально парализовал страх и только это не дало ему тут же сорваться с места и убежать прятаться!

Тишина и звуки леса со временем образумили отца и вернули ему самообладание. Он глубоко вдохнул, выдохнул и набравшись решимости начал спускаться вниз.

Как только его ступня в недорогом деревянно-кожаном башмаке опустилась на первую ступень, где-то внизу вспыхнул свет. Родитель остановился, предположив, что это оставшееся в пещере бандиты услышали шум и разожгли светильники, чтобы схватить непрошенного гостя. Отец замер, выжидая развязки, готовый при виде первого же разбойника броситься бежать. Но ничего не происходило, и он начал спускаться. Дюжины через три-четыре ступеней, спуск кончился и перед родителем открылся огромный зал, сияющий роскошью и дороговизной своего содержимого.

Чего здесь только не было: резная мебель, заваленная золотыми и серебряными монетами, кувшины из металла и дорогих пород глины, наполненные зерном и душистыми специями, хрустальная посуда, наполненная украшениями и каменьями, парадное оружие и доспехи, украшенные золотом и брильянтами. А еще здесь была еда и даже разожженный камин в дальнем углу огромного. И мой отец клялся всеми богами, что огонь вспыхнул едва только он вошел в этот зал.

- Магия! - воскликнул родитель и перевел дыхание.

Такое объяснение как раз успокоило, а не насторожило. Ведь иначе это означало бы, что здесь присутствуют люди. А этого он боялся сейчас больше всего.

Прежде всего отец осмотрелся. Если здесь кто-то есть, то он тут же бы пустился бежать. Но никого в зале не оказался, и отец был здесь единственным живым человеком. Именно живым, так как стены здесь были укрощены не только дорогими гобеленами и невысокими колоннами со светильниками, но и подвешенными скелетами в коронах и украшениях. Первое время это вызывало ужас, но постепенно страх ушел и пообвыкнув здесь, мой родитель подошел к огню. Только сейчас он ощутил, как продрог за ночь и как сводит его живот от голода.

Следующее недолгое время он ел и пил у камина. Еда оказалась как будто только что приготовленной. Она красовалась на металлических блюдах, под прозрачными хрустальными крышками и стоило их только открыть, как что-то едва слышно звякало и в воздух уносился пар от свеж разогретой пищи. Сами блюда стояли на металлических тумбах возле камина. В самом камине, над огнем, ближе к вытяжке, вращался какой-то сложный механизм, явно приводимый в движение самим жаром от огня. Такой камин сам по себе был безумно дорогим и являлся куда большей роскошью, чем золото и брильянты по соседству.

Насытившись, отец осмотрел сокровища и решил, что награбленное бандитами принадлежит честным людям, на которых напали и скорее всего убили разбойниками. Хотя, когда это у честных людей было много золота, украшений и изделий из драгоценного металла и каменей? В любом случае, если он возьмёт немного, то ничего плохого не совершит. Ведь нельзя украсть у вора или бандита и совершить тем самым воровство! По крайней мере, пусть подают в суд и уже тот признает его виновным. Отец же мог бы пустить это золото на благое дело и открыть, например, таверну для рыбаков или трактир для горожан, где по выходным и праздникам кормил бы всех бесплатно. И ни одному бедному горожанину он не отказал бы в приюте, работе и бесплатной еде. Это, конечно, не выгодно, но и золото здесь он берет не за труд и не в обмен на что-либо. Потому он снял с себя рубаху и наполнил ее золотыми и серебряными монетами, без конца напоминая себе, что жадность ведет к горю и скорой, в данном случае, смерти.

Когда из рубахи его получился не большое подобие мешка, наполненного монетами, родитель стал выбираться на поверхность. Дверь оказалась закрытой, но прежде чем испугаться, он уверенно приложил ладонь и произнес заветное заклинание. Вот только дверь открылась без всякого заветного слова, не дожидаясь, пока отец договорит начатое. Пожав плечами, родитель побрел к дому.

Никто ему тогда не поверил, так как братья напились до потери яви и упали там же, где и пили. Храпя и погрузившись в сон от сильного хмельного пойла, они не выглядели ни приключенцами, ни авантюристами. Однако, как позже стало известно, дядя пробудился первым и, что-то бурча себе под нос, удалился. Мы решили, что он направился домой, и на некоторое время забыли о нем. Мать же растолкала отца и помогла ему прилечь на кровать, отсыпаться. А когда отец проснулся, то ему было не до брата.

Лишь на третий день узнали, что брат отца пропал. Его жена начала волноваться и забила тревогу. Дядю так и не нашли. Но о нем было известно лишь то, что он собрался в дорогу, ушел и пропал.

Терзаемый нехорошими предчувствиями, отец тоже собрался в дорогу и вскоре убыл. Мать кричала и не хотела отпускать отца, но тот был непреклонен.

На следующий день отец привез обезглавленный труп дяди. Моя тётушка тут же лишилась чувств, увидев погибшего мужа.

Семья занялась погребением едва его оплакав. Человек нашего рода все-таки, не чужой. И пусть он был излишне жадным, все же ранняя смерть лишила его возможности что-то понять и исправиться.

Как оказалось, позже, дядя отправился в логово бандитов. Однако, толи те вернулись раньше, толи брат моего отца взял слишком много и не смог унести. А может просто увидев столько сокровищ мужчина лишился самообладания и в итоге потерял голову, когда его застали разбойники. В прямом смысле.

Когда мы закончили с похоронами, жена дяди попросилась в дом моих родителей. Мол, без мужа ей жить дома как-то пусто, да и страшно - все напоминает о нем, а в доме его брата она сможет помогать по хозяйству и приносить пользу. Отец не был против и приютил тётушку. Я с ней очень сдружился, к тому же вместе с тётей к нам переехали и ее дети, мои "неоднокровные" братья.

Тётя оказалась весьма неглупой и интересной женщиной. Она знала много игр и хорошо готовила вкусности. А еще она учила меня делать сухие хрустяшки из овощей. Для этого требовалась большая металлическая посуда и много масла. Потому я попросил отца и тот купил мне большой котел, который мы с братом поставили на заднем дворе. Вечерами я с тётей разогревал масло, нарезал тонко овощи и, нанизав на деревянные прутики, окунал в закипающее масло и некоторое время держал их там. Лакомство готовилось быстро, но нужно было быть очень осторожным, так как если в масло окунуть руку, то можно ее обварить. А это очень больно и смертельно опасно.

Кажется, поселившись у нас и став частью большой семьи, тётя переменилась. Я никогда раньше не видел ее такой веселой и интересной. Когда отец достроил нашу харчевню, она первая вызвалась стать разносчицей, а позже - наняла помощниц и привела трактир в такой замечательный и благодатный вид, что заведение очень скоро стало известным и начало приносить прибыль. Хотя всех обделенных богатством родитель и кормил бесплатно, как обещал самому себе.

Но беда не приходит одна. Через некоторое время на нашей двери стали появляться странные символы. Это были то крестики, то кружочки, то какие-то завитушки. Тётушка поделилась этим наблюдением именно со мной, так как мы сблизились на почве любви к варениям и кухарскому делу. Она рассказала, что постоянно то стирает эти рисунки, то ставит на прочие двери такие же. Но со временем они снова появляются и появляются. А отцу она не рассказывает лишь потому, что не хочет быть высмеяна. Чего доброго, сочтет ее глупой бабой за веру во всякую мистику. И вообще - может это покойный муж является по ночам и посылает ей таинственные знаки?

Я не на шутку испугался. Но тётушка тогда рассмеялась и сказала, что скорее это кто-то балуется. Однако как бы там ни было надо быть настороже и отслеживать это непотребство.

А спустя некоторое время в наш город прибыл некий торговец и тут же решил остановиться в самом известном трактире города. У нас, то есть. Он тут же закатил пир, созвав всех, кому нечем заняться и, в ходе веселья, сблизился с отцом. Они вместе пили, ели и плясали, так как мой родитель даже пригласил на постоянную работу бродячих ранее музыкантов.

Когда веселье стало подходить к концу, торговец завел разговор. Мол, желает он найти компаньона в делах и требуется ему заинтересованный в прибыли человек. А дело состоит в том, что будет он привозить с Востока специи и разные редкие угощения на продажу. И было бы не плохо, чтобы мой отец занимался их сбытом. А потому - найдутся ли у моего родителя сбережения, что б поучаствовать в такой авантюре? Ведь ни одна прибыль не появляется на пустом месте и всегда требует первоначальных вложений.

Отец оценил доверие и сказал, что деньги у него имеются, а нужно будет больше, так он еще добудет, благо знает место. Торговцу этого было достаточно. Он тут же сказал, что не собирается выпытывать о каком месте идет речь, так как кто ж с головой на плечах такое рассказывает? А потому - ударили они по рукам и закрепили совместное предприятие рукопожатием.

На радостях отец пригласил торговца в свой дом на ночлег, а груз его предложил оставить у себя во внутреннем дворе, чтоб его хозяин был спокоен за сохранность товаров.

А надо вам сказать, что было у того торговца повозка с прицепом, в котором находилось ровно три с третью дюжины большущих бидонов с наливными товарами - маслом, в основном. И поскольку для его хранения требовался особый уход, запечатаны они были особо. Не столько сильно, сколь надежно, ведь случись попасть в масло воде - оно вмиг потеряет свои свойства и превратится в эмульсию вроде молока, но рукотворную. Отец уважил торговца и успокоил его тревогу, сказав, что никто не тронет его товар и не побеспокоит содержимое бидонов, раз такое дело.

Однако тем же вечером мы с тётушкой запалили огонь под котлом с маслом и принялись готовить хрустящие вкусности. Помимо моих братьев у нас было много детей наших гостей и мы, как радушные хозяева тоже решили их угостить и удивить таким лакомством.

Первые блюда с хрустящим угощением разошлись быстро. Нашим юным гостям понравилось, и они просили еще.

И, как всегда бывает, масла нам не хватило. Вернее, масло то у нас оставалось, но не все же время на одном и том же готовить! С каждым разом оно портится и вместо полезных свойств обретает вредные. Это я в поварских книгах читал, да и мама с тётушкой мне не раз рассказывали. Потому масло хорошо бы сменить после определенного количества готовки.

Вот я и обратился к тёте, мол, нельзя ли взять немного в долг из запасов моего отца? У него целая кладовая в трактире, наверняка у него масла вдоволь. В ответ мне тётушка сказала, что в трактире сейчас гулянка и там не до масла - все пьяные и мимо них просто так не пройдешь. Но предложила тайком взять немного у гостя. Ведь если все сделать аккуратно, то он и не поймет, что мы у него одалживали. А следующим днем отец с ним расплатится за позаимствованный товар и все будет хорошо. К тому же не плохо бы посмотреть, что там за масло, ведь пока бидоны выгружали, от тётушки не ускользнул подозрительный шум, вроде бы доносившийся изнутри самих бидонов. Некое бряцанье и приглушенный звон. Хотя откуда им там взяться?

Это наблюдение немного меня озадачило, и я согласился прокрасться к месту хранения бидонов и разузнать, что в них на самом деле? Тихо ступая по скошенной траве внутреннего двора, мы подошли к одному из бидонов и прислушались - было тихо. Я постучал по стенке из обожженной глины, но вместо глухого стука я услышал звонкий. Такой бывает, когда внутри пусто. Это меня удивило. Но еще больше меня удивило, когда я обнаружил проделанные в крышках бидонов щели для воздуха.

"Разве маслу надо дышать?" - подумал я и едва не спросил об этом вслух.

Хвала богам, тётушка тут же зажала мне рот, так как изнутри бидона мы ясно услышали голос:

- Пора?

От неожиданности я едва не вскрикнул, испугавшись внезапного звука. Но тётя не растерялась и жутким басом, подражая торговцу, что был у нас в гостях, ответила:

- Нет. Жди!

- Чего тогда? - снова спросил голос изнутри.

- Проверяю, - осветила женщина и потащила меня прочь.

Оказавшись вдали от разговорчивого груза, тётушка отпустила меня. Я отдышался и в свете уличных светильников увидел, что она бледна, как мель, которой белят стены.

- Надо сказать отцу! - воскликнул я. - Надо вызвать стражей! Надо торопиться!

- Спокойно, - остановила меня женщина. - Я сама позову стражей, но сейчас надо подумать.

- Что здесь думать? - говорил я. - Это же нелегалы! А они все воры и убийцы! Так говорил дядя, ваш муж!

И это было правдой. Мой родственник именно так и говорил. Но тётушка меня остановила, велев успокоиться. Она отвела меня в дом и усадив на один из диванчиков рассказала все, что узнала от мужа в ту ночь, когда он с сильным запахом хмельного пришел от моего отца и стал собираться в пещеру за золотом. Тут то я и узнал все подробности того, как разбогател мой отец и как по мнению тёти погиб ее муж. Он рассказал ей все, что услышал от моего отца о золоте и бандитах, прежде чем покинуть дом и никогда уже не вернуться в него живым. Потому она сейчас до конца поняла, что происходит, и кто находится в этих бидонах. Оставалось только узнать сколько бандитов на самом деле, ведь не может же быть, что в каждом из бидонов по разбойнику?

Оказалось - может. Ну почти. В трех или в четырех из них и правда было масло. Мы простукивали каждый и притворяясь торговцем, проверяли - бдит ли сидящий внутри разбойник. Вернее, спрашивала только тётушка, у нее лучше получалось говорить низким голосом.

Когда же мы узнали сколько человек сидит внутри, то моя тётя предложила следующее: она немедленно пойдет за стражами, а мне нужно будет посторожить бидоны, чтобы никто не смог выбраться раньше времени. На том и порешили. Но как только она ушла, я тут же понял - а что мне делать, если они выберутся? В отчаянии я сбегал в дом за братом и рассказал ему все.

- Надо взять дубины и бить их по башке, как только начнут высовываться! - тут же придумал брат.

Идея показалась мне интересной и правильной.

- Вот только надо подключить к этому наших неоднокровных братьев, - продолжил мой брат. - Больше будет рук - больше будет дубин.

Мы так и сделали. Вооружившись древесным оружием, мы вернулись к товару торговца и стали ждать. И тут откуда-то потянуло перегретым маслом. Я вспомнил, что так и не погасил огонь под моим котлом. Стоило бы затушить горящие поленья и раскидать угли. Но вместо этого мне в голову пришла новая идея!

Я знаками отозвал братьев от бидонов и стоя у моего котла сказал:

- Братья, если разбойники полезут наружу, мы всех их не оглушим. Нас же всего пятеро, а их - больше нас в шестеро!

- Что де делать? - спросил один из сыновей моей тёти.

- Мы будем готовить! - выпалил я, с трудом справляясь с накатившими на меня эмоциями.

- А как это поможет? - заинтересованно спросил другой брат, явно от страха хватаясь за любую идею, лишь бы не бездействовать.

- Я помещаю сырые овощи в кипящее масло, и они мигом становятся сухими и хрустящими, - рассказал я. - Ваша мама предупреждала, что бы я не совал в него руки, так как могу обвариться и даже погибнуть. Что если мы зальем бандитов маслом? Тем более, что оно уже кипит и готово к использованию!

- Мы сократим бандитов, - понял мой брат. - И лишим их преимущества!

На том и порешили. Мы взяли из дома черпаки с длинными ручками и стали зачерпывать масло из котла. Когда же вместе с ним подходили к бидонам, то один из братьев открывал крышку, а второй выливал туда содержимое черпака. Я опасался, что разбойники начнут орать во весь голос, но я ошибся. Кипящее только что масло, долго не теряло своего тепла. И будучи вылитое на голову бандита, да еще застигнутого врасплох, сковывало человека, не давая ему не то что кричать, а и дышать вовсе.

Так мы перелили почти все масло из котла. В конце даже стали черпать поменьше, приноровившись и вместо количества брать качеством. Ведь для того чтобы обварить бандита, его достаточно лишить лица, плеснув перетопленную маслянистую смесь точно между глаз.

Вскоре все было закончено. Масло же в трех бидонах оказалось настоящее и хорошего качества. Еще в одном лежало оружие - мечи и кинжалы, хотя и сами бандиты все без исключения были хорошо вооружены.

Тем они и звенели, когда бидоны выгружали во двор.

Стражи, как всегда пришли в самом конце. Они тут же оцепили все подступы к дому, натянув ограничительные цепи поперек всех проходов, дверей и калиток. Оставили только один, главный вход, у которого выставили охрану. Никогда не забуду, как один из стражей, едва приблизившись к той части внутреннего двора, где стоял груз торговца, повел носом и воодушевленно сказал:

- Мммм, чем так у вас вкусно пахнет? Не иначе, как кашу варят. С мясом!

Узнав какую кашу и из кого, я сварил, страж согнулся пополам и его тут же вывернуло прямо на землю какой-то дрянью с его последнего ужина.

Тётя и сама была немного в шоке, узнав, что случилось, пока ее не было. Но тут, осознав, что бандитов больше нет, она вдруг переменилась в лице и бросилась прочь. Как я после узнал, она ворвалась в трактир к пирующим и изрядно выпившим, разыскала все еще находящегося там гостя и с криком вонзила ему нож в сердце. Это была ее месть. За мужа.

Бидоны вывезли за город и закопали в землю, оставив вместо надгробия придорожный камень с надписью, что здесь лежат бандиты, промышлявшие грабежом. Без покаяния и с осуждением.

Тётю забрали и определили в приют. Был суд, но ее быстро оправдали, поскольку по нашему Закону, каждый имеет право на кровную месть. Только вот она тронулась умом и ее стали лечить в одном из Храмов. Каком - я уж и не помню. А сыновья ее так и жили у нас. Отец постепенно вывез большую часть сокровищ из пещеры и на те деньги построил несколько лавок и домов для бедных, справедливо считая, что боги одарили его не просто так и что долги хорошо бы вернуть.

А вот запах сваренного мяса долго не могли вывести. Он так и стоял повсюду, чего мы только не делали. А когда вывели - отец собрал нас всех, и мы съехали в новый дом, больше и уютнее прежнего.

Меня же какое-то время все обходили стороной. Лишь стражи часто приветствовали на улицах и улыбаясь приговаривали: "Вот идет настоящий Кашевар!" и "О! Этот парень сварит даже бандитов!" Так и прилипло прозвище.

По началу мне даже нравилось, но потом я заметил, как меня стали побаиваться и опасаться иметь со мной какое-либо дело. И с возрастом становилось только хуже. Даже те хрустяшки, которыми я кормил на пиру детишек соседей, рассчитывая впоследствии прославиться и делать на них деньги, обходили стороной и уж точно ничего не брали у меня с рук. Особенно угощение.

Все это очень угнетало меня и когда я достиг определенного возраста, отец предложил мне съехать и поступить в Школу Мечей. Мол, там мне дадут новое имя, знания, профессию и я стану другим человеком в глазах людей. Я и согласился, потому как тех пор я ненавижу готовить, а масло навевает на меня нехорошие воспоминания.

28.05.2021г.

Конец