Катаболизм

Эхо тяжёлых шагов доносилось по железным коридорам "Сердца" мертвого континента.

Стены состоят из сплавов стали, что делало их невероятно прочными.

В воздухе стоял запах многолетнего масла и горечи.

Лишь шум вентиляции был тем что отвлекал от тяжёлых шагов обитателя этого места. На такой высоте воздух был разряженный, но благодаря этим вентиляциям тут можно было дышать.

В этих стенах не было уюта, железный холод. Завод. Завод что штамповал тысячи боевых единиц в день. Рой. Стальная армия, что контролирует "он".

Армия, что не знала ни жалости, ни боли, ни страха.

Эхо от шагов усиливалось. Фигура облачённая в железную форму что стала уже ему как кожа, тяжёлые ботинки с железными подошвами, дизайн чьей он перенял как наследство предков. То что можно было назвать инженерной робой, являлось защитой от всего мира.

Идя по коридорам этой стальной крепости, он смотрел через свою маску, она скрывала его лицо, маска что была его вторым лицом, личностью, стала символом страха и ненависти на мир. Маска через которую он видел мир лишь сквозь щель для глаз.

Эта маска была шлемом, из под которого торчали поседевшие волосы.

Он слишком долго живет в этом мире, неестественно долго, но он обязан свершить свою цель.

Оно подошло к деревянной двери, немногочисленному дереву в этом месте. И открыл ее. Дверь пахла хвоей, ее запах был словно напоминание о жизни в этом мире машин. За дверью была больничная койка лишь с одной пациенткой и величавое панорамное окно во весь рост.

К большим аппаратам жизнеобеспечения была подключена одна девушка, та что была последней ценностью этого древнего существа.

Он аккуратно снял свои рабочие перчатки, что были в пыли и ржавчине. Обнажив тонкие, худые и костлявые руки с бледной кожей.

Эти худые руки сняли с себя маску, показав бледное и исхудалое мужское лицо, зелёные и влажные глаза. Острые скулы словно грани геометрической фигуры обтянутые кожей, седые волосы свисали с его головы и пахли смолой, углем, словно побывали в тесной шахте. Она лежала в аккуратной, бережно застеленной кровати, комната была завалена медицинскими приборами и инструментами.

Он дотронулся до лица, столь же красивого как и в день как он ее потерял.

Ее невероятные черные локоны навевали ему болезненные воспоминания которыми он не мог насытиться. Он сел на аккуратный деревянный стул рядом. Он смотрел в ее глаза и держал ее руку. Ее сердце почти не стучало, словно маятник старинных часов.

За окном уже был пламенный закат, закат на фоне мертвого мира, выжженной-безжизненной пустыни на многие километры, в здании что было высотой в сотни метров, от которого шли десятки труб и конвейеров, сотни механизмов, что было заводом и домом этого одинокого существа.

Когда солнце уже окончательно исчезло из виду, он отпустил ее руку, его едва розовые губы прикоснулись к ее холодному лбу. После этого акта, он снова надел свой шлем и перчатки. Ему было невероятно больно уходить из этой комнаты в который раз. Он ушёл, деревянная массивная дверь захлопнулась.

Губы девушки прохрипели едва уловимый звук

-К...а...и...н

И сново умолкли без сил...