Катенька

Катенька

1941 25 июня.

На перроне перед вагоном полно народу. Все торопятся , шумят, много мамочек с детьми. Всех возрастов. Поезд на Ленинград отправиться буквально через десять минут.

- Катенька, ты не выходи по дороге, еще отстанешь.-Бабушка, плачет обнимая. Мама тоже вытирает слезы.

Моя первая самостоятельная поездка. Мама конечно переживает, как не переживать, мне то всего пятнадцать. Проверили на два раза чемодан. Билеты. В Ленинграде ждет брат. Он обещал показать Петергоф, плохо, что началась война. Наши ведь остановят , они смогут. . Эх.. жаль что не получилось как брат выучится на летчика и даже в кружок не взяли. Я закончила курсы медсестер... ну так получилось, что мама врач, бабушка тоже...а я… Я хотела летать как брат, но не взяли.

Плачут, а чего плакать, я же вернусь. Вот наши прогонят немцев и вернусь. Мокрые от слез щеки, вытираю платочком и бабушке, и маме, и себе. Народ гудит, немного перепуганный. Войти и сесть на свое место. Помахать в окошко. Первое путешествие началось.

Напротив едет семейная пара, улыбаются понимающее. Верхнее место еще пустое. Видимо потом кто-то сядет.

Протяжный гудок. Стук колес. За окном медленно проплывают дома. Улыбчивая проводница, проверила билеты, предложила постельное и чай. Горячий чай в стаканах и подстаканниках

За горячим чаем рассказываю о брате, что ждет в Ленинграде, попутчикам. Худощавый дядя Сережа и полненькая брюнетка тетя Валя, так смешно смотрятся рядом. Семейство едет тоже в Ленинград, у них там родня. Мы до самой ночи обсуждаем с попутчиками , что посмотреть, куда сходить. Я надеюсь на брата, он самый лучший, самый родной. Он часто пишет письма нам с мамой и бабушкой. Рассказывает про красоты Ленинграда, про реку Неву, про то, что ходил смотреть как разводят мосты. Всем курсом ходили смотреть. И мне обещал показать, как это происходит.

Утром, подскакиваю, боясь проспать. Надо мной смеются.

- Катенька, ты бы еще поспала, а то не вырастишь, так и останешься метр с кепкой.

- Ой, теть Валя.. . Я обязательно вырасту. У меня брат знаете какой? УУу.. до самого высокого шкафа достает.

-Ну если до шкафа – подал голос супруг попутчицы, дядя Сережа, - то однозначно вырастешь.

Переговариваясь позавтракали, умылись. И до города оставалось всего ничего... каких-то четыре часа и брат будет встречать. Проехали уже Смоленск.

Гул самолетов. Взрыв. Скрежет сминаемого железа. Удар. Свист осколков.

Очнулась, лежа на полу. Наверное, это и спасло. Голова болит. Провела рукой нащупала шишку. Мне повезло. Необычайно повезло. Я поняла это увидев окровавленного дядю Сережу лежащего рядом с тетей Валей. На груди обоих было несколько кровавых пятен. Я проверила, подергав их за руки, а после вспомнив проверила пульс. Его не было, хоть сами они были еще теплые. Я понимаю, что им уже не помочь. Затолкав найденные вещи в наволочку, привязала ее к себе оборванным куском материала.

Выбираться из раскуроченного вагона было страшно: груды искореженного металла, обломки дерева, тела вперемешку с вещами, шипение лопнувшего титана и пар вперемешку с дымом, кровь, крики, стоны. В горле першит, глаза режет. Я помогала тем, кому можно было помочь. Вместе с другими уцелевшими вытаскивала из под обломков, перевязывала руки, ноги, рвала на ленты простыни, юбки, все что попадется. Взрослые вытаскивали своих родных из вагонов. Не верилось, что это здесь и сейчас... что это все взаправду. Выбираясь из вагона наткнулась на труп женщины. Она лежала на куче деревянных обломков. Голова ее была неестественно запрокинута, а в виске зияла огромная красная дыра. По животу ещё теплой матери, хныкая, ползал маленький ребенок. Найдя грудь убитой, он жадно присосался. Я забрала ее. Девочка недовольно хныкала, после отдала какой-то женщине с ребенком.

Кто то из взрослых, после криков и ругани, сказал, что надо возвращаться в Смоленск, который мы проехали не так давно. И мы пошли.

Мы шли по разбомбленной дороге, спотыкаясь о шпалы, обходя искореженные рельсы. Матери прижимали к себе мертвых детей… которых не могли оставить в поезде. Было очень жарко, хотелось пить… Мухи кружились над нами тучей… Я не помню, как мы дошли. Просто не помню. Я помню, что надо было просто идти. Переставляя упрямо ноги. Ведь там нам помогут…

Картина которая открылась перед нами… была страшна как и то место откуда мы ушли… Город дымился, развалины домов горели…

Так в нашу жизнь пришла страшная реальность войны. Войны не на жизнь, а на смерть. Так началась моя долгая дорога к Победе.