Катта-сын-Катты

I

Меня звали Катта-сын-Катты. Я был охотник и воин из клана Лесного Кота. По обычаю я не мог взять жену пока не принесу к Хижине Совета голову врага. Я пошёл с мужчинами нашего рода в поход против Людей Леса, убил первого своего врага и отрезал его голову. После этого мне разрешили выбрать жену. Я выбрал ту что давно мне нравилась. Она была моложе меня — мне было 18 зим, а ей 16. У неё были длинные русые волосы и голубые как летнее небо глаза. Её звали Лата. Я преподнёс дары её семье - и родители Латы согласились отдать её мне в жёны.

Мы вместе с ней выкопали на краю посёлка землянку и слепили из глины печку. Весной у нас родился сын. Родился он в ясную ночь когда на небе сиял полный диск ночного светила — поэтому мы назвали его Менат, «месяц». А следующей весной родилась дочь. Её имя было Пырыс.

Мне было приятно смотреть как Лата бегала наперегонки с детьми и играла с ними. Потом мы пошли в поход на Людей Быка. Люди Быка в отличие от нас ковыряли землю и извлекали из неё злаки. А ещё они строили из глины подобные муравейникам большие становища окружая их высокими стенами. И были они малы ростом и смуглы — совсем не похожи ни на нас, ариев, ни на Людей Леса.

Когда мы пришли к становищу Людей Быка они закрылись в своих стенах и стали метать в нас стрелы. Мы закричали, замахали нашими каменными топорами и пошли ломать ворота.

Как только мы подошли к воротам — пущенная метким врагом стрела оцарапала мне шею. Я был ещё неопытный воин и подумал что меня убили. Когда я понял что всё ещё жив, а рана просто пустяковая царапина - я встал и присоединился к своим братьям. Весёлое дело молодецкое! Мы разделились - одни метали дротики и камни в Людей Быка, другие - и я в их числе - ломали ворота топорами, третьи прикрывали нас всех большими - в наш рост - щитами, сплетёнными в два слоя из гибкого ивняка.

В конце концов мы пробили в воротах брешь - и ринулись в город. В рукопашной схватке у мелких худосочных Людей Быка не было ни единого шанса против нас. Мы убили всех их мужчин кто не успел убежать в леса и поля. Молодых женщин и детей взяли себе, а стариков и старух предоставили их судьбе. Потом мы сожгли дотла весь их гнусный муравейник. Они сами загнали себя в глиняные стены, в тесноту и духоту, будто муравьи или пчёлы, забыв волю и простор. Где они жили — там земля была изранена острым деревом, и долго потом не вставала трава. Мужчины их слушались женщин и делали всё, как те приказывали. Стыдно было смотреть на таких мужчин. Потому мы и презирали Людей Быка и не считали их равными себе.

На дележе добычи мне дали молодую бездетную женщину, и я сделал её своей второй женой. Она была маленькая, худенькая, смуглая, с большими карими глазами и тёмными волосами. Её звали Шехана, но я назвал её Ожа, то есть змейка. Первое время Ожа была мне плохой женой. Нет, на ложе она всё делала как положено женщине, и мне нравилось быть с ней. Но в остальном... Ожа не умела искать и собирать дикорастущие злаки. Ожа не умела скоблить и сшивать шкуры медведей, лосей и туров, которые я приносил с охоты. И языка нашего она тоже не знала — поэтому не говорила с нами слов о великих предках и их великих делах. Вместо этого она выстругала из дерева маленькую бабу, с грудями и щелью между ног. Она что-то бормотала ей, мазала её жиром и маслом и называла её Матерью Всего. Я думал тогда: глупая женщина — разве не от мужчин идёт ярь и доблесть, которую мы берём у предков и которой живёт Род? Но я не мешал ей. Пусть держится за то, что ей ближе. Мне до того дела не было.

А ещё у неё на груди всегда висел странный красный камень, гладкий и тёплый на ощупь. Я сперва думал — это кость или просто крашеный камень, но когда взял его в руку, то понял что он мягкий и поддаётся если надавить. Мне это не понравилось: хороший камень так себя не ведёт. Она сказала, что так носят у неё на родине, а камень тот на языке Людей Быка называется «хур». Потом уже в жизни мне ещё не раз доводилось видеть такой камень и разные безделицы из него. Их изредка приносили люди дороги, что приходили к нам из дальних мест — за землями Людей Быка и от большой солёной воды на юго-востоке. Как по мне, никакой пользы в этом мягком камне нет. Пустая женская вещь. Мужское оружие всегда делали из твёрдого камня, и всегда будут делать из твёрдого камня — так заведено от великих предков.

Лата сперва невзлюбила Ожу и частенько её втихаря поколачивала. Мне так кажется, что дело было не в Оже - а в том, что Лата в принципе не хотела чтобы у меня была вторая жена. Но ничего поделать с этим она не могла - у сильного и смелого всегда было и будет несколько жён. Жизнь мужчины коротка - и он обязан родить как можно больше детей дабы не пресёкся Род, не исчезла в поколениях доблесть и отвага воина.

Но постепенно они научились уживаться более - менее мирно, научились находить общий язык. Мы все вместе выкопали новую землянку - просторную, с большим очагом, с обшитыми сосновыми досками стенами. Я вместе с братьями ходил в походы - в основном всё на тех же Людей Быка, которые подобно муравьям раз за разом отстраивали свои мерзкие логовища после наших походов. Гнусные твари, но до чего ж упорные! Ходили мы и на север, в леса - на дикарей которые называли себя "муурома", а мы называли их Люди Леса. Люди Леса были внешне похожи на нас, только меньше ростом и слабее. Говорили они на странном, не понятном нам языке. Да и со своими братьями — ариями из других родов, что таить, тоже приходилось время от времени сойтись в честном бою. А в перерывах между походами я занимался тем чем должно заниматься мужчине - охотился, оттачивал воинское мастерство в играх молодецких, любил своих жён и растил детей.

II

Детей рождалось много - но большинство из них умирало не выйдя из колыбели. Ну что же, жизнь и смерть всегда вместе, так было и так будет. Пусть дыхание их возродится в новых жизнях! Менат и Пырыс выжили и стали совсем взрослыми. Из рождённых Латой после старших детей до взрослого возраста дожил только сын Тар. Из детей же рождённых Ожей сыновья Сар и Аш тоже дожили до взрослого возраста и стали славными воинами. Такие же рослые и сильные как я - но смуглые и темноволосые как Дети Быка, как их мать Ожа. И когда они пришли в возраст выбора женщины - у них не было недостатка в желающих стать их женой.

Жизнь шла и шла, и на моих висках уже засеребрилась первая седина. Менат взял себе жену и подарил нам первого внука - его назвали в честь меня Каттой. Похвально такое почтение к предкам! Малышка Пырыс стала высокой стройной и сильной девушкой, и мы отдали её за достойного парня из родственного клана. Младшенькие — Тар, Сар и Аш - тоже выросли и стали взрослыми мужчинами, готовыми к созданию своей семьи. Всё было хорошо - когда нежданно на нашу землю пришла беда.

С юго-востока пришли на нашу землю враги от которых мы не чаяли зла. Мы знали про них давно и раньше не враждовали — жили они далеко, и до поры делить нам было нечего. И вдруг они пришли с войной и вторглись в наши земли.

Эти люди были похожи на нас — такие же рослые и могучие, и язык их был похож на наш, хоть и не всегда нам понятен. Старики говорили, что когда-то мы могли произойти из одного корня, но это не помешало нам сойтись в войне не на жизнь, а на смерть.

Враги были отважными и умелыми воинами. Они не знали пощады и сами не боялись смерти. А самое страшное — они не щадили даже детей. Потому что пришли со своими женщинами и детьми, чтобы остаться на нашей земле. Им было всё равно, что станет с детьми тех становищ, которые они разорили и сожгли: вместо того чтобы забирать их себе, они оставляли их на волю судьбы.

Говорили ещё, что они убивали пленников и делали из их черепов чаши для хмельного мёда — так же как делали в незапамятные тёмные времена древние страшные люди. Я сам таких чаш не видел и не видел никого, кто видел бы их своими глазами, и не знаю, правда ли они были или нет.

А ещё им служили лошади. Когда они шли в поход, лошади несли для них на спинах всё нужное. Говорили даже, что кто-то видел, будто враги сидят на лошадях сверху, но и этого я тоже своими глазами не видел и не знаю, правда ли это.

Таких войн мы прежде не знали. Убивать мужчин и стариков — так бывало всегда. Победитель забирал себе женщин и детей побеждённых. Здесь же всё было иначе. Не сразу, но мы поняли, что эта война не похожа на другие. Победа или смерть — выбор простой.

Все кланы собрались вместе и пошли на врага. Это была славная битва! Мой первенец Менат показал себя умелым и отважным воином и стал воеводой. Тар и Аш пали смертью храбрых — да возродится их ярость и отвага в новых жизнях! И я, хоть был уже не молод, встал в один ряд с братьями со своим любимым Вдоводелом в руках — с каменным топором, унаследованным от предков и прошедшим со мной столько битв и походов.

В одном из сражений мне не повезло - вражеский воин ловко отсёк мне кисть левой руки. Сражавшийся рядом со мной Сар вынес меня, истекающего кровью, на своих руках - и снова бросился в битву. Я выжил - благодаря стараниям нашего шамана Хара и заботам своих жён.

Война как-то сама собой постепенно угасла - потому что никто не мог взять в ней верх, ни мы, ни пришельцы, а сил воевать уже не было ни у них, ни у нас. И в один прекрасный день к нам в становище пришли посланцы от Людей Коня. Они предложили мир. И наши старейшины согласились. Отныне Истинные Люди и Люди Коня должны были жить рядом, не враждовать и родниться между собой. Я подумывал в связи с этим взять себе третью жену из Людей Коня - их женщины были красивы и горячи. Но Лата и Ожа, к тому времени уже окончательно сроднившиеся и спевшиеся, хором сказали, что в этом случае оторвут мне не только оставшуюся руку, но и кое-что ещё. И я решил на старости лет не рисковать своим и так уже не шибко хорошим здоровьем.

III

Время летело всё быстрее и быстрее. Менат стал большим человеком в Совете - к его словам прислушивались хрекс и старейшины. Сар женился, взяв себе сразу двух жён - одну из ариев, другую из Людей Коня. Мне было отрадно и радостно видеть как мой Род продолжается на этой земле, мне были приятны ласки и заботы моих жён - уже немолодых, но по-прежнему стройных и красивых. Но с каждым прожитым годом меня всё сильнее томила мысль о том, что близок конец моего пути, и надо подумать о том, как его завершить. Потому что мужчина, умерший в своём доме, на своей постели, уходит тихо, и скоро о нём перестают помнить.

Так говорили старики: лишь тот, кто закончит жизнь в бою, с оружием в руках, возвращается в своей доблести в новых жизнях.

Говорят, что наши бывшие враги, а ныне соседи и даже родня — Люди Коня — верят, будто в небе живут те, кого они называют бессмертными богами, и что погибшие воины будут вечно пировать с ними в небесной Мужской Хижине. Мне это всегда казалось пустыми словами. Небо — высоко и холодно, и ничего там нет. Ничто и никто не живёт вечно, кроме Вечной Земли, которая была всегда и будет всегда.

Дух же отважного воина возвращается в его потомках и идёт из поколения в поколение, пока жив Род. Люди Коня — воины славные, но верят они в пустые сказки, недостойные настоящего мужчины. Но женщины у них тем не менее хороши, да. Когда эта мысль приходила мне в голову — я немного жалел себя что уже стар и не могу позволить себе третью жену. Но воин должен терпеливо переносить все тяготы жизни — и я переносил и эту тяготу тоже.

В тот день когда мне по моим подсчётам перевалило за 50 зим - я пришёл в Хижину Совета к своему сыну Менату и потребовал у него чтобы он взял меня в готовящийся поход на Людей Леса. Менат был мужчиной как и я - и согласился без возражений. Мы пошли в поход под водительством Мената и в топях лесных болот перед рассветом напали на стойбище дикарей. Я бросился вперёд, размахивая зажатым в правой руке Вдоводелом - и разил дикарей не чувствуя усталости. Я должен был умереть в бою — и так оно и случилось. Два копья вонзились в меня сразу, оба в грудь. Я упал на спину и воззвал к славным предкам своим, чтобы узрели они доблесть потомка своего и возрадовались.

Мимо меня с боевым кличем пронеслись братья мои, гонящие и убивающие врага, а я лежал на спине и смотрел на небо, розовеющее от утреннего солнца. Я понимал, что последние минуты моей жизни на этой земле уходят, но не было во мне ни тоски, ни страха.

Я знал: смерть — не конец. Дух воина не исчезает, он возвращается. Снова и снова он входит в детей и внуков, пока жива Вечная Земля и стоит Род. Я ещё увижу это небо, и эту землю, и эту траву, и эти деревья. Всё вернётся.

В глазах моих начало темнеть, и тогда надо мной склонились мои жёны — Лата и Ожа. А за их спинами стояли погибшие сыновья мои, Тар и Аш, — молодые, красивые и сильные. Они улыбались мне, и я понял: мы ещё встретимся.

И со спокойной душой я вошёл в славу предков своих и в память потомков моих — ту, что будет жить, пока жив Род.