Кавалер и разбитые армии

Не очень приятно, когда тебя сверлят ненавидящим взглядом восемь пар глаз. Карл испытывал на себе это чувство в полной мере. Этот привал стал отдыхом для его тела, но испытанием для души.

Сарацины ели мясо, один из них подстрелил пару уток и теперь они ужинали. Мясо, жарившееся на огне, пахло приятно, чужаки ели с аппетитом. Уставшему и побитому ветерану тоже хотелось есть, но никто и не думал предлагать еду пленнику.

Он сидел в стороне от них, со связанными за спиной руками. На голой земле спиной к дереву. Ему было холодно, больно, голова всё ещё кружилась, его подташнивало и в то же время хотелось есть.

Один из сарацинов ковырялся в замке аркебузы. Механизм вышел из строя, и мавр пытался его починить. Он ковырялся в нём долго, но успеха не добился. В конце концов он разозлился и отбросил аркебузу в сторону.

В лесу тем временем завыли волки. Сарацины обратили внимание на звук, но никаких мер предосторожности не предприняли. Тем вечером никто не стоял на страже, никто не охранял покой отряда, что вызвало у Карла большое удивление. В лесу сарацины были спокойны как у себя дома, да за каменными стенами.

Утром они отпустили своих лошадей на волю, а конскую сбрую в овраге спрятали, тяжеловато такое тащить её на себе, пришлось оставить.

***

Ноги хлюпали. Земля здесь была влажная, болотная. Болота и были повсюду вокруг. Каким чудом восемь чужаков находили дорогу в этом всеми заброшенном крае? Оступись в неправильном месте и с головой под воду, никак иначе. А ведь у Карла ещё и руки были завязаны, хорошо, что не за спиной.

Поразительно, но от «лишних» вещей его не избавили. Дорогой пояс и ножны они не тронули, оставили и мешочек с золотыми монетами и драгоценными камнями, что болтался у него на шее. Отчего такая щедрость? О нет, о щедрости здесь речи не шло. И о проявлении чувств положительного толка тоже. Сарацины смотрели на Карла так, словно желают освежевать его заживо прямо на месте. Но по какой-то причине его не ограбили. Возможно, для них это способ выразить своё презрение, мол нам от тебя, собаки, даже драгоценных камней ненадобно. Если так, то это объясняло почему они никогда не касались его руками, хоть бы и верёвки на руках ему вязали, а не касались. И даже не пытались с ним заговорить, хотя парочка знали его язык, эти такие знакомые ругательства ни с чем не спутаешь.

Обычно пленители хотя бы пытались выяснить у пленника кто он и на какой выкуп можно рассчитывать если подержать его в подвале года два, да потратить бумагу на письма родственникам. Но они и без этого знали кого им удалось выкрасть, а выкупа им ненадобно. Плохая война, будь она неладна, никаких выкупов.

Один из сарацинов в очередной раз оступился и по пояс увяз в болотной жиже. Товарищи тут же бросились ему на помощь, потянули при помощи палки и обильных ругательств на трёх языках на сушу, а тот даже не шевелился. Утопающему нет резона дёргаться самому, только глубже уйдёт в воду. Нужно лишь ждать пока тебя вытянут, да не дрыгать конечностями. Так его и вытянули, к большому сожалению Карла.

Старики сказали бы что болотному чёрту местному надобно дар принести, да заговоры прочитать, чтобы по его владениям пройти. Церковники бы заявили, что только святая вода и молитва проведут путника через бесовские владения. Карл же знал, что в болота вообще лучше не залезать, разве что тебя прижимает неприятельская кавалерия. Только она может быть хуже этого всего. А уж ежели и оказался ты в таком страшном месте, то будь готов к последствиям, ибо солдат что позволил загнать себя в хлюпающую жижу их всецело заслуживает.

Не прошло много времени, прежде чем ещё один сарацин оступился и ушёл в воду почти по шею. Повезло ему что было там неглубоко, и он нащупал ногами что-то твёрдое. Вытянули его при помощи палки, тоже с большим трудом.

На ветке болотного дерева закаркала ворона. Громко так закаркала, заливисто, даже с некоей насмешливостью. Мол поглядите крылатые братья какие эти сухопутники неуклюжие, не одарила их мать природа крыльями, вот и ползают в грязи, а рождённые ползать летать не могут! Ей вторили другие вороны, все вместе они словно насмехались над жалкими людьми.

Один из сарацинов не выдержал, снял с плеча лук и наложил стрелу, развернулся к проклятым птицам и стал искать глазами какую-нибудь подходящую цель. Вороны оказались пуганые, как увидели лук в руках человека, сразу дали дёру. Вскочили с веток, да полетели в обратном от человека направлении, в полёте петляя. И кто после такого осмелится сказать, что у птиц нет разума?

Разум у них однозначно есть, а вот совестью их Создатель не наделил. Следующий провалившийся в воду сарацин был осмеян ещё злее и куда громче. Выразили своё отношение к презренному человеку не меньше пяти дюжин ворон, да и ещё какие-то птицы, которые Карлу известны не были. Каркали они все так, словно им за это платят. В этот раз аж две стрелы улетели в направлении птиц, но поразили разве что невинных жаб, мирно квакавших на своих кувшинках. Зелёные твари от такой неспровоцированной агрессии квакать перестали, да попрыгали в болотную воду.

Болота казались бесконечными словно весь мир утонул в трясине. И всё же всему плохому однажды приходит конец. Спустя, казалось бы, вечность болотная жижа сменилась цивилизованным дорогами, мошкара и каркающие вороны десятками мавров, что повстречались пленителям Карла на выходе из лесов.

Мавры как мавры, ничем не особенные, самый обыкновенный разбойный отряд акынджи. Но странности всё-таки были, например, тот факт, что они конвоировали по дорогам сотни невольников со связанными руками.

В том что лёгкая кавалерия промышляла разбоями ничего удивительного не было, а вот в том, чтобы она водила огромный полон, да в глубоком тылу врага была большая странность. Ведь до реки Секеши здесь рукой подать, а имперские войска должны использовать эти тракты для перевозок. Да и пикеты никто не отменял, они должны были зорко бдеть, хотя с этим в армии наблюдались большие проблемы. Так почему же враг чувствовал себя здесь столь спокойно?

Вскоре всё это стало легко объяснимо. Среди сарацинов стали появляться люди вовсе не сарацинской наружности, одетые как солдаты имперской армии. И как будто этого мало среди них были и явно благородные кавалеры, с гербами и вооружёнными слугами. Они о чём-то весело беседовали с маврами, словно с давними своими приятелями.

Вскоре ветерану стало совершенно очевидно, что местная солдатня вступила с чужаками в сговор. Совместные отряды из солдат-дезертиров под командованием вполне благородных кавалеров, на пару с сарацинами конвоировали пленников в замки, откуда вывозили рекой в лагерь войск султана. Там их и продавали жадным купцам, а оттуда они отправлялись по морю к своей нелёгкой судьбе.

А что такого? Война должна приносить деньги, сильным и хитрым разумеется. Остальным только горе и смерть. У этих сарацинов нос по ветру, умеют же люди делать монеты из воздуха. Да и их здешние коллеги ничуть не хуже, дезертиры оказались предприимчивы словно десять банкиров, судя по количеству пленников отлов беженцев был оставлен на поток и должен был приносить немалую прибыль. Война проиграна, значит надо на ней заработать!

Пленители Карла взяли у своих коллег лошадей. Лошадь досталась и Карлу, кляча едва способная выдержать его вес. На такой не сбежишь, тем более два сарацина с копьями всегда ехали за ним следом. Видя необычного пленника, дезертиры решили с ним заговорить. Половину из них Карл не понял, язык был ему незнаком, другая же откровенно насмехалась над ним, чуть ли не кидалась грязью. С какой-то стати они решили, что он один из генералов, командовавших войском, а значит виновен во всех их злоключе6ниях.

- Докомандовался? А, старый хрен?

- Твоя жена ведьма, а сейчас с чёртом грешит пока тебя нет!

- Ха-ха!

- Сарацины с тебя шкуру сдерут! У них в замке целый подвал для таких как ты красавцев имеется!

- На гуся похож!

- А я его видел, он в палатку к маршалу ходил!

- Да говорю же, генерал он! Маршал абы кого к себе не пускает!

- Миллер его фамилия, он один из его любимцев! Он тоже виноват в наших бедах!

- Позор трусу!

Глядя в эти в эти немытые рожи Карл очень сильно желал убить их всех. К сожалению, желания и возможности не совпадали.

- Убью. – Прошипел он сквозь зубы и сплюнул.

***

Они остановились в захваченной таверне. Когда-то это место вмещало в себя множество путников, что останавливались здесь в поисках хлеба и ночлега. Теперь же здесь пили и развлекались дезертиры на пару с сарацинами.

И те и другие в количестве двух дюжин охотно воздавали должное напитку Бахуса. Различия в национальности, языке и религии были забыты словно и не существовали никогда. Кажется, разбойники из двух разных концов известного мира поладили лучше, чем иные родные братья. Они пили остатки пива и вина, доедали скромный хлеб в таком веселье, единстве и понимании, что можно было лишь подивиться. Да и чего им не веселиться если серебро само идёт в карман, а угрозы им здесь никакой? На этих землях безвластие и хаос, а значит правит сильнейший, то есть они.

Полсотни пленников загнали в конюшню, их стали охранять десять мавров. Карла эта судьба не постигла. Пленители вполне верно предположили, что бывалый ветеран сбежит при первой же оказии. И оставлять его без хорошего присмотра нельзя. Потому Карла усадили на лавку в углу, чтобы он не имел шансов на побег и был под присмотром.

Мешочка с монетами и камнями давно не было на месте, так же как ножен, пояса и даже обуви. Сарацины не желали касаться ненавистного им пленника и принципиально не трогали его вещи, словно тот был обмазан ядом, но у армейских дезертиров таких предрассудков не было. Они набили Карлу морду, пользуясь тем, что его руки связаны и ограбили по полной. Ветеран успел немного расквитаться с ними, хорошо боднул одного беззубого ублюдка в лицо, но от ограбления это его не спасло.

И вот теперь он сидел в углу и мечтал увидеть, как все эти разбойные твари окажутся в петле. Гнев снова задвигал его разум куда-то подальше, угрожая взять контроль над телом и совершить необдуманный шаг. Лишь на каких-то остатках воли и здравого смысла Карл не ухватил ближайшего мавра за горло и не свернул ему шею, чем обрёк бы себя как минимум на избиение.

Перед ним поставили тарелку с весьма жалкой снедью. Чёрствый хлеб, зелёный лук не первой свежести, маленький кусок сала и кружка кислого пива, в которой утопились три мухи, наверное, добровольно, с тоски.

- Жри, свинья. – Сказал ему с сильным акцентом мавр-разбойник.

И Карл ел, ведь пара дней без еды никого не оставят равнодушным даже к такому скромному угощению. Весь мир сузился до совсем крохотного пространства, до этой грязной тарелки со скромной снедью. Теперь ветеран видел только еду перед собой и слышал исключительно работу собственных челюстей.

Сарацины ехидно улыбались, глядя на него. Один из них, с длинной бородой говорил что-то остальным глядя на Карла и вместе они заливисто хохотали. Кто бы знал, о чём они там шутят? Наверняка шутки их совсем недобрые. От таких людей хорошего ждать не приходится. Но вскоре сарацинам стало не до него. Пришло «свежее мясо». В разорённую таверну привели девок.

Воины во все времена были охочи до женщин, в особенности молодых и красивых, как эти. Две дюжины дезертиров вошли внутрь, а с собой они привели дюжину молодых женщин, чем заслужили бурю одобрительных возгласов. За «храбрецов и благодетелей» подняли кружки и кувшины все, кто их имел, а некоторые и сабли. Возгласы были исключительно одобрительные и очень довольные. Дезертиры выслушали благодарности на пяти языках, не меньше.

Девушки выглядели жалко, запуганные они смотрели только в пол. Их скромные крестьянские платья были порваны, на лицах у некоторых имелись синяки, волосы были растрёпаны, ноги чаще всего босые, ведь всё ценное с них уже сняли.

Разбойная орда тут же кинулась к девушкам чтобы делить их как добычу и брать то, что считает своим по праву. Девок хватали за руки и тащили на верх, в комнаты. Иных со злым умыслом тянули за волосы, просто чтобы поиздеваться. Ни одна из жертв даже не пискнула, все они покорно приняли свою судьбу, что им ещё оставалось? Порядка на этой земле нету, значит такая теперь жизнь, чего уж тут скулить?

Лишь одна из них бросила взгляд на Карла. Светловолосая девка, одетая чуть побогаче всех остальных, она единственная не была покорна чужой воле и пыталась упираться, что закончилось увесистой затрещиной от могучего мавра. Но даже после этого её глаза бегали по всей таверне, в поисках хотя бы малейшего шанса на спасение. И она не могла не приметить одинокого вояку, сидящего в углу под охраной сразу пяти чужаков. Их взгляды на мгновение встретились, после чего она скрылась в толпе разбойных морд и больше Карл её не видел.

Веселье продолжалось весь день и часть ночи. Всё новые и новые мавры и их здешние подпевалы приходили в таверну в поисках развлечений. Запасы пива и вина стали показывать дно, потому дезертиры притащили откуда-то целую бочку хмельного, да такую громадную что можно было напоить из неё вусмерть не меньше трёх десятков человек.

На верх образовалась целая очередь, за место в ней даже играли в кости, а иной раз и дрались, чаще те, кто уже хорошо налёг на спиртное. Навеселившиеся вдоволь засыпали прямо на лавках или на полу, иногда на них наступали, но это ни одного из них не разбудило. Пожалуй, напади на эту банду сейчас какой крепкий отряд исход боя был бы однозначен.

Карл к тому моменту уже изрядно расшатал путы на своих руках, теперь руки могли легко выйти из верёвки что держала их. Хорошо, что никто из мавров не удумал связывать ему ноги, а ещё лучше привязать к ножке тяжёлого стола. Из пяти сарацинов что охраняли его двое ушли наверх, один был пьян и спал на полу, а ещё один ужасно зол, ведь проиграл в кости несколько серебряных эскудо, личное горе и гнев занимали всё его внимание. Только один последний бдил за ним, иногда зевая и явно склоняясь ко сну.

Сабли были в ножнах, каждый имел кинжал, ветеран мог бы легко выхватить это добро в любой момент и пустить в дело. Будь этих ублюдков всего пятеро Карл мог бы распороть двоих, прежде чем оставшиеся ему что-то сделают. Однако вокруг было множество врагов, не только в самой таверне. Вокруг неё тоже было много людей, кто-то чистил лошадей, кто-то справлял нужду, иные громко смеялись, пройти через них Карл вряд ли сумеет, даже в темноте.

В тот момент за пределами таверны кто-то закричал. Раздались выстрелы.