Кавалер и вассальный долг

Как же хорошо поесть мяса, приготовленного на костре. Ничто не сравнится с этим вкусом. А ещё лучше сразу после завалиться спать. Под тихие разговоры солдат, доедающих свой ужин и готовящихся отойти ко сну. С этими благами не сравнится ничто в долгом походе.

Карл лежал на траве положив руки под голову. Он переваривал сытный ужин, слушал разговоры своих людей в пол-уха, шипение остатков мяса на костре. В поле стрекотали кузнечики, в лесу ухали ночные птицы. Несмотря на все прошлые, нынешние и будущие тяготы он был доволен своей жизнью.

И снова поход. За два года оседлой жизни Карл Миллер и его люди как-то отвыкли от этого. Отвыкли от войны.

Покойный капитан фон Зекендорф часто говорил, что мирная жизнь делает людей толстыми и счастливыми. Неповоротливыми и даже излишне мягкими. Он был прав. Карл и его люди не стали исключением. За два года спокойствия и мира они стали мягче и подутратили былые умения и боевой дух. Даже сам Карл обнаружил что мозоли на руках не такие грубые.

Да, конечно, последние два года Карл активно упражнялся в воинском деле. Минимум три раза в неделю. Тренировался сражаться и верхом и пешим. Но чем дальше шло время, тем менее вероятной становилась новая война. В особенности в окрестностях славного города Валенберга.

Рядом просто не было новых угроз. Еретики держались от города подальше, откровенно притихнув после большой серии поражений. Разбойный люд и южные вояки помнили горький урок что преподал им кавалер на болотах. Они не смели подходить к землям Валенберга даже на день езды верхом. Предпочитая грабить кого-то менее зубастого и не с такой пугающей репутацией.

Не так благополучно складывалась государственная политика. Император вновь завяз на юге. Его армии вляпались в очередной виток этой идущей с самого детства Карла войны. Каждую весну по дорогам и рекам шли, плыли и ехали новые войска. Война как страшный зверь пожирала всё новых и новых людей.

Но города Валенберга и его правителя это пока не касалось. Император не слишком-то доверял своему бывшему сподвижнику. По какой-то только ему известной причине. И вообще из последней своей поездки в столицу ландграф вернулся мрачным и озлобленным. Стал топить горести в вине и лаяться со всеми, кто смел ему перечить.

Пожалуй, менее здоровый человек уже отдал бы Богу душу, но не ландграф. Его крепкое здоровье ещё не рассосалось окончательно под ударами многих лет, десятков ран и обильных винных излишеств.

И всё же люди делали ставки сколько ландграфу осталось топтать грешную землю. И самая большая из них была пять лет. На большее никто не ставил даже пфеннига.

Но всё хорошее заканчивается. Мир не бывает вечным. Война так или иначе нашла своих верных сынов и позвала их с собой.

Сарацины начали большой поход на юго-восток владений императора. Их войска прибыли из самой их столицы в количестве то ли шестидесяти, то ли восьмидесяти тысяч. Хотя народная молва, как всегда, завышала это число до невероятных двухсот тысяч. Что было несусветной чушью, уж слишком это много.

Немало городов и замков уже пали. Взятые наглым штурмом или короткой, но мощной бомбардировкой. Султан не поскупился, дал своим верным воинам несколько десятков больших пушек в помощь. И никто не знает сколько малых и средних. А к пушкам много денег, на подкупы… как известно ослик гружёный золотом берёт города лучше, чем изнурительная осада.

И если бы не этот пресловутый ослик сарацины не продвигались бы на север так быстро как они это делали. Кто-то купился на лживые обещания сарацин. Другие взяли золото, их города не тронули… пока что. Когда война закончится они всё равно всё отдадут сторицей. В любом случае города открывали ворота и поднимали зелёные знамёна с белой вязью один за другим.

И вот уже весь юг империи горел. Старинные земли, которые никогда, в известной Карлу истории, не бывали под пятой далёких чужеземцев, теперь разорялись, предавались огню и мечу в худшей из возможных форм. Налёт сарацинской лёгкой конницы. Ничто с этим не сравнится. Даже саранча, чума и голод вместе взятые.

Разбившись на малые отряды, сарацины со всей тщательностью выгребали всё ценное из этих земель. Очищая их от всего что составляло их богатство и сжигая всё что не могли утащить.

Никто не знает сколько серебра и золота они унесли. Сколько тысяч рабов увели на продажу. Бесконечные колонны пленников шли на юг. Серые, грязные, утратившие надежду. Ведь некому теперь их спасти. Всех их продадут на рабских рынках.

Командиры султанских галер и смотрители рудников были довольны. Они обеспечены рабочей силой на годы вперёд. Хозяева борделей и гаремов во всех землях востока уже потирают ручки и откладывают деньги на покупки. Белокожие и светловолосые девицы там в большой цене. А на рынках всех стран востока, вплоть до далёких Индий их будут тысячи.

Этот удар был неожиданным, сильным, стремительным. Никто не смог отразить его. Никто не успел собрать толковое войско, ведь это дело не быстрое. Местные князья были разбиты поодиночке, стоило им только выйти в поле или попытаться перехватить отряды султана. Другие же затворились в своих замках и городах, ожидая осады. Которая наступила. Огонь сарацинских пушек был беспощаден, старые стены плохо держали его. А после тысячи воинов в разноцветных одеждах вбегали в проломы и начиналась резня.

Император в это время вёл свою большую войну на юге. Говорят это его многочисленные враги дали султану денег и даже подсобили оружием. Никто не знает правда ли это, ведь подобное выглядит предательством веры. Но это произошло, и нужно было что-то решать.

Лучшие войска империи были на юге вместе с императором. Его лучшие кавалеры, лучшие полки, лучшие генералы и большая часть пушечного парка, все там. Остальные войска стерегли западную границу, чтобы не пропустить очередной удар еретиков. И смиряли еретические бунты на севере страны, заодно подавляя уже бунты крестьянские.

Да, дворяне опять перемудрили с давлением на «низшие сословия». Не нужно было увеличивать барщину и резать общинные земли так нагло. Но прошлого не вернешь, феодалы вновь пожинают плоды своей жадности. Очередная крестьянская война и новая эпидемия чумы вместе выкосили целые регионы в центре страны…

Однако многострадальная земля знала времена и похуже. Она оправится от ран так же, как и всегда, медленно, но верно. Не впервой.

Именно поэтому удар сарацин был таким болезненным. Императору просто некого было послать против них. В этом кратком отрезке времени страна оказалась не готова воевать ещё и на юго-востоке.

Сотни отрядов вербовщиков разошлись по городам и крупным деревням, вербуя молодёжь в армию. Тощие юнцы из бедных семей во все времена велись на обещания лёгких денег, громкой славы и внимания красивых фройляйн. Многие из них и вправду верили, что стоит им записаться в полк и взять в руки новенькую алебарду как они станут хозяевами жизни. Наивная юность, полная надежд…

Народ относился к вербовке подчёркнуто негативно. «Хороший человек не пойдёт в солдаты» говорили престарелые крестьяне и мастеровые. Многие удерживали своих сыновей от вступления в войско. Они то знали, чем это закончится. Не раз видели покалеченных нищих в городах и на дорогах.

Клич пошёл и среди дворянского сословия. Но без больших результатов. Тысячи кавалеров уже уехали на юг. Воевать под рукой самого императора это почётно, славно и потенциально прибыльно. Ведь именно к его ногам падут самые богатые города и самые тучные земли. Поэтому воинское сословие было там. Другие же подавляли восстание крестьян в центральных областях. Они видели в этом угрозу своей власти, потому и старались на совесть. Так что собрать сразу много людей не получилось бы никак.

И тогда вербовщикам пришлось предлагать больше денег за службу. Намного больше. Настолько много что многие заговорили мол имперские министры нашли философский камень, способный обратить свинец в золото.

На самом деле никакой магии или алхимии здесь не было, золото взялось из источника более привычного и естественного. Из бездонных сокровищниц больших банков. В том числе иностранных. Они охотно дали императору взаймы. Не в первый раз. Под немалые проценты. Под гарантию богатейших земель страны. Заодно выбили себе немыслимые ранее привилегии. Только последние в масштабе двадцати лет сделают банкиров неприлично богатыми. И это без всяких долгов.

А что? Война это дорого. Пусть казна платит.

И каждая долговая бумажка была подписана императором лично, а заодно парочкой его министров. Со всеми соответствующими печатями. На всякий случай. Гарантом сделки, как всегда, выступила церковь.

На новый призыв откликнулись многие, тысячи людей. Платили ведь хорошо. Пока что. Но это были не солдаты и не военные большей частью. Младшие сыны, мелкие разбойники, безусые юнцы и седые ветераны с плохим здоровьем. Все вдруг резко пожелали записаться в войска.

Войска, которые собрались под знамёна в рекордные сроки и даже выступили на войну. Только для того, чтобы уже через неделю часть этого войска разбежалась. Многим старая фривольная жизнь нравилась куда больше, чем армейская дисциплина. Солдатский хлеб он не для всех.

К тому же до войска дошли вести об успехе сарацинов. О разгромленных ими армиях, об взятых городах. О разорённых землях. На фоне этих новостей многие просто спасовали.

В этих условиях страна надрывалась. Формировались полки из новобранцев, вооружались как придётся и отправлялись на войну. Сейчас же и немедленно. Страна не могла не заметить ухода такого количества рабочих рук. Финансовые круги не могли не заметить таких долгов. Национальная экономика повисла на очень тонкой верёвке, которая в случае больших поражений могла и лопнуть.

Про старого вояку Дитриха фон Валенберга тоже вспомнили. Как и про многих бывалых ветеранов что недавно оказались в немилости. Ему пришло письмо из столицы. С печатью имперской канцелярии. С приказом немедленно собирать войска… нет не так, «выгребать всех способных воевать» и отправляться на войну против сарацин. Здесь никаких двояких толкований быть не могло. Потому Дитрих приступил к выполнению приказа со всей солдатской тщательностью, ему свойственной.

Карла Миллера это всё не могло не коснуться. Он вассал и у него есть долг. И потому он шёл на войну.

Вместе с ним были его люди. Все его приближённые и офицеры. Привыкшие к мирной жизни, они тем не менее пошли на войну вместе с Карлом, не желая бросать друга. Все они: Франсуа, Поль, Фридрих, Федериго были здесь. Они считали Карла удачливым командиром, а значит на этой войне они не только не сложат голову, но и подзаработают. Заумный Томас часто называл это явление «войной за деньги», «бойней за богатства богачей» и «невидимой рукой рынка», но его мало кто слушал. Точнее никто не слушал, ведь никто не понимал, что он вообще имеет ввиду. Поэтому Томас старался говорить поменьше заумностей и занимался обозным хозяйством и учётом армейских расходов.

И теперь они все лежали у походного костра вместе с солдатами и слушали байки известного мастера рассказывать небылицы однорукого Фрица.

- А потом они намажутся всякими эликсирами. Теми, что из крови девственниц и слюны волков сделаны и летят на мётлах своих прямо на шабаш. На большую гору, где вся нечисть собирается.

- Да ладно, сам видел? – Спрашивали его солдаты и смеялись.

- Видел или не видел, а всё правда.

- Ты мухоморов что ли объелся? – Спрашивали его снова. Со смехом.

- Ха-ха. -Засмеялись солдаты.

- Цыц дураки, дайте послушать. – Шикнули на них.

- Так вот. – Продолжил Фриц. – А там они устраивают пляски свои сатанинские. С козлами и с мертвецами вместе.

Чертовщины вокруг и вправду творилось много. Карл и сам являлся свидетелем вещей немыслимых и ужасающих. Тут и сгоревшая в чёрном огне церковь, и колдун, бегающий с мечом в животе, и мертвецы, которым не лежится в могилах, настолько что они вышли поплясать под стенами города. Так что в рассказы о ведьмах и шабашах он скорее верил, чем нет. И очень не хотел встретить нечто подобное ещё раз.

А ведь оно находило его само. Нечистые силы не оставили те земли, с которыми Карл решил связать свою жизнь. Говорят, в отстроившемся после войны Майербурге снова шалят колдуны. А мертвецам на тамошних кладбищах снова не лежится в земле. Выходят погулять и после этого всегда кто-то умирает.

Дело настолько серьёзное что на могилы стали укладывать тяжёлые каменные плиты. К радости местной гильдии каменщиков, ведь это хороший прибыток. А бедные и особо отчаянные горожане стали в обход церковных обычаев сжигать тела. Попы тоже предпринимали меры, но крестные ходы и освящения давали лишь временный эффект.

Обо всём этом Карл узнавал от монахов. Тех с которыми он стал дружен в майербургскую кампанию. Он до сих пор поддерживал регулярную переписку с братом Джоном и некоторыми другими обитателями монастыря. Даже с аббатом обменялся парочкой писем. Тот говорил, что Карла до сих пор помнят и уважают в крае, за всё то, что он сделал для их защиты. И приглашают в гости. Но Карл пока не соглашался. Ехать в «проклятый край», как его теперь все называют, он не хотел.

Фриц на волне всей этой мистической дряни стал настоящим специалистом в области мистики. Даже книги себе прикупил. Печатные, разрешённые церковью и находящиеся в свободной продаже. За запрещённую литературу Карл бы его сам прибил. Не хватало ему ещё больших скандалов.

Любимой и самой большой из книг Фрица стала «О мистических проявлениях и кознях злых сил», за авторством некоего церковного следователя Бартоломео по прозвищу Сжигатель.

Чего там только Фриц не начитался. Как колдуны вызывают души умерших и разговаривают с ними при помощи деревянной доски с вырезанными буквами. Как экзорцисты определяют одержимых и бесноватых и отделяют от простых безумцев. Как изгоняют лешего из леса, а водяного из болота.

Но самым большим разделом книги был тот, что рассказывает, как выявлять ведьм и людей им служащим. Что якобы у каждой такой предательницы рода человеческого есть на теле один дополнительный сосок, которым она кормит нечистого питомца, чёрного кота или лягушку, служащего ей. А у слуг ведьм обязательно есть красная метка на теле, похожая на волдырь, но, если приглядеться можно рассмотреть рисунок с рогами и письменами на древних языках. А ещё якобы есть ведьмы, у которых волчий хвост из задницы торчит, и они его под пышными юбками прячут. А другие из старухи в красавицу превратиться могут. По щелчку пальца.

В общем страшно жить на белом свете. Потому Карл старался Фрица лишний раз не слушать, чтобы обо всей этой мути не вспоминать и не думать. А то однорукий уже всем окружающим уши прожужжал со своей мистикой. Наверное, он и сам одержимый, надо его в монастырь на пару месяцев сдать. Без вина и дурных книг глядишь станет нормальным. Хотя и всех монахов обворует. От страсти к воровству его никакое заключение не вылечит.

А Фриц тем временем продолжал. У костра было много новых слушателей. Вот он и задвигал им такое, после чего ночь не спят и на тёмный лес озираются.

- Ещё во времена древних племён людоедов первые перевёртыши пожирали человеческую плоть, чтобы стать сильнее и обрести способность оборачиваться медведем или волком. А кто вороной или иной какой птицей.

- Чушь это всё. – Сказал Поль. – Сколько живу, такого не видел. – Но его проигнорировали.

- Да ну? А собакой? – Спрашивали Фрица солдаты вполне серьёзно.

- А собака что твой волк, только слабее и под человеком ходит. А перевёртыш людей не жалует, он другим себя считает. Выше нас, сильнее и умнее. Потому и питается человечиной. – Нагонял Фриц жути. - Больше всего ему нравится мясо детей. Знали вы что в наших краях дети стали в лесах пропадать? В особенности этой зимой и весной?

- Да, было такое. – Покивали солдаты.

- Церковь даже охотников нанимала леса проверить. Говорят, серебряную пулю заряжали. – Говорили другие.

- Говорят в лесах Мюнеха поймали волка размером с лошадь. Настоящий монстр, его только серебряная пуля и взяла. Дохлого за хвост на площади повесили, чтоб народ посмотрел на бесовское отродие.

- Выходит то и был оборотень? - Опасливо спросил молодой солдат.

- Перевёртыш! – Сказал другой.

- Волкулак! – Сказал третий.

- Нет, перевёртыш. – Сказал Фриц.

- Ненавижу мистику. – Буркнул Федериго и ушёл куда-то. Ему такие разговоры были до одного места. Вот вино он бы обсудил.

Спор разгорался. О природе гигантского волка спорили добрых полчаса. «Нашли что обсуждать», думал Карл и злился всё больше.

Время шло, а завтра рано вставать и дальше топать по пыльным майским дорогам на войну. К тому же Карл испытывал всё больше и больше проблем со сном. Заснуть под эти споры он не смог. И с контролем гнева. Так что кавалер не выдержал и гаркнул.

- Так, всем спать, мать вашу! Шлюхины сыны! Нашлись мне тут бл**ь знатоки оборотней и волкулаков! Хоть бы девок обсуждали, или войну, а не хрень всякую. Ну-ка быстро спать!

- Да сеньор. – Буркнул один из обозных, туша костёр. Солдаты немного побурчали, но тихо, себе под нос, чтобы не разозлить командира. Приказ выполнили, все легли спать. Уже через четверть часа можно было услышать только тихий храп и свист.

Карл за это время стал чем-то вроде легенды среди солдат, потому авторитет имел немалый. И на его брань никто не обижался. Бранился он редко и по делу.

Ночь была достаточно тёплой чтобы укрыться плащом и не околеть. В зелёной траве можно было спать спокойно. Никто даже не ставил палаток. Так и заночевали, в поле.

Карл массировал виски, неконтролируемая злоба всё ещё клокотала в его душе и не желала уходить. В последнюю кампанию ему немало настучали по голове, такое не проходит бесследно. Не то чтобы ветеран себя не контролировал, ничего подобного, но утихомирить свой гнев ему становилось только труднее. И мирная жизнь тут не помогла.

***

Утром войско строилось в походные колонны и выходило на дорогу. Он вёл его к городку под названием Брюкенфурт, у которого генералы назначили место сбора.

Сто пикинёров, шестьдесят алебардщиков, шестьдесят аркебузиров и сорок арбалетчиков. Такова была его личная армия. С обозными больше трёх сотен человек.

Кто-то из них служил с ним ещё с лигурийской кампании, другие были с ним в Майербурге, третьи примкнули уже позже, ведь Карл с радостью принимал в своих землях всех бывалых ветеранов. Нашлись даже и те, кто воевал вместе с ним ещё на юге, когда он был простым сержантом и думал, как пережить очередную зиму. Порой ему казалось, что это было в какой-то далёкой и полузабытой прошлой жизни. Настолько с тех пор всё изменилось.

Да, не все его солдаты пошли с ним в поход. За два года сытой жизни многие раздумали браться за оружие, иначе как для защиты себя. Не захотели они более подставлять шею за серебро. Тем более уговор был таков: для защиты деревни и земель сюзерена они пойдут воевать обязательно.

Здесь же ситуация была иной. Она больше напоминала обычный найм, и официальным нанимателем был император. Так что Карл решил не упорствовать и повёл на войну только тех, кто хотел на ней подзаработать.

В итоге треть солдат осталась дома, остальные выступили в поход. Да и кампания эта не обещала быть затяжной, ведь сарацины не смогут долго снабжать такое войско вдали от дома. А грабежами мирного населения слишком долго не проживёшь, веселье рано или поздно закончится. Так что каждый солдат что сейчас маршировал в строю рассчитывал к зиме уже вернуться домой. И Карл был с такой оценкой согласен.

К этим пехотинцам можно было прибавить двадцать всадников. Всего лишь двадцать, ведь это очень мало. Да и лошади у них были далеко не самые крупные и выносливые. Ездовые середнячки. Ну хоть жрали они не так много, как породистые рыцарские гиганты. Хоть какая-то радость с этого.

Что касается людей то по своим боевым качествам эффективно воевать в седле и сходиться на холодном оружии могла в лучшем случае половина. Копейный удар не освоил почти никто, хотя мечом они орудовали недурственно.

Другие же были весьма недурны в стрельбе, с двадцати шагов попадали из пистолета в игральную карту. И это на полном скаку, что есть результат немалый.

Таким образом половина этой кавалерии могла сойтись с не слишком сильным врагом на мечах, а другая разве что пострелять издалека. Но и это хлеб, тем более трёхчетвертной доспех имели из них все, а некоторые и более того, хоть доспехи эти и были устаревшими, доставшимися в наследство от отцов и дедушек.

В бою Карл собирался использовать своих кавалеров как личную гвардию и телохранителей. Проще говоря, они были для него драбантами. И это резко повышало его статус в глазах окружающих людей, ведь не каждый мог содержать такой отряд.

За этим войском ехали обозные, коих он нанял в городе. Тридцать телег везли за солдатами провиант, оружие, порох и пули, личные вещи и многое другое. С ними же ехали слуги, кашевары, сами извозчики, один кузнец, коновал, два доктора хреновой квалификации, но какие есть. А также обозные девки что сами прибились к войску и некоторые жёны и сёстры, отважившиеся пойти на войну вместе с мужьями и братьями.

И это войско Карлу Миллеру надлежало к сроку привести к пункту сбора у города Брюкенфурта. И к этому сроку они опаздывали. Ведь их войско уже отставало на один дневной переход. Похоже сегодня им придётся идти до самого заката…