Кавер 2025. Составитель Sibiryak

Автор Libra Tenmanth

кавер по мотивам рассказа А.Куприна «Анафема»

— Сценарий на сегодня, — возвестил главред, средних лет полноватый мужчина с начинающей лысеть головой.

Он старался говорить строго, но все знали о его мягком характере и порой бессовестно этим пользовались. Вот и Сеня Тапкин, он же Сергей Башмаков, бывало, злоупотреблял податливостью главного редактора радиоканала «Девятая волна». Так он сумел реализовать с десяток своих креативных идей. Некоторые впоследствии прижились и стали фишкой канала.

Приняв от главреда стопку распечатанных на стареньком принтере листков, Сеня кивнул и отправился готовиться к эфиру.

— А-О-У-Э-Ы-И… — затянул уже привычное.

Ночные бдения не прошли даром, голосовые связки сипели, как дырявые меха.

«К чёрту такой недосып», — подумал он и принялся за следующее упражнение.

— Пти-птэ-пта-пто-пту-пты…

Голос служил Сене источником дохода. Язык у него всегда был хорошо подвешен, и в какой-то момент он решил, а почему бы это не использовать. С тех пор как прошёл кастинг и был принят ведущим на радио, Тапкин регулярно совершенствовал своё дикторское мастерство, для чего и выполнял все эти упражнения, особенно перед выходом в эфир. И всё равно каждый раз чувствовал волнение. Поначалу это был страх, что ненароком заговорится или запнётся в самый неподходящий момент, но потом мандраж превратился в предвкушение. Иногда Сеня позволял себе какое-нибудь озорство во время эфира, и как бы главред ни грозился, что ещё одна такая выходка, и уволит поганца к чёртовой бабушке, на следующий раз повторялось то же самое. По правде говоря, главный редактор любил и даже ждал экспромты от Тапкина, ведь только благодаря этому рейтинг канала взлетел и уже пару лет прочно держался в топе.

— Разозлились, разбесились… кхм…

Смочив горло глотком воды, Сеня продолжил свои упражнения, попутно просматривая сценарий. Всё как обычно, ничего нового, кроме списка вопросов для предстоящего интервью с каким-то заслуженным деятелем искусств, о котором никто никогда не слышал. И ещё, сегодня в завершение эфира должны были назвать победителя конкурса писем, посвящённых пятилетнему юбилею «Девятого вала», объявленного неделю назад. Ожидаемо, писем оказалось очень много. Желающие получить памятный приз – футболку с логотипом канала и пару мелких мерчей – буквально завалили почту одами, стихами, песнями и даже картинами. Главред тут же открестился от исполнения обязанностей жюри и делегировал сию почётную миссию Тапкину со словами: «Твоя игра, тебе водить». Проведение конкурса действительно было идеей Сени, и пришлось ему сидеть ночами, перечитывая послания. В этом и крылась причина его хронического недосыпа, а страдал в первую очередь голос.

— Под жгуче-жёлтым абажуром жук летает и жужжит…

Вначале Сеня честно прочитывал каждое письмо, но когда они посыпались валом, понял, что физически не сможет осилить все. Потому в дальнейшем выбрал тактику чтения по диагонали, так работа пошла быстрее. Он отправлял их в корзину одно за другим, пока накануне не открыл очередное электронное послание. Тапкин ожидал увидеть набившие оскомину высокопарные льстивые фразы, но был удивлён: письмо содержало всего несколько строк, написанных без какого-либо пафоса. Оно настолько выбивалось из общего сонма фальши, призванной служить инструментом для получения вожделенного приза, что Сеня от неожиданности даже завис.

Некто с ником Жи-За̀ писал: «В этом письме вы не найдёте песен, стихов или других посвящений. Я просто хочу сказать спасибо от всей своей забитой человеческой души за то, что делаете этот мир чуточку радостнее».

Эти слова отозвались в Тапкине неожиданным резонансом, и он понял: вот победитель! Он всё же просмотрел оставшуюся почту, но это короткое письмо не выходило у него из головы.

В студии Сеня появился как обычно, ровно за две минуты до начала. Его напарник, соведущий Жека Го̀ршин, и звукорежиссёр были уже на местах. Поздоровавшись с коллегами, Сеня занял своё место перед микрофоном, включил рабочий ноутбук, положил рядом сценарий и надел наушники.

— Кхм-кхм… кхм… — прочистил горло.

«Совершенно никуда не годится, — подумал он, делая глоток из заранее приготовленного стакана с водой. — Продержаться бы до конца передачи».

Звукорежиссёр поднял руку со сжатыми в кулак пальцами и стал поочерёдно отгибать их, отсчитывая секунды до включения эфира. Когда пятый палец взмыл вверх, в наушниках грянула вступительная мелодия.

— Всем привет! На просторах радиоэфира «Девятая волна»! — радостно выдал в микрофон Сеня, с изумлением отметив, насколько звонко и свободно это у него получилось. — Мы неумолимы и беспощадны! С вами в этот час ведущие Сеня Тапкин и…

— Жека Го̀ршин! — подхватил напарник.

— Не переключайтесь, будьте с нами на одной волне!

Зазвучала музыкальная отбивка, и Сеня продолжил:

— У нас есть для вас немного новостей, немного музыки. Ещё мы ждём в гости…

Сеня поморщился. Он ужасно не любил брать интервью, особенно когда было нельзя импровизировать. Как на зло, сегодня оказался именно такой случай. От мысли, что придётся зачитывать по бумажке заранее составленные главредом скучные вопросы и терпеливо выслушивать такие же скучные ответы, делая безумно заинтересованный вид, сделалось сухо во рту. Голос слегка просел.

— Также напоминаем, что сегодня мы назовём победителя конкурса писем, посвящённых пятилетнему юбилею нашего канала. Да, да, нам уже пять лет. Как же быстро летит время, — выпалил Сеня скороговоркой последнее предложение и спешно схватился за стакан.

— А сейчас о новостях, — объявил Жека, и включилась музыкальная отбивка новостного блока.

Пока напарник зачитывал главные новости дня, Сеня ещё раз пробежался по списку вопросов для интервью. Сухие, бесцветные они вызывали зевоту. Хотелось скомкать листы и выбросить в мусор, но он решил поступить по-другому. Пусть сегодня Жека берёт интервью, а он, Сеня Тапкин, будучи на подхвате, постарается придать живости этой тягомотине.

Подняв глаза, он увидел через окно из звуконепроницаемого стекла, что главред стоит в аппаратной за спиной звукорежиссёра, сложив руки на груди. Голова его была повёрнута вбок, демонстрируя обитателям студии вид в профиль. «Надо же, а ведь он похож на бульдога. Странно, что я раньше этого никогда не замечал», — пришла вдруг в голову Сени мысль, и он чуть не всхрюкнул, так ему стало смешно.

— Вот такие у нас на сегодня новости, — завершил Го̀ршин блок новостей, заставив Тапкина вернуть внимание к микрофону.

— Кстати, по этому поводу я тут вспомнил один анекдот, — вступил он.

Главред тут же встрепенулся. Зная, насколько Тапкин может быть остёр на язык, он погрозил ему кулаком, чтобы не слишком усердствовал. Порой его жёсткий юмор граничил с грубостью, балансируя буквально на лезвии бритвы, за что Сеня не раз получал выговор от начальства. Но в этот раз всё было безобидно, анекдот оказался детским. Звукорежиссёр включил в конце фонограмму смеха, и программа продолжилась по сценарию.

Далее следовал блок музыки. Обсуждая с напарником между треками исполнителей разных эпох новые веяния в музыкальной индустрии, Сеня вдруг снова некстати вспомнил о том коротком письме. Уж очень искренними казались строчки, было в них что-то от отчаянного оптимизма.

«Интересно, а Жи-За̀ – мальчик или девочка?»

Прибыл приглашённый гость. Пока главред о чём-то с ним беседовал в аппаратной, Сеня быстренько отстучал сообщение напарнику в чате: «Гостя представлю я. Интервью берёшь ты, я на подхвате». Напарник удивился, но спорить не стал, только кивнул в ответ, что информацию принял.

Включили рекламный блок. Пока слушателей нараспев призывали срочно бежать в элитный магазин за качественной и недорогой мебелью, а потом уверяли, что «Боржоми» лучшая на свете вода, в студию завели гостя. Поздоровавшись с ведущими и перекинувшись с ними парой формальных фраз, он устроился перед одним из свободных микрофонов, коих здесь имелось четыре. Вообще, помещение было не очень большим. Некогда в нём размещалась студия радиодебатов, где учёные умы и политические деятели подолгу дискутировали на различные темы, от проблем школьного образования до глобальных мировых вопросов. С завершением периода перестройки канал закрыли, и с тех пор в разное время здесь обитали детский радиотеатр, канал новостей и какой-то образовательный канал. После последнего студия долгое время пустовала, пока бывший диктор новостного канала, некогда работавший здесь, не арендовал её под собственный проект, став директором «Девятой волны».

Закончилась реклама, зазвучала музыкальная отбивка, и звукорежиссёр принялся жестами отсчитывать секунды до включения.

— И снова на просторах радиоэфира с вами мы, ведущие канала «Девятая волна» – Сеня Тапкин…

— И Жека Го̀ршин!

— И сейчас у нас в студии заслуженный деятель искусств… — Сеня представил гостя. — Добрый день.

— Здравствуйте, — ответил тот.

— Здравствуйте, — вступил последним Жека и начал интервью. Пока он зачитывал по бумажке вопросы, Тапкин время от времени вставлял короткие реплики, тем самым уводя беседу от намеченного плана. Жека как мог выходил из ситуации, возвращая разговор в прежнее русло. Гость старательно отвечал, иногда пытался отшучиваться. Звукорежиссёр при этом откровенно хихикал у себя за пультом, добавляя к репликам Сени и ответам гостя спецэффекты, а главред сверлил несносного ведущего взглядом не сулившим ничего хорошего.

— А как вы относитесь к самовыражению? — спросил Сеня гостя, когда все заготовленные вопросы закончились. — Я имею в виду самовыражение через творчество.

— Замечательно отношусь, — ответил тот.

— Я вообще считаю, что творчество – это идеальный способ самовыражения, — продолжил Тапкин, когда понял, что гость больше не вымолвит ни слова. — Так человек может раскрыться внутренне. Неважно, что вы будете делать: рисовать картины, писать стихи или сочинять музыку, главное, это даёт нам возможность понять самих себя. Некоторым творчество помогает преодолевать какие-то жизненные трудности, в некоторых случаях оно является идеальным способом поиска собственного жизненного пути. Главное, не бойтесь, и если чувствуете, что способны творить, творите в своё удовольствие.

— Полностью согласен, — подхватил Жека. — Самовыражение в творчестве может быть очень многогранным. Например, танец. Ведь одним движением руки можно сказать больше, чем тысячей слов.

— Или движением глаз, — вставил Сеня.

— Или движением ног, — неуклюже пошутил Жека.

— Или такой способ самовыражения как написание писем, — подвёл Сеня к заключительной рубрике.

— Да. Порой бывает очень трудно что-либо сказать другому человеку. Вспомните, сколько раз вы пытались начать важный разговор и не находили смелости произнести слова вслух. Письмо – идеальное решение, чтобы выразить свои мысли и чувства. Здесь нет ограничений, и можно дать свободу эмоциям, — подхватил Жека. — Как говорится, бумага всё выдержит, ха-ха.

— Да, бумага выдержит всё, — согласился Сеня. — Особенно креативность наших слушателей. Вот мы и подошли к событию, которого все ждали. Как вы помните, неделю назад мы попросили вас, дорогие слушатели, написать и прислать на почту нашего канала письма, посвящённые пятилетнему юбилею «Девятой волны». Буквально через несколько минут мы назовём имя победителя. Он получит от нас приз – футболку с логотипом нашего канала, а также сувениры. Оставайтесь с нами.

Включилась реклама.

Сеня перевёл дух. Наступала кульминация.

Дверь студии открылась, вошёл главред и протянул листок.

— Победитель.

Из коридора послышались голоса. Сеня повернулся и посмотрел в сторону двери. Там снаружи стояли трое. Директор радиоканала «Девятая волна» с заискивающей улыбкой разливался соловьём перед упакованным в деловой костюм братком из девяностых. Здоровяк стоял руки в карманы и с миной хозяина мира брезгливо кривил рот. Рядом с видом капризной кокотки мялась блондинистая девица, типичная охотница за богатыми, явно не гнушавшаяся пластической хирургией. В пользу этого говорил неестественно правильной формы внушительный бюст, что донельзя натягивал в районе груди и без того плотно облегающее платье, и такие же неестественно правильные ягодицы, выступающие сзади. Но больше всего поражали губищи, раздутые до невероятных размеров. «И как она ест с такими валиками?» — мелькнуло в голове у Сени при взгляде на эту жертву пластическо-хирургического искусства.

— Наш спонсор, — ответил главред на невысказанный вопрос. — Надеюсь, объяснять не нужно.

Сеня и Жека многозначительно переглянулись.

— Не забудьте зачитать, — ткнул главред указующим перстом в листок.

Как только дверь за главредом и покинувшим студию гостем закрылась, Сеня посмотрел на содержимое листка. Внизу от руки было приписано имя, а выше красовался переделанный отрывок из «Евгения Онегина» незабвенного Александра Сергеевича.

«Я вас люблю – чего же боле?

«Девятая волна» – вы мой кумир!

Теперь, я знаю, в вашей воле

Выпустить мои стихи в эфир.

Вы просто прелесть, нету слова,

И я для вас на всё готова,

Хоть песню спеть, хоть станцевать…»

Дальше Сеня читать просто не смог. Это было форменное издевательство над бессмертным творением великого поэта. По условиям конкурса писать каверы на известные произведения не возбранялось, но это было уже слишком. Образование филолога и просто здравый смысл не позволяли назвать победителем этот чудовищный шедевр, но приказ начальства был однозначен.

Тапкин бросил взгляд в сторону аппаратной и встретился глазами с главредом. Тот принялся подавать знаки, мол, помни, что я тебе сказал. Потом он перевёл взгляд на звукорежиссёра, в чьих глазах явно читалось: и что будешь делать дальше? Затем он посмотрел на напарника, уткнувшегося в свой ноутбук, и вернулся к листку в руках, положил его на стол и разгладил заломы.

В наушниках зазвучала музыкальная отбивка, обозначившая конец рекламы.

— В эфире «Девятая волна» и ведущие Сеня Тапкин и…

— Жека Го̀ршин.

— Итак. Неделю назад мы дали задание вам, дорогие слушатели, написать письмо и посвятить его пятилетнему юбилею нашего радиоканала, — бодро затараторил в микрофон Сеня. — И знаете, такого количества писем я ещё не видел, ух! Их пришло о-очень много, так что пришлось потрудиться, чтобы все прочитать. Было невероятно сложно выбрать одно, потому что все подошли к заданию с большим креативом и приложили весь свой ум и сообразительность. А теперь я зачитаю послание, которое отобрала наша редакция. Автор сего творения Алла Алая.

Пока он зачитывал нетленный опус, во рту образовался гнилостный привкус. Хотелось плеваться, но Сеня с решимостью одержимого маньяка продолжал декламировать, нарочито пафосно. Он снова метнул взгляд в сторону аппаратной. Главред с снисходительным выражением на лице непрерывно одобрительно кивал головой, будто китайский болванчик.

«Я просто хочу сказать спасибо от всей своей забитой человеческой души за то, что делаете этот мир чуточку радостнее», – всплыли в голове строки.

И тут он почувствовал, как в душе закипает злость. Всё его нутро противилось подчиняться самодурству индивида, что продолжал жить понятиями времени, когда процветала безнаказанная вседозволенность. И та имплантовая пустышка лучше бы вставила себе мозги вместо… кхм… Ведь ей не нужна эта тряпочка с яркой картинкой, на самом деле ей нужно публичное внимание. Но пусть она его получает где-нибудь в другом месте, а он, Сеня Тапкин, поступит так, как то велит ему совесть.

Когда он закончил читать, звукорежиссёр включил звуки улюлюкающей толпы.

— Думаю все оценили красоту слога и глубину содержания этого сочинения, — с издёвкой произнёс Сеня. — А теперь мы назовём истинного победителя. Им становится автор письма под ником Жи-За̀, — объявил он, складывая из листка с отрыжкой недалёкого разума самолётик и пуская его в полёт по студии. Бумажный летун описал широкую дугу и стукнулся в звуконепроницаемое стекло, прямо напротив лица бледнеющего главреда, стоявшего с выпученными от негодования глазами.

Звукорежиссёр показал Тапкину поднятый вверх большой палец и включил фанфары и аплодисменты.

— Дорогой Жи-За̀, спасибо тебе за искренность и душевную теплоту. Мы очень стараемся делать этот мир радостнее для наших слушателей. Будем продолжать это делать и впредь. Свяжись с нами по телефону (далее последовал номер), футболка с логотипом нашего канала и памятные сувениры ждут тебя.

Последовала короткая музыкальная отбивка, и Сеня продолжил:

— На этом, дорогие слушатели, мы на сегодня завершаем. С вами на просторах эфира «Девятой волны» были Сеня Тапкин и Жека Го̀ршин. Желаем всем хорошего дня, попутного ветра и ясной погоды.

Стащив с головы наушники, Сеня бросил их на стол и удовлетворённо вздохнул.

— Ты рехнулся? — тут же накинулся на него напарник. — Не мог сделать, как было велено? Нас теперь точно уволят, и с волчьим билетом.

— Пусть увольняют, — зло огрызнулся Сеня, выключая рабочий ноутбук. — Уж лучше грузчиком работать, чем перед этим, — кивнул он в сторону двери, имея в виду присутствующих там гостей, — пресмыкаться.

Покидая студию, он видел, как в аппаратной главред с сокрушённым видом рвёт на себе волосы и как звукорежиссёр провожает его одобрительным взглядом.

Оказавшись снаружи, Тапкин тотчас же был атакован звуковой волной громогласного ора быдловатого спонсора, который с багровеющим лицом крыл всех трёхэтажными матами, обещая разогнать эту вонючую шарагу к чёртовой матери. Сквозь шквал зашкаливающих децибелов едва пробивалось блеяние оправдывающегося директора радиоканала. Заметив вышедшего из дверей студии ведущего, мечущий гром и молнии спонсор обрушил на него весь поток нецензурной брани.

— Да пошёл ты, — не оборачиваясь бросил ему Сеня и направился к выходу.

Уже на улице его догнал главред.

— Ты хоть понимаешь, что ты наделал, придурок? — верещал он, дёргая Сеню за рукав.

— Я за справедливость, — ответил Тапкин.

— За справедливость он, — передразнил его главред. — А о нас ты подумал? У него же связи. Он всех нас с дерьмом смешает.

Сеня резко остановился, повернулся к главреду и, не сдержавшись, прикрикнул:

— Коль боишься, так и читал бы сам эту галиматью и победителя объявлял бы, как положено! Я не для того неделю не спал, чтобы какой-то урод с пачкой денег пришёл и диктовал мне, что делать.

Главред, не ожидая такого отпора, на мгновенье замер. Переварив услышанное, он стал пунцовым от ярости.

— Ты уволен! — заорал он во всю мощь своей глотки.

— Вот и славно, — спокойно ответил Сеня, повернулся и пошёл прочь, гордый и непоколебимый.