Каверна

МаксВ

КАВЕРНА

Роман (фантастика, приключения)

Глава 1

День выдался ну совершенно непогодистым – холодный ветер, набегающий резкими порывами, толкал сбоку в лицо, ещё и капли дождя добавляли бодрящих ощущений стоявшему на обочине мужчине, выглядывающим среди проезжающих мимо машин свободное такси. Александр Пустов, только что вышедший из спортзала, кутался в воротник пальто, и мечтал о сочном куске мяса с внушительной горкой гарнира на белой тарелке, и чашкой горячего чая, а не вот это вот всё, что происходит сейчас: «Чёрт, ещё и снег теперь взялся пролетать!» – выругался он на проделки небесной канцелярии, и решил перейти за угол – движение там, наверное поменьше, но и продувного сквозняка тоже. Пронизывающий ветер, и налетавший резкими толчками дождь со снегом выбора не оставляли – ветер и снег буквально слепили. Александр сжал покрепче под мышкой теннисные ракетки и поспешно свернул за угол. Он сыграл несколько партий и до сих пор чувствовал себя разгорячённым.

В этот момент на светофоре загорелся красный сигнал и пролетающий снег залило багрянцем, точно кровью с экрана. Перед светофором затормозило, – ну наконец-то удача! – одинокое такси и Александр, нацелившись на него, ринулся к машине. Он распахнул дверцу, почувствовал, как изнутри на него пахнуло теплом и, предвкушая блаженство предстоящей поездки в тепле, влез внутрь. Но тут дверца с противоположной стороны тоже раскрылась, и в неё, смачно хрустя кожей, ввалилась массивная фигура в блестящем от потёков воды пальто.

Они столкнулись ровно на середине сиденья.

Пустов был подтянутым, широкоплечим мужчиной с копной волос цвета угля. Выражение лица у него, как правило, бывало приятным, а манеры – обходительными. Вот и сейчас он сказал:

– Дружок, мне кажется, это моё такси.

Столкновение лоб в лоб не заставило незнакомца отступить ни на миллиметр – напротив, отброшенным оказался Александр. Этот человек, столь же рослый, как и он, был в то же время заметно крупнее, тяжеловеснее. При свете светофора, уже сменившемся на зеленый, виден был его профиль с мясистым носом и твердым подбородком. Он основательно устроился на сиденье и, обернувшись назад, захлопнул дверцу со своей стороны:

– Мы сели в него одновременно, и я тебе совсем не дружок – заметил он довольно любезно, но Александр отчетливо услышал в его голосе тревожный тон, выдававший, как ему показалось, неуверенность. «Дружок» в кожаном пальто был явно чем-то обеспокоен.

– Я только что вышел из спортзала, где бегал почти сорок минут, и сейчас очень разгорячён и вспотел, – Пустов был не слишком расположен спорить, – Я могу запросто подхватить хорошенькую простуду в такой пурге, и не собираюсь дежурить на углу ещё хрен знает сколько!

Незнакомец не ответил. Он продолжал смотреть через плечо, стараясь различить сквозь снег противоположную сторону улицы. Теперь уже напряжение в его позе читалось совершенно безошибочно.

Таксист оглянулся на них:

– Если хотите тянуть время, мужики, то дело ваше. А нет, так договоритесь между собой и скажите, куда мне рулить.

– Мерзкий вечер, – заметил незнакомец, вздрагивая, будто его толкнули. Вдобавок он передернул массивными плечами.

– Тут я с вами согласен, – согласился Александр, уже чуть менее воинственно, – Я лично направляюсь в кафе, которое...

– Меня это устраивает, – нетерпеливо перебил его «кожаный».

– Ну, вот это гораздо ближе к делу, – заметил таксист, берясь за ключ, – А то я не «решала».

Пустов назвал адрес заведения, и откинулся на спинку сиденья. Тепло в кабине и запах тающего снега на мокрой ткани пальто заставили его вновь задрожать – теперь уже от воспоминания. Подраться ему несколько раз случалось, и возобновить этот опыт не возникало желания. Александр поглядел в окно, на косые линии летящего снега. Терпеть бытовые несуразицы, возникающие из-за косности и глупости окружающих, и искать выходы из сложных ситуаций он умел, а это требует от человека большего, нежели просто физическая отвага.

Что-то большое, тёмное и совершенно омерзительное, двигалось сквозь пургу. Снег мешал разглядеть как следует. Пустов приблизил лицо к стеклу.

Он услышал, как незнакомец резко втянул в себя воздух.

Затем он сунул руку за отворот пальто. Что-то ударило сбоку по кабине такси. Вытянув шею и полуоткрыв рот, Пустов увидел руку, тянущуюся к окну. Сквозь снежную пелену проникало достаточно света, чтобы он смог рассмотреть эту конечность во всех подробностях – рука была покрыта блестящими жёлто-зелёными чешуйками, и на этой руке имелось всего два пальца, и ещё один отдельно стоящий, короткий и толстый, и все три увенчаны длинными, кроваво-красными когтями. Рука повернулась, сжимаясь в кулак, и чешуя блеснула в луче света. Каждая чешуйка вспыхнула по краям фиолетовой каймой, точно из-под неё пробивалось какое-то излучение. Кулак пошел назад, заносимый для удара. Тут таксист выжал сцепление, такси рванулось вперед и кулак исчез, успев перед этим нанести удар, отдавшийся в машине протяжным металлическим звоном, напоминающим удар гонга.

– Это ещё что такое было, ё-пэ-рэ-сэ-тэ? – удивился таксист, вертя головой.

– Град, не переживай так, – буркнул «кожаный». Он вновь расслабился, опустившись на сиденье.

– Град!? – таксист притормозил, – Нет, я уж лучше...

– Поезжай, – поторопил его незнакомец голосом, хлестнувшим, словно цепь.

– Так ведь... – впрочем, такси и не останавливалось: внутри было тепло, а снаружи шел неприятный снег, да и в любом случае – машина-то ведь не его, так ведь? И таксист ехал дальше.

– Что, – срывающимся голосом проскрежетал Александр, – что это было?

Пассажир повернулся к нему:

– Вы видели?

Пустов сглотнул:

– Ага. По-моему, какой-то придурок под наркотой косплеит...

– Похоже на то.

Потом Александр увидел массивный пистолет, который незнакомец заталкивал обратно под пальто, и ощутил подступающую к горлу тошноту.

– Если хотите, – произнес «кожаный» медленно и выделяя каждое слово, – Можете сойти в любой момент.

Пустов не был настолько глуп, чтобы вообразить, будто все это затеяно только затем, чтобы заставить его отказаться от такси. В конце концов, как бы холодно и неприятно ни было снаружи, на улицах вечернего города это не единственное такси. Но там такой ужасный ветер…

И к тому же эта рука! Должно быть, это ярко раскрашенная игрушка от дурацкой куклы... В той когтистой руке не было ничего человеческого.

– Ну что, надумали?

Александр оглянулся и посмотрел сквозь заднее стекло. Падающий снег поглощал свет и тепло, скрадывая в уменьшавшейся перспективе отпечатки шин и припорошив немногочисленных пешеходов-снеговиков, ежившихся и втягивающих головы в плечи. Нигде не заметно было никаких признаков этой почудившейся ему тёмной тени.

– Там, снаружи... не сочинский пляж.

Незнакомец хмыкнул и, хотя не расслабился совершенно, но некоторая часть тревожности покинула его. Такси прошуршало по луже подтаявшего снега и свернуло за ближайший угол. Пустов знал, что чудовищная рука ему не привиделась. Только чего ради этот «конь в пальто» из-за неё так переживает? Прежде всего, – твёрдо заявил сам себе Александр, – По той самой причине, что рука была ненастоящая.

За свою недолгую трудовую карьеру Александр Пустов сменил множество разных профессий, большинство из которых завершились обычным для него столкновением с авторитарностью руководства. Снобизма он не выносил. Напрасно хитрил его попутчик – Александр видел его насквозь!

Машина остановилась перед кафе, почти ресторанчиком среднего класса, завсегдатаем которого Пустов бывал в день зарплаты, а в паузу безденежья перед следующей, он питался главным образом бутербродами да лапшой. И получку выдали как раз сегодня! Оба пассажира вышли.

Из желтых светящихся ресторанных окон на заснеженный тротуар лилось весёлое сияние. Аппетитные запахи готовки наполняли рот слюной. Александр сунул чехол с ракетками под мышку и направился к стеклянной двери.

– Я присоединюсь к вам, если можно, – сказал попутчик.

Пустов равнодушно пожал плечами:

– Да как пожелаете, я не против.

Стоило такси отъехать, как из снежной пелены, заволакивающей улицу, выскользнул другой автомобиль. Александр слышал, как он приближается, но не поднял взгляда, так как мысли его целиком были заняты воображаемым бифштексом, и тут же испытал удар в поясницу, словно его боднул взбесившийся баран. В следующий миг он уже распростерся в снегу, и глаза его, нос и рот были забиты мокрыми белыми хлопьями. Пока парень отплевывался и кашлял, ледяной воздух был разорван трескучим грохотом. Звон стекла, рассыпающегося осколками, сменился свирепым рёвом автомобильного двигателя и испуганными криками. Незнакомец рядом с ним уже поднимался. Лицо его оставалось суровым, однако уголки широко рта изогнулись в намеке на удовлетворенную улыбку:

– С вами все в порядке?

Ощупывая спину, с исказившимся от боли лицом, Александр ответил:

– Вы мне чуть хребет не переломили...

– Когда бандюки переходят к грубой игре, приходится отвечать им тем же, только грубее.

– Да, конечно, – Пустов выплюнул снег и протёр глаза и уши. Он поглядел на ресторан, из которого уже выглядывали встревоженные лица посетителей.

Прежде, нежели Александр успел мысленно разложить всё по полочкам, незнакомец крепко схватил его за руку, – повыше локтя и довольно болезненно, – и поволок по тротуару за угол, в переулок. Вынужденный бежать, Александр спотыкался о сваленные урны и старые оконные рамы. Переулок оказался завален разным хламом – пустыми ящиками и размокшими коробками. Они бежали быстро, дыхание вырывалось изо рта и ноздрей облачками пара. Примерно на середине переулка Пустов упёрся.

– Эй! – выпалил он, ловя ртом воздух, – В чём дело? Кто ты такой – полоумный, что ли?

– Успокойся. Пошли. Они видели твое лицо. Теперь тебя знают.

Тошнотворный страх внезапно ударил Александра в область желудка. Незнакомец потянул его дальше, объясняя на ходу:

– Теперь я чувствую за тебя ответственность. Надо было вытолкнуть тебя из такси. Ты ещё пожалеешь, что я этого не сделал.

– Подожди-ка, дружок...

– Да пошли же! Слушай, меня зовут Алексей, Макаров. Ты угодил прямехонько в середину заварухи. Как только я доберусь до моего приятеля по имени Данил, всё будет в порядке, не дрейфь. Как мне тебя звать?

Пустов, дрожа, ответил.

– Ну ладно, понял, ты – Александр. Если будешь «Саня», – не против?

Александр пожал плечами, и Макаров продолжил:

– Пока мы не одолеем противников – этих ублюдочных дибуков, и всех остальных, будем в положении загнанных в угол крыс, а это значит – действуем безрассудно. Уяснил?

Александру всё это не нравилось. Но, он кивнул, и побежал дальше. Он частенько фантазировал о том, что было бы, случись ему угодить в приключения. Но почему-то вот так он себе никогда их не представлял – со снегом во рту, и всем остальным «удовольствиям». И потом, этот человек, Алексей – он никак не укладывался в образ бандита. Скорее всего, работает на какие-нибудь спецслужбы.

Пытаясь развеселить себя подобными мыслями, Александр трусил вслед за Макаровым. Он вспомнил давнюю историю, когда на короткое время связался с преступниками, работая в течение нескольких месяцев в лагере красноярских вальщиков леса. Этот опыт убедил его, что закон обычно в конце всегда выигрывает, но также дал ему понять, что пока конец не настал, может прийтись очень даже несладко. В тот раз Пустов оказался в водовороте событий, не понимая, что к чему тут происходит. На этот раз, пообещал он себе, что задаст побольше вопросов.

Впереди показался выход из переулка – освещённый прямоугольник, полный луж. На стене дома лежала тёмная тень автомобиля. Алексей резко остановился. Его лицо стало сердитым и упрямым.

– Это они? – спросил Александр. Теперь он дышал нормально – сказывались занятия спортом атлетикой, научившие легко приспосабливаться к неожиданной нагрузке.

Макаров кивнул:

– Думаю, да. Они видели, как мы бежали сюда.

Он извлек из кармана мобильник, и попробовал набрать номер. Толстые пальцы бережно орудовали маленькими кнопками.

– Не работает. Видать при взрыве тряхнуло. Сейчас ещё попробую.

Поднеся телефон к уху, Алексей негромко, но отчетливо произнес:

– Говорит Тротил. Пильщик, ответь, – в ответ послышался хрипящий звук.

– Опять ничего, – с отвращением сказал «кожаный». Он сунул бесполезный мобильник обратно в карман. На смену ему извлек из подмышки внушительный пистолет.

– Верный друг «Стечкин» никогда не подводил, – по-медвежьи проворчал он.

Чувство полной потери ориентации, донимавшее поначалу Саню Пустова, где-то посреди переулочка сменилось задорной уверенностью, что в присутствии этого медведя он и сам должен вести себя, как мужчина. Александр фыркнул и заявил:

– Лучше поискать боковую дверь. Может, сумеем выбраться в соседний переулок.

Алексей бросил на него быстрый взгляд. Потом его грубое, малоподвижное лицо расплылось в улыбке:

– Им нас не победить, Саша, – сказал он до странности мягким голосом.

Скоро беглецам удалось найти боковую калитку и, пробежав мимо грязных и вонючих кухонных баков с отбросами, они оказались в другом переулке, где опять на земле растеклась настоящим озером огромная лужа. Выходившие в переулок окна отбрасывали на воду световые блики. В конце переулка маняще сиял прямоугольник освещённой улицы.

Алексей с Александром припустили на свет, пригнув головы и подняв воротники пальто. Макаров держал руку с пистолетом в кармане. Вода под ногами смачно хлюпала. Прежде, чем они добрались до улицы, Алексей вновь попытался воспользоваться мобильником:

– Это Тротил. Пильщик, не молчи, ответь!

Единственным ответом было тихое шипение. Макаров встряхнул аппарат. Попробовал ещё раз. Бесполезно. Пустов занервничал, и сказал:

– Лучше пойти отсюда подальше.

И они двинулись вперёд. Сквозь падающий дождь до них долетел странный свистящий стук. Александр посмотрел вверх, моргая глазами из-за летящих капель. Небо являло взору лишь крутящуюся массу водных струй. Алексей схватил его за руку:

– Замри!

Что-то более чёрное, чем ночь, пронеслось над их головами. Пустов различил коренастую фигурку, болтавшуюся на конце вращавшейся и раскачивающейся верёвочной лестницы. Он разинул рот от удивления. Пистолет Алексея был направлен в небо.

До них долетел хриплый, писклявый зов:

— Эй! Лёха! Ты где?

Ответить он не успел – по улице разнёсся отчаянный рёв. Взгляд Александра метнулся в другой конец переулка.

Прямо на них бежал человек в длинном плаще. На лице была низко надвинута широкополая шляпа, но при скудном освещении Пустов ясно различил две горящие красным огнём точки в том месте, где должно было находиться лицо. Он увидел его воздетые руки – две конечности с кроваво-красными когтями и чешуей, мерцающей в рассеянном свете.

– Это дибук!

Алексей отшвырнул Пустова в сторону. Его мощный пистолет разразился серией громких хлопков, прозвучавших в вечерней темноте словно удары огромного деревянного молотка по пустой бочке.

Дибук дернулся, но устоял, издав злобным голосом пронзительный визг, заполнивший тёмное пространство переулка вибрирующим эхо.

Маленькая фигурка, пляшущая на конце мотавшейся вверху лестницы, отчаянно, со всхлипами застрекотала. Она спустилась пониже, и тогда послышался скрипучий голос:

– Лёха! Тебе известно, что не стоит щекотать дибука! – нижние звенья лестницы чиркнули по снегу, – это ведь дохлый номер, Лёша! Быстрее хватай лестницу!

А лестница билась, словно живая. Алексей ухватился за неё левой рукой и выпустил последний заряд в ревущего дибука. Пистолет исчез у него в кармане с волшебной быстротой. Алексей натянул лестницу и начал взбираться.

– Быстро за мной, Саня! – прокричал он.

Александр ухватился за нижнее звено. Металл обжёг руки холодом. Он почувствовал, что лестница начинает подниматься. Пустов отчаянно оттолкнулся от земли ногами и его подошвы соскользнули. Он схватился за перекладину другой рукой, и тут его вознесло в воздух, мотая, как куклу. Алексей держался прямо над ним.

– Двигай, Мокус! – крикнул он куда-то вверх.

Холод вгрызался в пальцы Пустова. Руки удерживали теперь весь его вес, а вещи, лежавшие в спортивной сумке, исчезли внизу. Руки распрямились и, казалось, готовы были выскочить из суставов.

Дибук внизу бешено приплясывал. Он задрал голову вверх – две точки хищно горели багровым пламенем. Александр почувствовал, что соскальзывает. Длинные когти поджидали его внизу, и массивный зверь в злобной ярости рывком приблизился к нему. Пришедшийся вскользь страшный удар распорол брючину, и Пустов соскользнул ещё, с отчаянным криком почувствовав, как пальцы отпускают холодную перекладину – больше он не мог держаться. Беспомощный, Александр полетел вниз, навстречу лютующему там зверю.