Казначей: Вперёд и с песней!

Звуки выстрелов с лязгом металла мечей и сабель будто соревновались по громкости и смертоносности с сильнейшим штормом. Гром, а с неба лило как из бадьи.

Шёл самый что ни на есть настоящий абордаж, и силы были крайне неравны, притом не в нашу пользу. Мы были прямо как триста спартанцев. Сразились с противником, у которого численный перевес. Нас тридцать человек. Их же около сотни. Разница в три раза.

Со стороны эльдоррцев выступал крупный корабль-пароход, по размерам сопоставимый с «ман-о-варами». С мощными бортовыми орудиями и экипажем в более чем в сотню человек. Высокий, крепкий и… быстрый, раз смог догнать небольшой кораблик длиной в сорок метров, а шириной в восемь.

Средненький пароход-бриг «Северная Красавица» принял бой. Да и как улизнуть, если у противника двигатель мощнее? Тут ничего не поделаешь. Придётся смириться с судьбой.

Высоченные волны раскачивали оба корабля, а бой, очевидно, шёл не в нашу пользу. Нас нещадно теснили. Матросы «Северной Красавицы» гибли один за другим, пусть и дрались изо всех сил. Эльдоррцы давили числом. Было бы нас поровну, то мы бы их уделали, потому что мы — закалённые в приключениях морские волки, которые успели пороху понюхать. Сколько же мы дел с ними провернули…

Зарезав двух эльдоррцев, я пытался будто избежать нового кровопролития. Не люблю ближний бой. Да и этих двух недотёп я чудом смог одолеть, потому что один из них поскользнулся, а второй упал на первого. В честном бою бы я этих неудачников не одолел. Я и в боях один на один с трудом справлялся, в тех же дуэлях.

Оглядевшись, я искал взглядом кэпа, опытного бойца, одетого в кирасу, треуголку и брюки-галифе, обутого в высокие кожаные со стальными заклёпками сапоги.

Капитана зажало трое бугаёв. Двоих уродов Нейз Харвиссон кое-как порешил, одному выпустив кишки, а второму проткнув башку через рот насквозь. Однако третий смуглый урод ему размашистым ударом тесака рубанул по лицу. У меня будто в груди кольнуло… Кэп мне как родной, был моим наставником, ментором, заботился обо мне. Столько мы с ним прошли… Он столько для меня сделал. Я был его заместителем. Казначеем. Надеюсь, рана не смертельная…

— Кэпа ранили, сволочи! — истерично крикнул один из моряков, парень в полосатой тельняшке и с банданой на голове. — Вы за это, мрази, ответите! Бейте уродов эльдоррских! Всех завалим! Защищайте шефа!

— Вы от нас не уйдёте, жалкие воры! Во имя Императора Дон-Хуана мы вас покараем! — крикнул на ромилийском некий эльдоррский офицер, мужчина в годах, одетый в расшитый позолотой и драгоценными камнями костюм. Сразу видно, что важный хер. Настоящий босс, любящий шик и пафос. Хотя и я не абы кто… И про «воров» он не врал. Мы у них и в самом деле кое-что позаимствовали.

Я пытался избежать ближнего боя, и достал свой револьвер марки «Ле-Ган 1875». Мощная штука, которая могла бодро посылать куски свинца во врагов. Я выдвинул барабан, и увидел, что все шесть патронов сорок пятого калибра на месте. Значит, в лучшем случае, смогу угробить шестерых. Пуля мощная, и попав в тело превращает внутренности в фарш.

Поймал в прицел одного эльдоррца, одетого в оранжевый китель, спустил курок. Он сделал пару шагов назад, будто пуля его толкнула, и тот упал за борт. Прицелился в следующего. Нажал на спуск. Попал в бедро, так что сделал ещё пару выстрелов, на этот раз в торс, и смуглый усатый моряк во всё такой же униформе свалился на палубу, заливая её кровью, струившейся из живота. После двух пуль в пузо он не жилец.

Делаю ещё пару выстрелов в бронированного здоровяка с огромной секирой, на которой были выгравированы руны. Пуля не пробила броню. Этот урод одет в алтинсийскую «чудо-сталь»? Потому что кирасу из обычной стали револьвер бы пробил. А этот металл — штука дорогая. Даже не каждый аристократ такую вещь может позволить. Человек в такой «обёртке» почти неуязвим перед любым оружием. Даже винтовкой не сразу убьёшь бойца в алтинсийском чудесном сплаве. Вот бы такая штука была у меня…

Этот самый бронированный здоровяк понял, что стрелял в него я, и двинулся по мою душу. Сделал ещё один выстрел, нажал пару раз на спуск, но понял, что патроны иссякли.

Откинул барабан, вытряхнул из него пустые гильзы, и трясущимися руками набил каморры новыми патронами. Когда я закрыл барабан, то здоровяк находился буквально в пяти метрах от меня. И, как ни странно, но этот огромный урод утробно смеялся, будто чувствуя надо мной своё превосходство.

Кто я и кто он… Мы в охереть каких разных весовых категорях. Он — здоровенный и мощный, под два метра ростом. Я — молодой и щуплый, на голову ниже него. Этот огромный боров и без своего топора меня уделал бы в честном бою с пары ударов. Что уж говорить об абордаже…

— Я из твоей башки подсвечник сделаю! — басовито прорычал исполин, закованный в блестящую, изящную и прочную броню, которая могла и винтовочный выстрел остановить. Он медленно, будто предвкушая «развлечение» шагал ко мне. Шаги его металлических тяжёлых сапогов по палубе звучали для меня как похоронный гонг. Меня ждала погибель.

Но я просто так не сдамся! Буду биться до последнего!

Я вскинул ствол, наставил на него. Снова нажал на спусковой крючок. Выстрел, пуля не пробила. Ещё раз спустил курок — и опять пуля высекла искру, но не пронзила…

Пытался стрелять не в торс, а поразить в голову, но пуля отрикошетила от шлема. Хотя удар пули по шлему заставил его голову откинуть назад. Будь это винтовка — пуля может быть и не пробила бы шлем, но шее был бы кабздец. Есть такая вещь, как «импульс».

Я дрожащими руками выпустил остаток барабана в здоровенного урода. Ещё истерично потеребил спуск, понимая что револьвер снова пустой, отпрянул назад, видя как огромный урод двинулся в мою сторону, занося топор. Очевидно, он собирался зарубить меня, как курёнка, сделав мне «секир-башка» и взяв мой череп в качестве трофея.

Мне стало очень страшно за мою шкуру. Я так молод, и не хотел умирать. Я ещё много чего не ограбил! Я ещё стольких женщин не трахнул! Я вспоминал свою прошлую жизнь…

Интересно вот, как же я, топ-менеджер влиятельного банка, окончивший МБA и живший в спокойной Москве двадцать первого века, оказался тут, в мире паровых двигателей, револьверов и старины, похожей на наш девятнадцатый век?