Келт. Место под солнцем

Я всегда был тем еще ублюдком. Отобрать булочку у мальца? Без проблем! Резануть кошелек со всеми деньгами у многодетной мамаши на рынке? Пожалуйста! Избить пропойцу ради забавы, что еле переставляет ноги? Ха! Сколько их отведало моих кулаков! Стырить медяки у нищего… Гм... Впрочем, это было чревато. У нищих всегда есть те, кому они ссыпает под вечер собранные подачки, и они крайне не любят, когда кто-то обносит их людей. Помнится, в последний раз, когда я такое провернул, Черный Жаг прислал Громилу Боба и его брата. У них, в отличие от Дневной Стражи, не было нужды проводить долгое расследование. Сразу несколько крысюков, коим от меня частенько перепадало по башке, дружно вытянули свои сраные мелкие пальчики в мою сторону. Тогда я от них сбежал, но уже через пару дней цепкая рука Боба выдернула меня прямо из той ямы, где я ночевал.

– Будет тебе наука, поганец, как выносить людей Жага! – прохрипел он, зажимая шрам на шее.

Ох, отлеживался я после сей «науки» не менее недели.

Эта история началась весьма банально. Хромой Хики со своей шелупонью снова залез на нашу территорию. Остроухих в Гнилом Конце не любили…. Да, по чести сказать, их нигде не любили. А они не любили нас, человеков. С того самого дня, как приплывшие из-за моря сильваны, надавали им по щам и выгнали из Аридора и из Штормовых Земель, ха-ха!

Так вот. Этот сморчек затеял наехать на моих ребят. Лэг и Нурс приноровились чистить сапоги на выходе из «Серого Гуся». Не так давно мы отбили это место у банды Косого, брата коего Стража кинула в Башню Слез, чем заметно поуменьшила ее боевую силу. Посетители «Гуся» зачастую не могли даже ползти, но обносить их прямо под носом вышибалы было чревато. Зато с тех пор мы точно знали, кого караулить на темных улицах Гнилого Конца. За месяц, что мои ребята там стояли, это уже принесло нам пяток полновесных серебряных алиедоров! И принесло бы больше, если бы не чертов остороухий не решил выставить моих ребяток на деньги!

Я узнал о том, раскуривая самокрутку с тутовым джусром. Лэг, светя огромным фингалом в пол зеленой рожи, возник из-за кустов, напугав меня до полусмерти.

– Келт! Он все забрал! Хики все забрал! Не бей меня, пожалуйста!

Услышав имя чертового остроухого, я конечно первым делом слямзил зеленорылого мальца по загривку а затем, сплюнув, быстрым шагом направился к Вересковому Переулку, где располагался «Гусь»

– Сколько их?

– Четверо, Келт! И с ними этот… взрослый!

– Взрослый?

Я замедлил шаг. Взрослый взрослому конечно рознь, но что он забыл с бандой Хики? Лэг же, почувствовав, что особой взбучки не предвидится, слегка выдохнул и заговорил более спокойно.

– Я видел его на рынке раньше. Он торговал травяным амулетами.

Хуже всего было то, что добра половина моей банды нынче ошивалась на том же самом рынке. Кулаки Одноглазого и Жага (пускай он и был мелким пронырой) мне бы сейчас ой как не помешали! Лезть в одного на четверых… это был плохой расклад. Лэг, несмотря на габариты, в схватке предпочитал нюхать землю.

– А где Нурс?

– Тут я…

Твою ж мать! Что за шутки!

Невысокий мальчишка неожиданно вынырнул из кустов, кои мы как раз проходили. Я только поднял руку, чтобы отвесить подзатыльник и ему… но опустил. Парню и так сегодня досталось.

И это, братцы, окончательно вывело меня из себя. А когда Келт Без Мозгов выходит из себя, мало не кажется никому!

Да-да, братцы, в Гнилом Конце вашего покорного слугу знают по этому неприглядному прозвищу.

Я рванул к «Гусю» со всех ног, а моя братва потопала вслед. Им явно не больно-то хотелось идти туда, где им только что отвесили хороших люлей, но взбучки от меня они боялись намного более, чем от Хики.

Вечернее солнце уже почти скрылось за горизонтом, с моря тянуло солью, а из выгребных канав дерьмом. Окрестные хибары были сплошь занавешены стираным в ручье бельем. В луже копошились гуси и малолетки, что при виде нас предпочитали быстренько убираться с глаз долой.

А вот и «Серый Гусь». Большое покосившееся здание, боле похожее на сарай, нежели на трактир. Из распахнутых окон неслись веселые крики и брынчащие звуки лютни. То Свиристел – наш местный менестрель вновь тянул «Моряцкую сучку».

У входа, вооружившись отобранными у Лэга и Нурса тряпками и ваксой, нахохлившись, как воробушек, в сильно большой ему куртке, сидел сам Хики. Его белые волосы были перемазаны грязью и ничуть не походили на будто светящиеся шевелюры изысканных эльфийских дам, что променадствовали по центральным улицам Аридора. Острые уши эльфеныша в нескольких местах пробиты серьгами, нос расквашен, а раскосые глаза смотрели куда-то в сторону выхода из трактира.

И главное, никакой его братвы! Ха!

– Ну ты попал, щенок! – сплюнул я и с разбегу зарядил в кукольную мордашку сапогом. От удара привязанная к нему подошва отлетела, оставив меня наполовину босым, но это не помешало прыгнуть на башку эльфа и втоптать ее в грязь. Я бил его жестоко, так как бил всех.

– Жугач… ща… придет… тебе кабздец… Келт… Без… Мозгов… – провыл остроухий.

Р-р-р! Сказать, что я злился, когда слышал свое прозвище – ничего но сказать!

Я вновь занес ногу, но тут из-за двери в трактир высунулась хмурая морда Ухосверта – необъятных размеров жирдяя, коий числился в «Гусе» вышибалой.

– Хей, малые! А ну тише, соплячье!

Я вернул ногу на землю. С Ухосвертом лучше было не спорить.

– Пшел вон, ублюдок! – прорычал на ухо эльфенышу. – Это моя точка, еще увижу – ухи обрежу!

Я показал ему короткий ржавый кинжал, который везде таскал с собой.

Хики еще раз погрозился каким-то Жугачом и был таков. Походу, остальная банда вместе с тем взрослым куда-то временно отвалила, оставив его сторожить место. В таком случае оставаться около «Гуся» было опасно. Я хотел, было, скомандовать дать деру, но вдруг из трактира нетвердой походкой вышел невысокий полноватый мужичок.

Пузан был одет в дорогой бархатный костюм с когда-то белыми, но нынче весьма подляпанными чулками с дурацкими алыми бантами. С его плеч спускался плащ, едва прикрывающий зад, а завитые локоны были напомажены и присыпаны пудрой.

Ох ты ж! Богатей!

Откуда он здесь? Такие обычно пьют в «Сильвенской Столице» или «Рыжей Рыси», но никак не в «Гусе». Впрочем, я едва взглянул на его одутловатую рожу. Такая удача выпадает нечасто. Чарна – бог ловких рук и темных помыслов сегодня определенно мне благоволил!

Я взглядом показал своим парням скрыться с глаз долой, а сам неторопливо потопал вслед за удаляющимся нетвердой походкой одутловатым господином.

Окучить его оказалось проще простого! Как говорится: «Как два пальца обоссать, ха-ха!»

Он прошкандыбал до перекрестка, купил там пирожок и направился на юг, в Трущобы по улице Одиноких Гусей. Солнце уже закатилось за горизонт, бросив на Аридор тень. Густые сумерки укутали улочки и переулки, и моя жертва уже трижды спотыкалась и наступала в выгребную канаву. Мужичок сильно ругался, клял богов, но я едва его слышал, во все глаза глядя на болтающийся на ремне кошелек.

А вот и Лепешка – заросший камышом прудик, угнездившийся меж аббатством гильнийцев и развалинами Старой Башни.

Лучшего места для ограбления было и не придумать.

Тем временем из сумерек выплыли фигуры моих парней.

– Берем уточку, – сказал я, они переглянувшись и ускорили шаг.

Как я уже говорил, спеленать его оказалось проще простого! Лэг, свернувшись колобком, бросился под ноги, а я огрел его по темечку припасенным камнем, после чего Нурс быстро обшарил одежу. Пару мгновений и мы уже бежим, не щадя пяток, не в силах поверить в свалившееся на нас богатство!

Вот оно: кошель, в коем нашлось семь серебряных алиедоров и целая пригоршня медяков, украшенный резьбой гномский откидной ножичек, деревянный амулет в виде тощего страхолюдного мужика и… парам-пам-пам… перстень с красивым зеленым камнем, который просто обязан стоить целое состояние!

Уха-ха-ах-ха! Я богат!

– Келти, ты только посмотри! Да ведь за него нам отвалят целый золотой, а может и два! Мы столько всего сможем купить! – Лэг, распахнув глаза, вовсю глядел на мой перстень при свете луны.

Не глядя, я ткнул ему кулак в бок и он заткнулся.

Нурс же был более умен и предпочел глупости не говорить.

Лежа в своей накрытой пестрившей прорехами дерюгой яме, я раз за разом рассматривал перстень. О, боги, как же он красив! В свете луны его грани играли тусклым огнем. Зеленый камень в темноте казался черным, а в хрустальных гранях будто поселилась вековечная тьма. Серебро, из коего был сделан перстень, было сплошь испещрено загадочными письменами. Читать я не умел, но в этих каракулях явно прослеживались славословия богам. Что же еще мог выгравировать его создатель?

Черт подери, да я ни за что не отдам его за жалкий золотой! Ему цена два, а то и три золотых! А три золотых, братцы… в Гнилом Конце на них можно шиковать целый год! Я куплю себе черный камзол и черную шляпу, в которых ходят дворянчики по Аллее Вязов, а еще шпагу! Да! Не меч – грубое оружие вояки, а благородную шпагу, коей только и можно сражаться на дуэлях, а еще… а еще я куплю себе женщину. Да! Не кривоногую шлюху из «Красного Угла», а настоящую чистую женщину, коя дает только за серебро и принимает тебя в парном будуаре с мордоворотом в дверях…

Так, крутя кольцо на пальце и представляя парной будуар с раскинутыми роскошными телесами в бассейне, как вылеплено на фресках Храма Аннет, я и уснул.

Разбудил меня сильный удар по башке.

– Вот он гад! Келт Без Мозгов тут! Ха! – звонким колокольчиком заливался Хики. – Тащи его, Жугач!

Сильные руки выдрали меня из моего обиталища и бросили в пыль. Я, было, попытался сбежать, но новый удар снова сбил с ног.

Бам! Бам! Бам!

Удары посыпались со всех сторон, и я не знал, каким боком оборотиться к напавшим на меня ублюдкам, чтобы они не отбили мне внутренности!

– Вот он! Держи его, пока не укатился!

Сволочи! Они нашли мой перстень!

Я взвыл от досады и обиды, но тут же получил новый удар под дых, а следом и по голове.

И свет погас.

О Чарна, за что ты так? Дать в руки богатство, чтобы тут же его отнять?! Что за издевательства судьбы!

Постанывая, я поднялся с земли и попытался отряхнуться. Но бок тут же пронзила острая боль. Похоже, эти говноеды сломали мне пару ребер.

Добравшись до своей ямы, я первым делом перерыл весь лежащий в ней небогатый скарб… Ну конечно ничего из добытого вчера не нашел. Хотя… Вру. Кое-что осталось. Изображающая тощего мужика потертая статуэтка была втоптана в грязь под соломой, что служила мне постелью.

– Хей! Келт! Ты здесь? – раздался с улицы взволнованный голос Нурса.

– Что туто стряслось, Келт? – завторил ему Лэг, приметив кровь перед землянкой.

«Пошли нахрен!» – хотел ответить я им. Настроение было ни к черту… Но оборвал сам себя. Вожаку не стоит показывать слабость, даже если он побит.

Скривившись, я вылез из своей ямы на свет. Сегодня было пасмурно. Низкие тучи явно готовы были просыпаться дождем. Лето в Аридоре заканчивалось, готовясь уступить место длинной дождливой осени, затем короткой мокрой зиме, после которой придет не менее дождливая весна.

– Ух ты… – протянул орченыш, разглядывая мою побитую физиономию.

Я лениво слямзил его по башке, уселся на корягу и приказал принести воды из ручья. Малец убежал,

– Хики приходил? – спросил Нурс, присаживаясь рядом.

– Ага.

– Я был утром у «Гуся». Стражники из Цитадели допрашивали Ухосверта.

Твою же мать! Только этого еще не хватало! Нет, я был уверен, что вышибала никого не сдаст. Такое в Гнилом Конце не прощают, но присутствие стражников в нашей дыре означало, что подрезали мы вчера не отнюдь обычного мужичка.

– Хренова.

– Может, свалим от греха подальше? Вон хотя б в порт?

Предложение было не лишено смысла… Но работать в порту было дорого. Держащие его остроухие недоверчиво относились к новичкам, и за право даже подбирать объедки драли с них три шкуры.

– Я подумаю… – мне действительно нужно было подумать. Но делать это тогда, когда у тебя голова набита мягкой ватой от многочисленных ударов, не было ни желания, ни сил.

Вскоре Лэг притащил ведро с водой, и я отослал братву на рынок, где работала оставшаяся часть нашей банды – Одноглазый и Тощий Жаг. И, кстати, как ни странно, они там действительно работали – перебирали гнилой лук у Пухлого Сью. Пухлого мы никогда не кидали и не обносили, хотя бедолага и был почти слеп. Ну разве что только чуть-чуть…

Умывшись, я сплюнул кровавую слюну и осторожно потрогал передний верхний зуб. Черт. Он заметно шатался.

Ну Хики, ну остроухий гаденышь, держись!

Я откинул дерюгу с входа в мою землянку и обомлел.

Вытянувшись о весь рост и заняв почтив весь пол землянки, в ней лежал высокий высохший как мумия старик.