Кемет-5

В баре не было окон, но удушающая жара снаружи всё равно просачивалась сквозь камень. Мутная вода в резервуарах вдоль стен пованивала — фильтры не справлялись. Их назойливое гудение, похожее на звук крыльев насекомых, роящихся снаружи, перекрывало гул голосов немногочисленных посетителей. Мозес вновь с тоской подумал о кондиционерах. Когда он спросил, почему их здесь нет, на него посмотрели, как на ненормального, но снизошли до объяснений: в воздушных фильтрах заводится едкая чёрная плесень, которая, проникнув в лёгкие, за несколько часов выжигает их изнутри. Кемет-5 была далеко не гостеприимной колонией, несмотря на идиллический вид оазисов, которые он наблюдал через окно челнока, пока тот заходил на посадку.

Капитан отхлебнул из своего стакана и поморщился. Песок был везде, и в дешевом пойле, единственным плюсом которого был высокий градус, он поднимался взвесью, стоило неосторожно качнуть стакан. Зубы местных были сточены вне зависимости от ступени социальной лестницы, которая выражалась здесь буквально: этажом, занимаемым в зиккурате. Песок был под ногами, на столе, в еде, Мозес ежедневно вытряхивал его даже из плотно прилегающего к телу термобелья — последней линии защиты перед безумием. Да, на Кемет-5 капитан неожиданно понял, какое это счастье — удобные трусы.

Осторожно поставив стакан, Мозес поскрёб заросший подбородок. Бриться тоже было бесполезно. Проклятый песок забивался в платок и раздражал кожу, так что сейчас капитан выглядел именно так, как чувствовал себя: опустившимся, тратящим последние кредиты в баре, просто чтобы не торчать под двумя солнцами десятичасовой световой цикл.

Интересно, как там Роннер и остальные. Лейтенант, как он слышал, устроился где-то в охране. У Мозеса не было ни малейшего желания связываться с местными. К тому же, у него и так была работа, вот только капитан не представлял, как её выполнить. Как, черт побери, он должен найти вора в портовом миллионнике?

Мозес поймал взгляд бармена и поднял ладонь лодочкой, требуя повторить. Шестой час цикла, а он ещё не пьян. Пора было исправить это, а то скоро накроют мысли о Дезире и сыне, оставшихся на «Скарабее». Он так виноват перед ними. Особенно перед Сэмом.

Бортовые часы, которые Мозес снял с челнока, запечатанного в доках, показывали, что он провёл на планете чуть больше пяти месяцев, но девятнадцатичасовые сутки на Кемет-5 уже прибавили к этому промежутку лишние полтора. «Скарабей» должен был вернуться за грузом через полгода, то есть почти через три недели местного времени. Какая же тоска…

А начиналось всё так обнадёживающе. Он, капитан охраны межгалактического торгового крейсера, получил, казалось бы, плёвое задание для занимаемого им ранга: прикинуться дурачком, покрутиться среди местных, «уронить» авторизационный чип и проследить, кто за ним нагнётся. Однако всё пошло не по плану с самого начала. В тот самый момент, когда Мозес собирался расстаться со своим пропуском на борт «Скарабея», он обнаружил, что в карманах пусто.

Снова и снова капитан обшаривал все отделения форменной куртки, чувствуя, как, несмотря на удушающую жару в доках, покрывается холодным потом.

Воспоминание было настолько неприятным, что Мозес поспешил запить его. Отхаркался и сплюнул на пол осевший на языке песок, припоминая свой культурный шок, когда впервые наблюдал эту привычку у местных. Теперь-то капитан понимал их как никто.

Чипы начали пропадать пару лет назад. Поначалу, естественно, всё списывали на халатность дорвавшихся до планетарных благ гвардейцев. «Благ», — мрачно подумал Мозес, вновь требовательно вскинув ладонь. — «Хоть один из тех, кто с ухмылочкой обсуждал разинь-охранников, когда-нибудь спускался на планету типа Кемет?» Лично он сразу почувствовал недоброе.

Через какое-то время, когда число утерянных пропусков перевалило за десяток, дошло и до руководства. Ситуацию осложняло то, что ни одним чипом, судя по всему, ни разу не воспользовались — либо успевали это сделать до того, как система блокировала идентификационный номер.

Началось служебное расследование. Перетряхнули всех, от поваров до полотёров: капитан крейсера предполагал, что кражи могут быть делом рук контрабандистов, которые пользовались чужими чипами, чтобы входить в периметр-поле корабля и передавать несанкционированный груз. И тут-то в игру должен был вступить доблестный Мозес Зандт со своей ловушкой.

Скривившись, капитан ловко влил в себя половину очередного стакана и стукнул им о стойку, а потом уставился вглубь, дожидаясь, пока песок снова уляжется на дне. Старик рядом повторил его движение и крутанул стакан, так что песок в нём взвихрился тонким смерчем.

После того, как Мозес обнаружил пропажу и в панике набрал командный пункт, ему велели ждать восемь галактических часов до конца погрузки. Пообещали следить, не явится ли кто-то с его чипом. А когда погрузка закончилась, капитан сполна прочувствовал значение присказки о наказуемости инициативы: поступил приказ законсервировать челнок «до выяснения обстоятельств на месте». «Скарабей» ушёл без него — и, справедливости ради, ещё пятерых членов экипажа, которые вообще не имели к произошедшему никакого отношения.

Наверное, они злились на него. Да какое там «наверное» — на целых полгода застрять на Кемет-5, жрать песок и дожидаться, пока он, Мозес, что-нибудь придумает! Тем более что пока он придумал только две вещи: напиться — и повторить.

Мозес аккуратно заглотил остатки выпивки, вытряхнул капли и мазнул грязным пальцем по стенке, собирая песок. Он заметил, что старик наблюдает за ним — гвардейская привычка всё подмечать, ещё не смытая рекой алкоголя. Ну и пусть смотрит. Капитан помахал бармену.

— Может, на сегодня хватит, риго? — поинтересовался тот.

— Тебе что, кредиты лишние? — проворчал Мозес.

Несмотря на то, что он уже давно одевался, как местные, и загорел практически до орехового цвета, в нём все равно легко опознавали «риго», иномирца.

— Не лишние, риго, но если тебя пьяного в подворотне пристукнут, ты ж их носить сюда перестанешь, — резонно заметил бармен.

— Налей, я прослежу, — внезапно вмешался старик.

Капитана разобрал смех.

— Ты-то? — он окинул соседа взглядом.

Коричневый балахон, из-под которого торчали худые, мозолистые ступни. Кисть руки, сжимающая стакан, была почти чёрной и высохшей, как лапа ящерицы. Этих тварей здесь тоже водилось предостаточно — буквально сегодня Мозес проснулся от того, что одна шлёпнулась на него с потолка.

— Я-то, — невозмутимо откликнулся старик. — Можешь звать меня Вати.

Капитан представился, и они выпили. А потом выпили ещё.

Старикан Мозесу понравился. Это был правильный мужик, который говорил правильные вещи. Например, что с ним, капитаном, поступили несправедливо, бросив его здесь. Что против местных ловкачей у него, риго, не было шансов. Мозес умильно кивал, хотя не мог припомнить, чтобы рассказывал Вати что-то из своей биографии. Может быть, просто думал вслух, пока надирался здесь, а тот ухом и приклеился, с кем не бывает.

В баре резко стало прохладнее — это поток воды подхватил ночной холод и прогнал его через фильтры, смешав с запахом мочи и старых тряпок. Мозес почувствовал себя достаточно протрезвевшим, чтобы подняться и направиться к выходу почти без помощи Вати.

Доки снаружи остывали. От земли поднимался пар, смешиваясь с газами и дымом, и влажная дымка окутала улицу. Сквозь неё светились огни зиккуратов и маячки пирамидальных энергетических установок.

— Мне не туда, — попытался возразить Мозес, но Вати поддержал его под локоть.

— Туда-туда, — возразил старик. — Вон, видишь огонёк? Туда.

Огонёк капитан видел. Успокаивающе оранжевый, как пламя за стеклом конвектора.

Город казался вымершим — только гудели и лязгали где-то в отдалении не замирающие ни днём ни ночью лебёдки и разгрузочные краны. Жаркие планеты сектора Вега, между которыми курсировал «Скарабей» и на которых Мозесу довелось побывать, могли свободно вздохнуть только ночью. Как бы ни был пьян капитан, он внезапно подумал, что ни разу не встречал снаружи местных после заката. И ни разу не замечал детей — ни на улицах, ни в доках.

Мозес попытался припомнить хоть что-нибудь насчёт ограничений, например, комендантского часа или запрета на перемещение между секторами, существовавших в некоторых колониях Корпорации, но не смог. Вырастая из тумана, энергетические установки нависали над ними, и лучи с их вершин прорезали ночную тьму вертикально, подсвечивая дымку вокруг оранжево-красным заревом, делая пирамиды похожими на извергающиеся вулканы.

— Куда это мы идём? — поинтересовался Мозес.

— Познакомлю тебя кое с кем, а там посмотрим, — уклончиво ответил старик.

Они приблизились к одной из пирамид, и Вати подвёл его к нише, которая на поверку оказалась дверью — без подсветки и табличек. Это насторожило капитана, как и металлическая лестница, ведущая вниз.

— Ты давай без этого вот, как его! — потребовал капитан, но Вати уже распахнул перед ним очередную дверь.

За ней было прохладно и темно. Вездесущее гудение генераторов и фильтров здесь словно отдалилось, и Мозес впервые в жизни обнаружил себя почти в полной тишине. С непривычки капитан затряс головой, а когда вспыхнул свет, растерянно уставился на мужчину, который вышел к ним навстречу.

Он был почти на две головы ниже Мозеса, высохшую кожу избороздила сеть морщин.

— Капитан Мозес Зандт, — мужчина протянул руку в универсальном приветствии, и капитан оторопело пожал её. — Мы здесь, чтобы попытаться исправить случившуюся с вами несправедливость.

— Да-а? — только и нашёлся сказать капитан.

Сквозь пары алкоголя в его мозг пыталась достучаться какая-то важная мысль. Что-то о том, что он, кажется, невольно отыскал то, что даже не пытался.

— Да. Насколько нам известно, ваш случай — первое такого рода дисциплинарное взыскание, и оно может оказаться серьёзнее, чем вы думаете. Моё имя Менса. Для начала я хочу извиниться перед вами — это я украл ваш чип.

— И не воспользовались им, — прищурился Мозес, пытаясь сфокусировать на нём взгляд.

— Пока нет, — ответил Менса.

— Что значит — пока? — переспросил капитан.

Он огляделся по сторонам, словно в поисках стула, и Менса первым подал пример, усевшись прямо на пол и скрестив ноги под своим балахоном, странно смотревшимся здесь, среди пластика стенных панелей и хрома вентиляционных труб.

— Как вы могли догадаться, мы собираем эти чипы, потому что на одном орбитальном шаттле помещается не так много людей. Но ваше отстранение от должности стало сигналом, что пора действовать теми силами, которые удалось собрать, — произнёс Вати, тоже усевшись и обхватив руками худые колени.

У Мозеса голова шла кругом. Они сами нашли его. Воры, мятежники, задумавшие, судя по всему, нападение на межгалактический крейсер. Сколько чипов они успели украсть, шесть? Семь? Капитан прикинул вместимость шаттла. Нужно выведать и постараться запомнить их планы, несмотря на то что его мозг сейчас отказывался принимать внешние сигналы.

— И как вы собирались сделать это с моим чипом? — осторожно поинтересовался Мозес. — Допустим, вы миновали поле корабля, допустим, даже смогли пристыковаться, и что дальше? Вы не прошли бы дальше камеры дезинфекции.

— Прошли бы, если бы нас было много и нас координировал кто-то, кто хорошо знает корабль и его системы, — возразил Вати.

До капитана начало доходить.

— Вы думаете, я могу быть этим «кем-то»? — спросил он, переводя взгляд с одного на другого. — Нет, послушайте, все чипы давно аннулированы…

— Именно поэтому им понадобится ещё кое-кто: тот, кто сможет перепрограммировать их и вписать действующие идентификаторы, — раздался ещё один голос.

Мозес обернулся.

Лейтенант Роннер закрыл дверь и прислонился к ней спиной, скрестив руки на груди.

Они не виделись всего месяц по местному времени, но капитану показалось, что прошёл год. Ронн тоже отпустил бороду и выглядел постаревшим и очень усталым. Он испытал шок — и от его вида, и от того, что лейтенант, судя по всему, был на стороне мятежников.

— Остальные тоже… с нами? — на всякий случай уточнил он, и лейтенант кивнул.

— Мы предполагали, что убедить тебя будет сложнее всего, — подал голос Менса. — Поэтому твой экипаж посоветовал подождать.

Мозес помассировал виски. Тишина давила, он не мог вынести молчания, поэтому заговорил снова:

— Хорошо, хорошо. Я понял. Чего я не понимаю — как вы решились на это? Зачем?

— Можете на вид определить, сколько лет мне или Вати? — неожиданно спросил Менса.

— Сорок. Восемьдесят, — пожал плечами капитан, не понимая сути вопроса.

— В одном случае вы правы, — Менса вздохнул. — Вати в этом году будет сорок, он у нас долгожитель, каких поискать. Мне же — семнадцать.

Мозес недоверчиво всмотрелся в покрытое сетью морщин лицо. Он мог допустить, что два солнца, вокруг которых вращалась Кемет-5, иссушают кожу, но всё-таки сомневался, что Менса младше его почти на двадцать лет. А потом до него дошло.

— Погоди. Погоди-погоди. — Мозес вскинул руку. — Межгалактических? — с надеждой спросил он.

— Где ж там, — вздохнул Менса, и капитан внезапно понял, что протрезвел.

Что таким трезвым он не был с того самого утра, как принимал присягу в кадетском корпусе. Всё встало на свои места: и отсутствие горожан на улицах, и то, что от доков до зиккурата, от бара до этого стерильного подполья его окружали одни старики. Мозесу сделалось жутко.

— Мы хотим выбраться отсюда, — произнёс Вати.

Капитан хрипло рассмеялся и провёл ладонью по лицу, дёрнул себя за бороду, обернулся на лейтенанта.

— Серьёзно, Ронн? Мы серьёзно собираемся захватить межгалактический крейсер с горсткой детей?

— У них есть челноки. Есть оружие, хотя мы все очень надеемся, что не придётся пускать его в ход. Чего у них нет, так это времени, — вздохнул лейтенант.

— Безумие, — Мозес покачал головой.

Даже если бы он был готов рискнуть своей должностью, своей жизнью, в конце концов, это ничего не изменит для колонии в целом.

— Безумие — это Кемет-5, — твёрдо произнёс Роннер, словно прочитав его мысли. — Таких колоний не должно существовать, но Межзвёздной Корпорации плевать.

Сознание капитана металось. С одной стороны, это было не его дело. Абсолютно не его дело. У него было задание, и он его выполнил — нашёл людей, обворовывающих Корпорацию. С другой — перед ним сидел тринадцатилетний мальчик с лицом старика. Эта планета что-то делала с людьми, он и сам чувствовал. Даже если не смотрел в зеркало — заметил на Роннере.

— Ладно, допустим, ты взломаешь чипы, я — внутренние системы, допустим, мы как-то справимся с гвардией и захватим корабль. Допустим мы даже предотвратим отправку сигнала о бедствии, и имперские «коршуны» не налетят на нас. Что дальше? — Мозес поднялся, чтобы оказаться лицом к лицу с лейтенантом.

— Выйдем из этой системы. Найдём пригодную для жизни планету…

— Ты предлагаешь ради спасения пары сотен взять в заложники тысячи людей на «Скарабее»? — перебил его капитан.

— Речь не идёт о паре сотен, — вмешался Менса. — Ты думаешь, что говоришь с представителями мятежников. Это не так. Как только крейсер будет наш, мы развернём масштабную эвакуацию.

— Мы собираемся вывезти всю Кемет-5, — тихо добавил Ронн. — Всех, кого успеем. У нас будет три месяца, пока «Скарабея» не хватятся.

Мозес принялся расхаживать туда-сюда, запустив пальцы в бороду. Как он уже сказал, это было безумием. Но если у них получится…

Когда капитан остановился, он обнаружил, что Менса тоже встал и выжидающе смотрит на него. Мальчишка. Ровесник его сына, оставшегося на «Скарабее». И Мозес решился.

— Нам нужно будет хорошо подготовиться. Я выведу вас отсюда.

Менса впервые улыбнулся — совершенно детская, светлая улыбка на увядшем лице.