Кенни Валентайн и призрак поместья Гринвурд

Кенни Валентайн — веснушчатый мальчика шестнадцати лет отроду, - числился на курсе мистера Пинкертона вот уже восьмой год, и был он до крайности любопытен и пытлив, а потому, многие в школе Гринвурд обходили его стороной. Если у тебя есть скелет в шкафу, ты постараешься сохранить его грязные кости подальше от чужих глаз, однако это сложно сделать, когда рядом с тобой живёт и учится такой человек, как Кенни. Распутывать дела было его страстью, и юноша никогда не умел успокоиться, пока не находил разгадку. Многие люди отчаянно хотят сохранить что-то в секрете — у каждого есть свои истории, которые не хочется выставлять на всеобщее обозрение, а потому его больше боялись, чем любили. В прошлом году, прямо перед выпускным тестом, Кенни чуть было не испортил репутацию мальчишки с курса мистера Виллса – так получилось. Валентайн тогда заметил нечто странное в поведении ровесника с потока, и неосмотрительно сунул нос в чужие дела. Таким образом вскрылись...некие семейные сложности, которые Райдер изо всех сил старался не освещать в школе. Это повлияло не только на репутацию мальчика тогда, но и на его эмоциональное состояние, и он чуть было не провалил тест…
Поэтому сейчас, сидя в одном вагоне с Валентайном, Райдер с опаской думал о том, что Кенни где-то рядом.

И всё же, небольшая часть жильцов школы Кенни любила за отзывчивость и открытость. Этот парень был готов помочь каждому, кто нуждался в поддержке, опоре или совете. Он с радостью подтягивал однокашников по математике, с лёгкостью объяснял друзьям принцип работы телескопа и запросто выходил на ночные тренировки, если кому-то из школьной команды надо было помочь отработать приёмы с мячом.

По крайней мере, его друзья точно знали, что Кенни — добрая душа, - просто слишком любит, чтобы всё было упорядочено, а ещё не любит загадки. Ему обязательно надо знать, в чём тут дело, в чём тут главная суть, иначе Валентайн не мог успокоиться.

А сейчас друзья все вместе сидели в купе, в поезде, который во всех дух нёс их через вересковые долины Дальнего Дилластана, приближая две сотни юных сорванцов к месту их обитания на ближайший год.

- Интересно, какие предметы будут в этом году? – Кенни нетерпеливо ёрзал на мягком сидении. – У нас же в этом году меняются предметы! В прошлом году предыдущий седьмой курс получил на выбор целый свиток!

- Думаю, не стоит рассчитывать на такую щедрость нынешнего директора, - ухмыльнулся Лувис и поправил чёрную чёлку, постоянно лезущую в глаза. – Что я про него слышал, так это то, что он – та ещё язва. Заставит нас всех учить древнегреческий вместо латыни, а на выбор предложит раскопки могил фараонов или сбор четырёхлистного клевера, как будто мы какие-то эзотерики, - он презрительно фыркнул. Ученики Гринвурда в большинстве своём отдавали предпочтение точным наукам.

- Ты думаешь, он такой садист? – обеспокоенно спросил Дилан. У него всегда было плохо с учёбой, он очень часто обращался за помощью к Кенни и к Лувису, и смена директора могла стать для него большой проблемой.

- Я думаю, что им стоило оставить на посту мистера Рикама. Он был хоть и старый, зато за прогресс. Что уж ждать от этого нового товарища?

- Мне кажется, ты не можешь судить о нём, пока не познакомишься с ним вживую. Помни, что лишь только наблюдение и анализ — основа самых верных выводов, - возразил Кенни, вскинув брови. – Не переживай, Дилан, - он обернулся на друга, - всё будет в порядке. Лувис всегда такой, ты же знаешь.

Брюнет саркастично ухмыльнулся:

- Попомните ещё мои слова.

- Если бы мир постоянно поминал твои слова, давно бы случился Апокалипсис, - со знанием дела поджал губы Кенни.

В купе постучались. Наклонившись вперёд, Валентайн дёрнул на себя ручку и открыл дверь в коридор. В проёме они увидели мистера Лиама Беллитраска — их учителя по словесности.

- Вот я и нашёл вас, - улыбнулся молодой преподаватель, качнув портфелем, покоившимся в правой руке. - Можно к вам присоединиться, молодые люди?

- Конечно-конечно! – Кенни оживлённо кивнул и подвинулся, давая педагогу сесть. Дилан и Лувис переглянулись, пряча ухмылки. Мистер Беллитраска был любимым учителем Кенни, и друзья знали, что тайно Валентайн ждал, когда Лиам зайдёт, пусть даже и словом об этом с ними не обмолвился.

- Какие надежды на будущий год? – мистер Беллитраска оглядел учеников пристальным взглядом, отчего настроение у Дилана совершенно испортилось – он предпочитал как можно позже начать думать о ненавистной учёбе, которая приносила ему больше страданий, чем удовольствия. Неоднократно он пытался поговорить с родителями хотя бы о переводе на другой курс, однако они твёрдо решили, что их сын будет адвокатом.

Что до Лувиса, он полностью проигнорировал слова учителя, откинувшись на спинке сидения, сложив руки на груди и прикрыв глаза. Он не привечал учителей в неучебное время, да и в учебное, если честно, тоже не особо. Общаться с преподавателями — привилегия Кенни. И Валентайн откликнулся со всей душой – он тут же начал болтать на счёт новых предметов, подметив при этом, что взял бы углублённую философию и государственное устроение древних стран. Так же он выразил надежду, что новый директор предоставит им такую возможность, и, увидев в глазах мистера Биллетраска поддержку, успокоился на этот счёт. Далее они заговорили о каких-то своих делах. Кенни рассказывал, какие химические опыты он провёл за лето, что писал в своём дневнике наблюдений, а потом вдруг замер, внимательно изучая лицо учителя.

- Что? – тот не выдержал пристального взгляда ученика. – У меня что-то… - он нервно провёл по губам длинными пальцами, боясь, что где-то на лице осталась крошка от недавно съеденного сэндвича. – Что случилось?

- Мы же с вами больше не увидимся, - медленно выговорил Кенни. – Химия в этом году заканчивается, начинаются профильные предметы.

Учитель отмер и облегчённо улыбнулся – ему показалось, что Валентайн сейчас скажет нечто более страшное и непоправимое.

- Мой кабинет всегда открыт для тебя, - он похлопал юношу по плечу. – Приходи хоть каждый вечер, будем пить чай и обсуждать всякие новости.

Кенни кивнул и снова сел ровно.

- Но всё же жаль, что больше не будет химии, - сказал он. – Мне нравился ваш предмет.

- А мне нравились твои успехи в нём, - заметил молодой учитель. – Но ведь всё заканчивается, Кенни, рано или поздно. Лучше тебе узнать об этом как можно скорее.

Юноша кивнул:

- Да, конечно, просто… это последние два года в Гринвурде и… время так стремительно пролетело. Я не думал, что так случится. Мне казалось, что…что впереди ещё целый вагон дней, месяцев, лет. Но ведь два года… два года — это так мало! - его голос дрогнул, подёрнутый ноткой отчаяния.

- В колледже тоже будет неплохо, поверь мне, даже лучше, - убедительно произнёс мистер Биллетраска, изо всех сил стараясь успокоить любимого ученика.

- Не думаю, - скептически произнёс Лувис и снова замолчал.

- Там вы будете обучаться по интересам, и колледжи совмещенные, так что сможете общаться с молодыми леди – к тому времени они как раз вырастут в приятных собеседниц. Несомненно, вы будете скучать по школе, но поверьте мне, молодые люди – задержитесь вы здесь на ещё один год, вам бы уже надоело. Уходить надо тогда, когда ещё есть, что сказать, а прекращать трапезу – когда всё ещё слегка голоден. Не стоит переедать и пресыщаться. Приятных впечатлений от этого больше не станет. Уж поверьте моему опыту. А если будешь так скучать по школе, Кенни, что невмочь, - он повернулся на юношу, - всегда можешь стать преподавателем, как я.

- Вы вернулись в Гринвурд потому, что скучали? – спросил Валентайн.

Мистер Беллитраска посмотрел куда-то вдаль, туда, где за окном поезда пробегали рыжие осенние деревья, мелькая горящей листвой, сливаясь в единое пятно тёплой осени.

- Да, - медленно сказал он, словно погружаясь в воспоминания. – Да. В этой школе произошло столько всего, что я...не мог не вернуться. Я пытался оставить воспоминания в прошлом и жить новой взрослой жизнью, идти дальше… Я работал за границей... однако Гринвурд всегда звал меня обратно. Каждое лето я призежал туда и посещал пустые от учеников стены школы, вспоминая, как когда-то мы с друзьями бегали по этим коридорам... И вот однажды я вернулся насовсем, так, чтобы он никогда больше не отпускал меня. Но это единичный случай, - он перевёл взгляд на Кенни. – Совсем не у всех так.

Дилан во всех глаза слушал учителя. В его словах сквозила такая любовь к их школе, что юношу пробрала насквозь зависть — ну почему он так не может? Почему он тогда не может полюбить Гринвурд так, как любят его Кенни, Беллитраска...как другие его одногруппники? Всякий раз, думая о школе, на душе у юноши становилось тяжело и тоскливо. Ах, как бы ему хотелось любить это место! Любить учёбу, любить преподавателей… Но, как бы он не старался, у него ничего не получалось.

Лувис в ответ на проникновенную речь учителя лишь фыркнул – он считал все эти сантименты обычным наигрышем.

А Кенни уверенно сказал:

- Я тоже вернусь. Чтобы преподавать, как и вы.

- Тебя ждёт большое будущее настоящего блестящего адвоката, - пообещал ему мистер Беллитраска. – Не стоит губить его из-за своих чувств. Послушай, Кенни – твои эмоции никогда не должны заглушать твой разум. Всегда слушай голову, а не сердце, и тогда останешься в выигрыше. Ты станешь отличным адвокатом или же гениальным сыщиком – я просто уверен. Гринвурд не принесёт тебе такого успеха.

Валентайн поджал губы и задумался. Его привлекало и то, и другое. Большое будущее, которое ему прочили с самого детства, и школа, которая стала ему домом – они стояли по разные стороны баррикады, полностью противореча друг другу. Одно напрочь исключало другое.

- У тебя ещё будет время решить, - учитель похлопал его по плечу и встал. – Остановка. Я отлучусь, молодые люди. Кому-нибудь взять что-нибудь в киоске?

- Кислые тянучки, пожалуйста, - попросил Кенни. – Пожалуй, это единственное, что способно меня сейчас утешить.

- Пива, - бросил Лувис. – Купите нам пива, мистер Беллитраска, и не парьтесь.

- Однажды ты доиграешься, - пообещал ему учитель и вышел.

- Жду с нетерпением, - бросил ему вслед парень.

Кенни хотел что-то сказать другу, но тут к дверному косяку бесцеремонно привалился Райдер Виллс.

- Ну здравствуй, Валентайн, - он бросил на него испепеляющий взгляд. Затем медленно обвёл глазами остальных пассажиров купе. В его взгляде читалось мало хорошего, и Дилан вжался в диван.

- И я тебя люблю, - тот расплылся в улыбке.

- В этом году тебе лучше держать свой нос при себе, - будущий следователь ткнул в Кеннивайза пальцем.

- Иронично слышать это от ищейки, – вежливо уточнил Кенни.

- Совесть ты потерял, - зло прошипел Райдер и смылся, увидев в коридоре мистера Беллитраска.

Кенни прыснул и посмотрел на Дилана.

- Я бы на твоём месте опасался Райдера, - заметил друг серьёзно. – Он сын преподавателя, да к тому же с курса Ищеек, а это значит, что он неприкосновенен.

- Адвокаты в такой же позиции, - возразил Кенни.

- Не думаю, что мы круче Ищеек, - хмыкнул Лувис и приоткрыл веки, из-под чёрных ресниц блеснули ледяные глаза. – Они – любимчики королевы, забыл?

- И всё же, - не сдавался Кенни.

- Но в прошлом году ты вытащил на свет очень нехорошую историю, - заметил Дилан. - Так что у него на тебя зуб. А ещё у него связи — это его преимущество.

Вернулся учитель с гостинцами.

- Вот тянучки, - он протянул ребятам огромный пакет кислых угощений. – Пива купить не могу, уж простите, не по должности, - он повернулся к Лувису, в своём чёрном костюме прямой, как палка, и подчёркнуто вежливо поклонился.

- Тогда нам с вами не о чем говорить, - буркнул тот и улёгся, заняв собой всё сидение.

Мистер Беллитраска улыбнулся и сел к потеснившимся Кенни и Дилану.

- Совсем скоро будем в школе, - заметил он. – Осталась пара остановок.

- Поверить не могу, что увижу эту дорогу всего несколько раз прежде, чем больше не увижу никогда, - вздохнув Кенни, откусывая кусочек мармелада.

- Тем ценнее будет сегодняшний вид из окна, - улыбнулся мистер Биллетраска.

Спустя два часа стемнело, а спустя ещё полчаса поезд в последний раз громыхнул, останавливаясь уже окончательно.

- Наконец-то, эта машина тащится, будто улитка, - буркнул проходивший мимо купе Райдер с большим чёрным чемоданом.

Кенни задержался в купе дольше всех. Какое-то время, минут пять или десять, он стоял в жёлтом свете фонарей, освещающих маленькое пространство, взглядом цепляясь за каждую мелочь – обивка сидений, побитый стол, чуть грязное в углу окно.

- Валентайн, ещё минута, и ты будешь вынужден остаться здесь в одиночестве, - Лувис заглянул в дверной проём и нахмурился. – Хватит сантиментов.

- Да, ты прав… - согласился друг. - Просто...я буду скучать. Я уже скучаю, - он провёл рукой по мягкой ткани сидения.

- Куда мир катится, - Лувис закатил глаза и исчез в коридоре.

Валентайну пришлось сделать усилие, чтобы собраться и выйти вон. Вздохнув, Кенни подхватил свой кожаный чемодан и потопал вслед за друзьями по пустому сумеречному коридору. Машинист уже потушил большой свет, намекая, что последним пассажирам пора поторопиться.

На вокзале Кенни выцепил взглядом несколько девчонок – в клетчатых юбках и с косичками, - они были воспитанницами соседней школы.

- Миранда! – Кенни помахал рукой знакомой девушке с русыми волосами. – Ну что, готова к новому учебному году?

- В этот раз мы точно сделаем вас в Ежегодной Рождественской Ярмарке! - откликнулась та, скрещивая руки на груди.

- Лишь в твоих мечтах, - улыбнулся Кенни, и на его щеках заиграли милые ямочки.

Несколько девчонок, со стороны за всем этим наблюдающих, с завситью пялились на подругу. Кенни считался одним из самых красивых учеников Гринвурда, и теперь он разговаривал с Мирандой, а не с ними!

- Можешь даже не надеяться, моя программа в сто раз лучше твоей! - сощурилась девушка, тыкая в Кенни пальцем.

- Вот и посмотрим, - бросил он, обернувшись и приподняв кепку. – Вечерочка!

Вприпрыжку юноша направился к воротам школы по подъездной дорожке. Праздничная линейка должна была вот-вот начаться, так что у школьной калитки Кенни и его друзья пару раз столкнулись с опаздывающими учениками из города. Сам Кенни был приезжим, издалека, а потому ему полагалось жить в школе. Те, кто жил в городе рядом с замком, каждое утро приходили туда из дома. В Гринвурде они пользовались особым уважением, так как могли приносить однокурсникам из дома и города такие вещи, как пирожки, алкоголь, сигареты. Вместе они пересекли ворота школы и очутились перед большим готическим зданием в пять этажей. Кажется, когда-то давным-давно это было поместье какого-то лорда. У лорда не было наследников, и он отдал свой дом в дар государственной школе.

Гринвурд был построен из больших коричневых каменных блоков, которых время превратило в неровные, пообнесённые куски кирпичей. Стены здания охватили зелёные лозы и куски мха, скрывая за собой высокие остроконечные окна в витражах. По трём углам дома имелось по небольшой башенке в семь этажей, а в Восточном углу возвышалась четвёртая — в десять этажей. Это была Астрономическая Башня, с неё ученики в хорошую погоду наблюдали за ходом звёзд и планет.

Кучка опоздавших поднялась по ступенькам на крыльцо и прошла через высокие двери в главный холл. Кенни уложил свой чемодан рядом с общей кучей багажа в углу холла, и поспешил по каменной лестнице в Тронный Зал. Курсы уже были построены в линии, и теперь Кенни надо было найти своих.

В спешке Валентайн ориентировался не по лицам, которые и без того сложно отыскать в толпе, а по нашивкам. У каждого курса была своя эмблема, и по ней можно было с лёгкостью понять, кто перед тобой стоит. Нашивка адвокатов – ладонь и весы, знак ищеек — лупа и собачья голова. Обвинители отличались золотым молотком и змеёй. Философы всегда носили с собой на груди свиток, заключенный в круг — свою нашивку, символизирующую бесконечный жизненный цикл не только жизни, но и мысли, они обожали больше всего на свете. Историки выбрали своим знаком отличия книгу и лопату. Экономисты — монеты и перо.

Отыскав адвокатов, Кенни поспешили встать в один ряд с двадцатью молодыми людьми, заполнявшими их курс. За лето все они выросли, вытянулись, и теперь в свои шестнадцать выглядели гордыми представителями своей будущей профессии. Ищейки седьмого года прямо напротив них откровенно выражали презрение такой браваде, всем своим видом показывая, что они с золотыми нашивками с изображением лупы и собаки гораздо круче. Может быть, Защитники (так ещё называли адвокатов) – не такой элитный курс, как, к примеру, Ищейки, однако именно им поручена важнейшая миссия оправдать человека.

«Это не то, что носом рыть землю», - фыркнул однажды по этому поводу Шэрри Хейсон, на что получил в пресловутый нос от Ищейки со словами: «А кто для тебя улики в оправдания ищет, а?!».

По задумке директората школы, они должны были сотрудничать, и получалось у курсов вполне себе неплохо, однако почему-то именно потоки Кенни и Райдера не поладили. Какая чёрная кошка пробежала между этими двумя классами, никто из преподавателей не знал, и, если честно, не особо-то пытался разобраться. Однако даже если бы они спросили, сейчас, прямо смотря в глаза Райдеру, Кенни предпочёл бы умолчать об истинной причине ссоры между курсами.

В ожидании нового директора ребята взволнованно перешёптывались, перепихивались, оглядывались друг на друга. Идеально ровно стояли лишь Ищейки – держали марку, как про себя отметил Кенни, ведь даже преподаватели не могли удержаться от взглядов и неслучайных фраз в сторону друг друга.

Валентайн не болтал, больше слушал, кто, что и как говорит, но тут резко все шёпотки стихли – в Зал быстрой походкой вошёл человек. Высокий, прямой, широкоплечий, в добротном бежевом костюме цвета сухих жёлтых роз, с зачёсанными назад золотыми волосами, он стремительно прошёл через весь зал мимо рядов учеников и мимо преподавательского состава поднялся на помост. Тряхнув гривой, он обвёл зал взглядом цепких голубых глаз и, кашлянув, поправил галстук. Медленно, не торопясь он достал из кармана пиджака несколько сложенных вдвое листочков, затем нацепил на нос очки в тонкой позолоченной оправе, ещё раз обвёл зал взглядом и, опустив глаза в листы, начал говорить:

- Дорогие ученики. Первым делом я хотел бы представиться. Меня зовут Дилбери Уайтвульф, и я ваш новый директор. Сразу хочу сказать для тех, кто переживает, что новый директор, лишь заступив на пост, перевернёт с ног на голову устои школы – традиции школы останутся традициями. Вся политика предыдущего директора останется в силе, я уважаю мистера Лаймголда, и хочу оставить здесь всё так, как было при нём. Ведь он был и моим учителем тоже, - говорил он спокойно, размеренно, не торопясь. Нельзя было не почувствовать, что этот мистер Уайтвульф – крайне уверенный в себе человек. – Несколько слов о восьмом классе. Дорогие старшие ученики. Сегодня после линейки вам каждому будет выдан бланк со списком предметов. Вы должны будете подписать его и выделить то, что хотите изучать. Из вашего расписания не могут быть вычеркнуты арифметика и латынь, а так же те предметы, что являются определяющими для вашей профессии. Первые курсы – добро пожаловать. Вам понадобится много терпения и прилежания. Перед началом учебного года хочется пожелать всем вам сил, упорства и стремления. Учиться у нас нелегко, однако когда вы получите свой диплом, это будет не просто корка об образовании – это будет определённое положение в обществе, статус, престижная профессия, а главное, знания, которыми вы сможете оперировать во всех сферах жизни. Засим разрешите откланяться. Отпускаю вас. Разбирайте вещи, ужинайте. Занятия начнутся завтра.

Он сложил листки обратно, сунул их в нагрудный карман пиджака и снял очки. Проделывал он это подчёркнуто спокойно, педантично, намеренно безразлично выслушивая аплодисменты, которыми его осыпали ученики и преподаватели. Казалось, он всем очень понравился – лаконичный, простой, строгий, он был бы идеальным директором. Однако что-то в его поведении заставило Кенни нахмуриться – одно маленькое движение брови поставило репутацию директора под сомнение. Однако он не успел ничего подумать – мистер Беллитраска подошёл к нему с целой стопкой бланков.

- Выбери то, что посчитаешь самым интересным, - задорно подмигнул он, стараясь поднять ученику настроение. – Эти два года запомнятся тебе на всю жизнь, Кенни. Не подкачай.

Тот улыбнулся и взял листок, глазами пробегая по списку.

«История Древней Греции

Музыка

Эзотерика

Археология

Стихосложение

Геральдика

Философия

Филология

Работа с уликами

Финансовая грамотность»

Кенни закончил смотреть список уже у себя в комнате, сидя на кровати у раскрытого чемодана. Немного подумав, он вытащил из кармана пиджака авторучку, погрыз её кончик, а потом обвёл историю, музыку, литературу, философию и геральдику. От арифметики, латыни и юридической грамоты он отказаться не мог, а значит, получалось восемь предметов. Вполне неплохо, если учесть, что он был бессменной главой редакции школьной газеты и капитаном футбольной команды курса, а по совместительству – главным помощникам по домашке и жизненным трудностям.

Он поднял голову, чтобы посмотреть, как справляются друзья. Лувис лежал на своей кровати, закинув ноги на спинку, сложив руки и прикрыв глаза, казалось, ему совершенно всё равно. Листок его лежал рядом, но так, что Кенни не мог разглядеть, что за предметы он выбрал. Дилан тупо пялился в бумажку, не зная, что выбрать, его лицо выражало крайнюю растерянность.

- Помочь? – Кенни пересел к нему.

- Я не могу определиться, что выбрать… - беспомощно пробормотал тот.

- Что из этого тебе было бы интересно?

- Только литература, - пробормотал Потстер.

- Ну так подчеркни её, - буркнул Лувис.

- Родители считают..что это бесполезный предмет… - Дилан опустил глаза.

Из угла комнаты послышалось циничное фырканье.

- Какая разница! – возмутился Кенни. – Если ты будешь хорошо учиться по профильным предметам, их не должно волновать, что ещё ты выбрал. Просто подчеркни эту чёртову литературу, Дилл. Я позабочусь о том, чтобы проблем не было. Хорошо, - он проследил за рукой друга, черкнувшей по бумаге. – Давай, что ещё из этого? – Кенни заглянул в список.

- Наверное…геология…но…я не уверен, что потяну…это наверное очень сложно.

- Давай, - Валентайн взял ручку из пальцев друга и сам подчеркнул предмет. – Так, а ещё? Давай, Дилл, смелее! Это всего лишь чёртовы предметы.

- Мммм… - протянул тот. – Наверное…стихосложение, филология и… - Дилан помедлил, будто бы смутившись того, что скажет.

- Ну? – Кенни выжидающе смотрел на него.

- Эзотерика.

Из угла послышался вой. Кенни тут же лаконично посоветовал Лувису заткнуться.

- Вот и отлично! – воскликнул Валентайн повернулся на Дилана. – Нематериальная сторона мира – это очень интересно! Чтобы ты знал, магия — неотъемлемая часть всего! Без неё у нас бы не было…

- Предрассудков, - подсказал с кровати Лувис.

- Да заткнись ты уже! - огрызнулся на него Кенни. Дилан съёжился.

- Просто ерунда, если послушать моих родителей…

- Слушай, Потт, - Кенни отложил листок в сторону. – Тебе надо научиться давать им отпор, а иначе так всю жизнь и прозанимаешься тем, чем не хочешь, ясно? Ты не хотел здесь учиться, ладно, многие не хотели, но если тебе предоставляется возможность выбрать те предметы, которые нравится именно тебе – ты не должен её упускать!

- Угу…

- А ты что выбрал, Лу? – Кенни обернулся на брюнета. Тот смахнул листок так, что список лёг прямо у ног друга. Валентайн поднял листок и проглядел его.

- Ты ничего не взял?.. просто оставил латынь, право и арифметику?

- А зачем париться, - тот пожал плечами. – Видишь ли, я не склонен лишний раз нагружать себя.

- Иногда стоило бы, - иронично заметил Кенни.

- Видишь ли, мне глубоко наплевать, какие предметы мне назначат. Они могут поставить мне хоть археологию, хоть плаванье – мне фиолетово.

- Ладно, пошли ужинать, - Кенни встал и хлопнул Дилана по плечу. – Сегодня был тяжёлый день, а нам ещё надо разложить вещи. Заодно занесём списки в деканат, им нужно составить расписание для каждого.

- Думаю, ты прав, - Дилан вздохнул и встал.

- Вот и славно, - Кенни улыбнулся, ямочки на щеках проявились сильнее. – Послушай, тебе нужно стать увереннее в себе. Я не хочу на тебя давить, но тебе пора научиться принимать решения, ведь не за горами взрослая жизнь.

- Не говори мне об этом, - испуганно попросил друг. – Предпочитаю об этом не думать.

Кенни хотел возразить, что ничего в этом страшного нет, но не стал. Дилан очень чувствительный, нельзя сразу расстраивать его так сильно. Что до Лу, ему и правда было фиолетово, и удивляться тут было нечему. Его родители платили за обучение сына такое большое количество денег, что Лувиса выпустили бы из этой школы с отличным дипломом, даже если бы он не делал абсолютно ничего.

В обеденном зале уже собрались почти все. Усевшись за стол, Кенни попытался взглядом выцепить из толпы знакомые лица, однако не смог найти ничего интересного. Учителя и директор трапезничали в небольшой столовой, прилегающей к общему обеденному залу, и Валентайну не удалось бы разглядеть директора внимательнее, даже если бы он очень захотел.

- Чего ты вертишься, как на контрольной? – недовольно буркнул Лувис, жуя бифштекс.

- Этот новый директор не даёт мне покоя, - понизив голос, ответил Кенни. Он перегнулся через стол и попытался наладить с Лу зрительный контакт, однако это было бы слишком сложно – Дайсон почти никогда не смотрел в глаза.

- А по-моему, он вполне милый… - неуверенно возразил Дилан. – Кажется, он не так страшен, как мы думали.

- Он не так прост, каким хочет казаться, - пробормотал Кенни, отбрасывая чёлку с глаз. – Попомните мои слова – мы ещё пострадаем от его тайной игры…

- Ты начитался Конан Дойля, - категорично заявил Лувис, наливая себе апельсинового сока. – Ты насквозь пропитан романтикой детективов и преступлений. Это диагноз.

- С чего ты взял, что директор не так прост? – Дилан взял добавку картофельного пюре.

- Во время его речи, он двинул бровью так, будто хотел сказать: «Отлично, они клюнули», - объяснил Кенни.

Лувис уставился на него из-под полуопущенных век. Взгляд у него был тяжёлый и крайне скептический. Наконец, после нескольких мгновений молчания, он ядовито уточнил:

- Ты сейчас серьёзно?

Кенни смог выдержать его циничный взгляд и кивнул:

- Серьёзно.

- Человек просто пошевелил бровью, а ты уже тут целый детектив развернул? Ищейки они, - он ткнул пальцем в соседний стол, - а не мы. Мы – адвокаты, Кенни, чёрт тебя дери! Даже чисто профессионально ты его оправдывать должен, а не обвинять в злых замыслах и уж тем более не пытаться найти этому доказательства и – извини, - плохие доказательства.

Кенни упрямо тряхнул головой:

- Можешь думать, что хочешь, - возразил он, - а я всё же уверен…

Но, увидев, как друзья безынициативны в этом вопросе, он решил пока отложить свои сомнения, оставить размышления при себе и всем вместе поужинать. Спустя какое-то время он сам завёл непринужденный разговор о глупостях – планах на год, о Рождественской Ярмарке и близящемся Хэллоуине.