Кенозис: Хаос Души

Том 1. Смысл в войне и в необузданном пламени горящих сердец неспящих.

Акт 1.0.

Желание пути — прямая дорога к Хаосу.

***

За окном мелкими хлопьями падал снег. Холод пробирал настолько сильно, что внутри каменных стен казалось, будто стоишь на морозе голышом. Каждый в очереди кутался в тонкие тканевые куртки, пытаясь хоть как-то согреться.

Коридор приюта освещали масляные лампы. Свет был ярким, но лично мне он не давал никакого тепла. Лавочек на всех не хватало, поэтому больше половины моих ровесников стояли поодаль, переминаясь с ноги на ногу.

Сидя на краю лавки, я старался сжаться как можно сильнее, лишь бы случайно не помешать соседям. Взгляд замер на пыльном полу, почти не моргая. Накрутив волосы на палец, я сжал его до предела — лёгкая боль привела меня в чувство.

— Долго нас на этом холоде держать будут, а? — возмутился парень на противоположной лавке, широко расставив ноги и положив руки на колени. — Я сейчас здесь в лёд превращусь! К камину и одеялу хочу…

Его знакомый легонько толкнул того в плечо, выдавив хитрую ухмылку.

— Слышь, а вдруг это проверка на «Карту»? Её же как-то получают другие.

Глаза паренька явно загорелись. Сменив позу на более скромную, я увидел в отражении тёмного окна себя. Яркие янтарные глаза отчётливо выделялись в черноте зимнего вечера. Прямо под носом было пятно. Распустив вокруг пальца белые, как свежевыпавший снег, волосы, я протёр кожу под ними.

— Ты на меня уставился, белобрысый? — рявкнул на меня тот же парень.

— Н-нет, — я отвёл взгляд. — Извини…

В компании передо мной начался шёпот о той самой «Карте». Я пытался вникнуть, понять хоть что-нибудь, но всё было как в новинку. Магическая отметка? Почему тогда они думают, что будут проверять её здесь, в приюте?

Тяжёлая дверь, ведущая в кабинет главной воспитательницы, хлопнула. Прекратился любой, даже самый тихий шёпот, и все посмотрели на только что вышедшего парня.

На мальчишке с чёрной, неопрятной и грязной причёской не было лица. Плечи опустились, он смотрел себе под ноги пустым взглядом, не обращая внимания на вопросы.

— Что это с ним? — темноволосый мальчишка проводил проходящего взглядом, указав на него пальцем.

— Без понятия. — Рядом стоящий парень пожал плечами. — Я что-то уже не хочу туда заходить…

Страх подкатил тяжёлым комом к горлу. Вторым в очереди стоял я, и вид того парня совсем не придавал мне уверенности.

Тяжело вздохнув и сжав кулаки до боли в замёрзших пальцах, я потянул дверь на себя.

Казалось, что комнату искра жизни покинула ещё давно. Серые стены, у которых стоял лишь один большой шкаф, уставленный книгами и бумагами. За длинным тёмным столом сидела властная крупная женщина. Её серо-голубые глаза замерли на мне, заставляя сглотнуть. Взгляд толстой женщины словно давил физически.

— Хм? Люциан Кросс… — Главная воспитательница выпрямилась, пытаясь смотреть на меня сверху вниз. — Ну, чего встал? Присаживайся…

Судорожно закивав, я медленно присел на шаткий стул. Его шатало так сильно, что одно лишнее движение — и он мог обвалиться под моим весом. Замерев, я старался не смотреть женщине в глаза.

— Тебе с самого рождения не везёт, как я вижу. Чего стоит только то, откуда ты родом, — она мерзко фыркнула, кладя перед собой мой документ. — Только вот исполнилось шестнадцать, а уже попал под отправку. Хотя… Такому, как ты, уже давно пора.

Мои глаза всего на секунду задержались на её морщинистом лице, прежде чем я открыл рот:

— И-извините, но что за отправку?

Женщина сложила ладони на столе и чуть подвинулась ко мне.

— Армия. Знаешь, что такое «армия»? — язвительно спросила она. — Однако Кригсфельд уже второй месяц воюет с другим поселением. Попадёшь в самый разгар, так сказать… — закончила она смешком.

Она поерзала на месте, подбирая удобную позу. Её габаритное тело явно не подходило той старой мебели, что стояла в кабинете. Под ней табурет пронзительно скрипнул.

Кривые пальцы выдвинули бумагу ко мне ближе, а я невольно поднял глаза, крутя прядь волос.

— Здесь все твои данные, отдашь их командиру. С утра получишь приютские казённые.

Брови воспитательницы сошлись, и она резко указала пальцем на дверь, от чего я вздрогнул.

— А теперь свали с моих глаз и иди собирай свои пожитки!

Опустив глаза, я не сразу встал на ноги. Смотря на документы со своим именем, я замер, выпучив глаза. Как армия? Война? Я должен идти на войну? Но я не хочу. Не этого я ждал, наконец покидая стены приюта.

— Люциан, не зли меня… — сквозь зубы пригрозила воспитательница, сжимая кулак.

Со страхом я быстро выхватил бумагу со стола и встал. Сердце колотилось, но я короткими шагами направился к двери.

— Д-да, хорошо, мэм! И-иду собираться…

Захлопнув за собой дверь, я стал полностью понимать взгляд того парня. Война, кровь… Нас просто отправляют отсюда на убой. От этого и желание жить куда-то пропадает…

Сидя на скрипучей кровати, я глядел в замёрзшее окно. Погода в северном регионе никогда не щадила зимой, а теперь мне придётся проводить её в стенах неизвестного города. Лучше сдаться уже сейчас…

***

В кибитке, где дерево держалось на ладан дыша, чувствовалась каждая кочка на рыхлой дороге. Утренняя дымка только начала расходиться, когда я уже с трудом был способен сидеть.

Уехал я последним, попав на общую повозку и оказавшись полностью отрезанным от знакомых лиц.

Когда я доставал из перекинутой через плечо сумки книгу, монеты внутри чуть не рассыпались, издав тихий шелест. Их надо беречь: кто знает, на что мне придётся жить.

Меховая накидка, подходящая для таких морозов, оказалась на несколько размеров больше. Приходилось сражаться с капюшоном, чтобы полностью погрузиться в чтение романа о путешественнике.

Девушка и мужчина начали разговор, на который я невольно поднял взгляд:

— Ты вообще не уверена, что хочешь быть в этой… Церкви? — неуверенно сказал парень, стуча ногой и поправляя задранную накидку.

— Это лучше, чем просто сидеть в деревне и ничего не делать! — грозно прильнула она к его лицу, а затем скрестила руки на груди. — Я верю им, а ещё видела… — девушка остановилась на полуслове, сжимаясь в плечах.

— Ч-что ещё? — гладя её хрупкое плечо, не унимался мужчина.

Девушка судорожным взглядом осмотрелась вокруг. Пальцем подняла накидку рядом сидящего и прильнула к его уху. Странно, но я смог услышать её голос.

— …Демона. — Она быстро села ровно, сглатывая.

Мужчина удивлённо вскинул брови, двигаясь к ней, чуть не прижимаясь вплотную.

— А-а чего ты мне раньше не сказала? Чёрт! Теперь бы и мне помолиться…

Я шмыгнул забитым носом и, не зная зачем, накинул капюшон получше на голову. Глаза вновь опустились к буквам на страницах. Может, и мне сходить? Помогут вдруг.

Очередная кочка выдалась слишком глубокой. При толчке я выронил книгу, и та, скребя старое дерево, укатилась в конец кибитки. На меня подняли осуждающие взгляды, от которых я нервно улыбнулся и стремительно опустил голову.

Да чего я так всех вокруг боюсь-то…

По дереву раздались шаги. Всего миг — и перед лицом появилась потрёпанная коричневая обложка моей книги, и я поднял глаза.

— Ты обронил?

Это была высокая девушка, рост которой заставлял её пригнуться, держась за выпирающую балку. Лицо девушки частично скрывал капюшон чёрной мантии. Из-под него на меня смотрели два холодных, как сталь, но таких ярких голубых глаза, обрамлённых короткой ровной каштановой чёлкой.

Спешно забрав книжку, я закивал:

— Д-да! Спасибо большое!

Ничего не ответив, она ушла в другой конец, скрывшись за силуэтами. Всё же даже в этом чёрством регионе остались добрые люди.

Я последовал заворожённым взглядом за ней, выглядывая из-за плеч других пассажиров. Тогда и заметил, что сидящий рядом с ней парень приблизился к этой девушке.

— О-па, барышня, — голос хриплый, с глухим басом. — Что у тебя там, под рукавом? Неужели «Карта»? Чего такая едет с нищими в одной бричке?

Сосед мужика напротив резко выпрямился и пнул того носком ботинка по ноге.

— Слышь, усатый, ты кого нищими назвал? По себе людей не суди!

— Чего за наезды сразу? Я обобщил, мужик! Ведь ты точно не богач, если едешь зимой в развалюхе. Один ты только возмущаешься!

Их спор прервал металлический лязг клинка, и под мантией девушки что-то холодно блеснуло.

— Закрыли рты. Оба.

Все сели смирно, смотря друг на друга.

— Ладно-ладно, — тихо, нервно стуча ногой, сказал усатый. — Чего ты это… так сразу?

Однако звук оружия заставил каждого, в том числе и меня, сжаться, лишь бы попробовать спрятаться в узком пространстве.

А правильно ли это, что у неё есть с собой оружие? Теперь с дрожащими коленками всю дорогу ехать…

Дорога до Кригсфельда составляла почти ровно сутки. При наступлении ночи у меня так и не получилось занять место у костра. Сидя поодаль от всех на замёрзшей траве, я наблюдал за звёздами, сжимаясь от собачьего холода.

Я читал, что видимые звёзды в одну ночь могут отличаться от места, где за ними смотришь. Получается, почти всю свою жизнь я мог наблюдать за одними и теми же звёздами, даже не осознавая этого? Интересно, а из стен Кригсфельда они другие? А если совсем выехать из северного региона, какие они?

Наверное, я этого никогда не узнаю…

Уже на рассвете мы стояли у ворот города. Стражники в тяжёлых железных доспехах, покрытых серебром, осматривали сумки каждого.

Я ожидал суматохи из-за вооружённой девушки, но нет. Она скинула мантию прямо в кибитке, расправляя длинные светло-каштановые волосы, и вышла к солдатам, одетая в доспехи. Один из стражников отдал ей честь, и те ушли вместе вглубь города.

Военная ехала с нами в одной кибитке? А я ещё её боялся…

Как закончилась проверка, кибитка остановилась, и я спрыгнул на каменную плитку, сразу выходя на центр дороги.

В Кригсфельде кипела жизнь: люди в пушистых накидках с капюшонами ходили мимо меня с важным видом. Кто-то стоял у прилавков магазинов — то с мечами и доспехами, то с зельями и магическими жезлами. Улица тянулась далеко вперёд; по бокам дорожки стояли рядами каменные лавочки и невысокие деревья с густыми голыми ветками. За передвижными лавками с мясом — от крупных кусков дичи до мелкой рыбёшки — продавцы кричали, зазывая покупателей. Стены всех зданий были сделаны из крупного серого камня, треугольные крыши покрыты светлой доской.

Всё так же, как я читал о нём. Мясо, холод… но меня всё это пугало. Один пункт не давал мне покоя, и это — город воинов.

Сердце бешеным стуком говорило, что надо бежать отсюда, даже зимние леса будут лучше. Тело холодило куда сильнее: Кригсфельд встретил меня не только природным морозом, но и отобрал тепло из моей груди.

Я хотел бежать… Сильно хотел. Но уйти мне нельзя. Я должен переступить через себя, иначе никогда не смогу получить ту жизнь, о которой всегда мечтал.