Кенпачи Кровавого Тумана: Том 2 - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Patrik (самиздат)

Посреди неспокойных просторов моря Кайзоку, омываемые коварными подводными течениями, были разбросаны осколки некогда единого континента. Тысяча Островов - так ныне назывался архипелаг появившийся в результате древних катаклизмов изменивших облик планеты. Разрываемая вечной грызнёй всех со всеми россыпь из множества независимых феодальных владений принадлежащих самурайским династиям, торговым домам, криминальным синдикатам и кланам шиноби...

Среди всех составляющих архипелаг клочков суши до недавних пор влачил существование один ничем не примечательный островок. Маленькая но гордая страна, основанная самурайским родом Ашихана. Аши но Куни - Страна Камыша.

Это была крошечная бедная страна население которой составляло немногим более двадцати тысяч человек. Она была как две капли воды похожа на десятки других, то и дело возникающих и исчезающих в результате постоянных феодальных войн карликовых стран. Но, в отличии от большинства подобных государств однодневок, просуществовала она достаточно долго, не так давно отметив столетие со дня основания.

Такая устойчивость в переменчивом мире, где достаточно одной банды обладающих чакрой отморозков чтобы стереть с лица земли целый город, полностью была заслугой векового союза. Военного альянса семи островных княжеств частью которого эта страна и была. Была, до недавнего времени, когда на свою беду оказалась в центре внимания сил совершенно иного порядка.

В один момент мир резко изменился. Некогда разрозненные кланы ниндзя стали объединяться в скрытые селения, поступая на службу наиболее богатым государствам. Те же, в свою очередь, получив в руки столь мощный козырь, не могли упустить возможности расширить владения за счёт более слабых соседей. Где огнём и мечом, а где хитростью и кинжалом в спину поглощая одну независимую малую страну за другой.

Вот и вековой альянс не выдержал ветра перемен, рассыпавшись словно карточный домик. Более половины составляющих союз стран, в страхе перед могуществом ниндзя на службе Страны Воды и устав от вечной борьбы за не приносящую им никакой материальной пользы независимость, соблазнились сладкими речами прибывших к порогу тайных послов. Надеясь на лучшее будущее под крылом набирающего силу гегемона и пытаясь получить себе больше привилегий, их даймё отбросили старые клятвы дружбы и пошли по наиболее разрушительному пути - по пути предательства. Интриганы из числа сильных мира сего, ловко играя с амбициями и страхами, столкнули вчерашних друзей между собой.

Битва за Страну Камыша была жестокой. Армии бывших союзников взаимно уничтожили друг друга, а единственными триумфаторами оказались ниндзя из Скрытого Тумана.

Оказать им сопротивление никто из оставшихся в живых был не в силах. Банды дезертиров и пиратов наёмников безжалостно вырезались, а мирное население и остатки ополчения приводились к покорности. Эффективность и мощь шиноби Киригакуре оказались столь высоки, что истерзанный войной остров, лишившийся всех профессиональных бойцов, перешёл под их полный контроль за считанные минуты. А затем потянулись дни ожидания и неопределённости...

Одетый в тёмно-зелёную водолазку высокий блондин с тщательно зализанной в помпадур причёской сидел за стареньким котацу в главном зале занятого отрядом шиноби поместья Ашихана и отстранённо потирая чёрную треугольную бородку делал вид, что слушал дежурные доклады подчинённых ему ниндзя, больше витая в собственных мыслях. Скромный интерьер обветшалой усадьбы и виднеющийся через приоткрытые сёдзи заваленный мусором от совсем недавно расселённого по уцелевшим деревням лагеря беженцев двор с одиноким лысеющим клёном, у подножия которого тулилась заляпанная кровью пустая палатка перевязочного пункта, навевали на него меланхолию.

Прошло уже четыре дня с того момента как он притащил полумёртвую принцессу Ашихана к воротам особняка, за стенами которого скрылись остатки ополчения Страны Камыша и мирные жители. При помощи подвешенного языка и капли гендзюцу ему удалось преодолеть недоверие и убедить перепуганных людей, возглавляемых пожилой служанкой по имени Саеко, в том, что отныне клан Хозуки является лучшим другом острова, а он и его команда единственные, кто стоит на пути пиратов и мародёров, и те от кого зависит жизнь их серьёзно пострадавшей в бою принцессы. Четыре дня, в течение которых приписанный к его команде ирьёнин Санада безуспешно пытался привести девочку в сознание, в процессе выяснив, что её система чакры почти полностью выжжена.

Лениво поковыряв ногтем облупившийся лак на столешнице, джонин машинально покивал на завершение доклада о зачистке очередной группы засевших по кустам и оврагам дезертиров, пригубил чашку уже остывшего чая и вернулся к размышлениям о виновнице его противоречивого настроения.

Генгецу оценил потенциал молодой принцессы и сделал рискованную ставку, готовый пойти даже на некоторые политические уступки в совете кланов деревни и при дворе даймё, лишь бы забрать этот алмаз себе и заполучить её лояльность.

Будь она просто талантливой и сильной девчонкой, он бы не пошевелил и пальцем, так как подобных самородков из разных кланов в Кири было полно. Но её техники и навыки меча действительно привлекли его внимание. В первую очередь конечно техники, так как были чем то похожи на его любимое гендзюцу. Последним же аргументом стали целительные навыки.

В Кири не было своих высококлассных ирьёнинов, способных лечить наложением рук и чакрой словно какие-нибудь Сенджу. Приходилось по старинке обходиться бинтами и мазями. Соответственно и сроки выздоровления были гораздо-гораздо дольше. Потому наличие под рукой лояльного лично ему чудотворца, способного за минуты вернуть в строй раненого бойца стало бы огромным преимуществом, как на это не посмотри.

Сожалел Хозуки лишь о том, что слишком поздно узнал о талантах принцессы. Возможно, вмешайся он раньше, до начала заварушки, и ему удалось бы убедить девочку последовать за ним в скрытую деревню без лишних ухищрений. Тогда не пришлось бы подвергать ценный актив риску смерти или инвалидности в безнадёжной войне.

Впрочем, ниндзя был реалистом. Изменить он уже всё равно ничего не мог. Да и девочка явно не согласилась бы оставить родной остров без гарантий безопасности, что было невозможно пока оставались живы четверо даймё перебежчиков, у которых были не самые гуманные планы на счёт лишних голодных ртов в виде гражданского населения.

Пусть Хозуки, как глава благородного клана с обширными землями и могущественный джонин считался высокородным аристократом и мог творить почти всё, что ему вздумается, но пересекать определённые рамки не мог даже он. Прямые приказы от Даймё и Мизукаге были именно из числа таких рамок. Вассальный договор со Скрытой деревней и Страной Воды обязывал его подчиняться.

В свитке с заданием ему прямым текстом запрещалось и вредить и помогать перебежчикам, а также участвовать в любых их планах. Вмешаться джонин мог только в двух случаях: при нападении враждебных ниндзя из других скрытых деревень, или при поражении и смерти всех четырёх предателей.

И если в первом случае его вмешательство должно было ограничится отражением угрозы, допросом нападающих и отправкой донесения, то во втором он уже мог действовать по ситуации, желательно сохранив земельные приобретения и избавившись от чересчур информированных свидетелей.

Миру должно было быть известно только то, что рода мелких князьков прервались в междоусобной войне, а благородная и великодушная аристократия Страны Воды не оставила народ их стран в беде взяв под управление бесхозные земли. Уже подписанные но пока ещё не обнародованные вассальные договора с предателями являлись вполне достаточным гарантом легитимности новой власти.

Страну Камыша же, по изначальному плану, собирались сделать частью Страны Воды через политический брак. Молодая принцесса Ашихана должна была стать наложницей Даймё. Но не сложилось. Впрочем, прямой захват острова и убийство всех несогласных тоже устраивали играющих судьбами интриганов, главное, чтобы в их сторону не вёл след военных преступлений, за который могли бы зацепиться лицемерные строители общего блага вроде Сенджу Хаширамы и Учиха Мадары.

К разочарованию жадных чиновников из канцелярии даймё и многочисленных отпрысков благородных домов, что уже в кулуарах дворца делили между собой новые земли, им придётся поумерить аппетиты. Генгецу посчитал, что «по ситуации», вполне можно интерпретировать в свою пользу и без зазрения совести использовал положение главы крупного клана, чтобы пообещать защиту истерзанному войной острову, надеясь таким образом привязать к себе перспективную девушку с необычными способностями и получить на неё рычаг давления.

Вот только если она потеряла свои силы - все его долгоиграющие планы на неё резко стали бы бессмысленными. Что ж, в таком случае, он собирался хотя бы выудить секреты её необычных техник...

Тут натренированное годами неустанных тренировок в наполненном миражами мире обитания его призывного зверя, гигантского моллюска Оохамагури, сенсорное восприятие, сообщило джонину о том, что лежащее в соседней комнате девочка приходит в себя.

Машинально и лениво отвечая очередному подчинённому, втирающему что-то о проблемах их новичков из клана Ибуки и базах контрабандистов, Генгецу вылез из за котацу, поёжившись от добравшегося до ног сквозняка.

– Ну да ладно - пусть Ибуки пока сами разбираются со своими покойниками, а у меня есть сейчас дела поважнее: кажется спящая красавица проснулась и во все уши нас слушает, – отмахнулся джонин от детективных потуг одного из приписанных к его отряду чунинов. Коротко попрощавшись, он подхватил со стоящей рядом стойки ножны с мечом и направился в комнату, где лежала тяготящая его думы особа.

– Открывай глаза, я чувствую что ты уже не спишь. У меня к тебе есть несколько вопросов, что касаются условий нашего дальнейшего сотрудничества...

Серьёзный голос лидера команды ниндзя из Скрытого селения Тумана, с отчётливо заметными интонациями недовольства заставил Аой открыть глаза. Хотя, была ли девушка лежащая на футоне под тёплым покрывалом всё той же девочкой Аой? В каком то смысле... Но сама себя так назвать она больше не могла. Не могла и не хотела.

– Вы хотите поговорить? Что-ж, я вас слушаю, – садясь в постели, встретила она требование вошедшего в комнату шиноби спокойным взглядом. Пусть где-то внутри, в тёмном уголке сознания, и клокотала притаившаяся ненависть к одному из виновников обрушившихся на неё трагедий, она достаточно легко сумела удержать лицо.

Хм, – оценивающе оглядев хрупкое, покрытое белесыми полосами шрамов тело девушки, прикрытое лишь бинтами и тёплым покрывалом, хмыкнул на её нарочито равнодушный тон Хозуки. Долго рассусоливать ниндзя не стал и сразу же попытался добиться ответа на главный интересующий его вопрос: – Санада конечно не лучший врачеватель из возможных, но его навыков хватило, чтобы понять, что твои каналы чакры почти полностью уничтожены. Мне интересно, что ты об этом думаешь?

– А что я должна думать? – позволив себе еле заметную ироничную улыбку, ответила бывшая принцесса, – разве я не исполнила выставленных вами условий?

– Ну, знаешь ли, если ты не сможешь стать шиноби, то какой мне от тебя толк? Или ты думаешь я буду оказывать покровительство этому острову за бесплатно. По доброте душевной? Нет-нет, – помахал перед ней ножнами с мечом Хозуки, – перебить подленьких друзей твоего доверчивого папеньки, это было лишь минимально необходимое условие для того, чтобы я вообще мог вмешаться не сильно подставляясь перед Мизукаге. А за авантюру с островом мне придётся дорого заплатить и от тебя я жду чего-то равноценного.

– Ясно. Это было... ожидаемо – индифферентно отозвалась девушка, вернув на лицо маску безразличия. Торгашеский подход шиноби к жизням её подданных и к ней самой её ни капли не удивил и не обеспокоил. В конце концов, что ещё можно было ожидать от наёмных убийц.

– Ты серьёзно? – потёр прикрытые веки пальцами ниндзя, – ты сможешь использовать свои техники? Да или нет?! Отвечай по существу!

Прищурившись и уперев пристальный взгляд в собеседника, девушка плотнее укуталась в покрывало, – вам не о чем переживать. Не тело и не система чакры являются источником моей силы.

– Интересно... А что же тогда? - демонстративно удивился Генгецу, видимо решив всё же не давить на возможную ученицу слишком сильно.

Позволив проступить на застывшем бледном словно гипсовая маска лице слабой улыбке, она перевела взгляд на ножны в руке ниндзя и тихо ответила: – мой... меч, – а затем воздух будто потяжелел, – кстати, прошу вас его мне вернуть...

Собеседник поёжился. Улыбка принцессы смотрелась для него чужеродно и жутко, особенно в сочетании с пронзительным холодным взглядом из под прикрытых век и сгустившим воздух убийственным намерением. Тем не менее он бы не стал джонином если бы подобные мелочи могли выбить его из колеи.

– То есть ты хочешь сказать, что все те чудеса, что ты вытворяла на поле боя, это заслуга твоего фамильного клинка? – вперил в неё пристальный недоверчивый взгляд Хозуки.

– Именно так, – не считая нужным увиливать и хитрить, но и не открывая всей правды, подтвердила та, продолжая сверлить джонина тяжёлым взглядом.

– И что помешает мне просто отнять его у тебя насовсем? – подозрительно прищурился шиноби, не спеша возвращать семейную реликвию Ашихана в руки владелицы.

– Уповаю на вашу честь, – в притворном смирении смежила веки и опустила голову девушка.

– Хаах, брось эти самурайские заморочки – выдохнул Генгецу, – и не пытайся казаться глупее чем ты есть. Ты должна прекрасно понимать, что в этом мире не может быть всё так просто.

Не упуская из виду того факта, что меч фигурировал отнюдь не во всех использованных ею уникальных техниках, да и ощущаемое им давление никак не могло принадлежать беспомощной калеке, шиноби высказал предположение: – Ты ведь можешь себя исцелить, я прав?

И шиноби действительно был прав. Почти.

К сожалению исцеляющая часть способностей её новообретенного занпакто пока годилась только для быстрого и довольно грубого закрытия ран. Не позволяя ей истекать кровью, только и всего. А чрезмерное духовное давление, что и стало причиной большинства внутренних травм, тем временем, никуда не делось, продолжая разрушать недостаточно прочное для такой мощи вместилище.

Но теперь, когда её жизнь была вне опасности, она действительно могла попытаться исцелить все свои травмы. Вопрос заключался лишь в глубине концентрации нужной для применения заклинаний пути возвращения и коэффициенте полезного действия, ведь кайдо также как и любое другое кидо использовало её духовную силу.

Увы, такое решение могло быть лишь временным. Любое активное применение рейацу вновь нанесёт ущерб организму. И так будет продолжаться до тех пор, пока она не найдёт способ укрепить духовное и физическое тело до уровня способного выдержать силу капитана синигами. Но это дело будущего. Сейчас же достаточно было и временного решения.

Вот только с исцелением чакросистемы был ещё один немаловажный нюанс: Ячиру настоятельно не рекомендовала ей с этим спешить. Дело в том, что система разветвлённых энергетических каналов, пронизывающая организм подобно кровеносным сосудам, или скорее корням, отчего-то показалась духу тысячелетней синигами подозрительной. Потому, прежде чем пытаться её вылечить, та хотела провести некоторые исследования и узнать об этом органе побольше.

Раскрывать такие подробности шиноби, пусть он и претендовал на роль её покровителя и даже учителя, девушка не спешила. Тем не менее ответ нужно было дать.

– Да, – подтвердила она догадку джонина, – но это... займёт некоторое время.

– О~ Замечательно! – внезапно живо обрадовался тот, что выглядело несколько наиграно. – Значит ты способна вылечить даже такое! Сколько времени тебе на это понадобится? – явно что-то задумав, спросил Хозуки, нагло нависнув над её постелью.

Не зная в точности, что замыслил убийца и даже приблизительно не представляя возможностей целителей этого мира, она решила не раскрывать всей глубины своих способностей и купить побольше времени, назвав, весьма внушительный срок, по меркам четвёртого отряда Готей 13, за который Ячиру успеет прояснить все интересующие её вопросы: – пять, возможно шесть месяцев...

– Так скоро?! – удивлённо расширились глаза эксцентричного ниндзя, – даже ирьёнины из Ринха и Сенджу не справятся с такими обширными повреждениями чакросистемы как у тебя, а ты утверждаешь что сама себя вылечишь за пол года!

«Он её проверял»; без особенного удивления осознала девушка и решила оставить себе лазейку: – Может быть и больше. Я ещё не знаю насколько всё серьёзно...

– Если ты говоришь правду, то это можно использовать, – тем временем продолжил говорить мужчина, начав теребя бородку перемещаться по комнате, обрадованный, что отказываться от планов не придётся; – Если я приму тебя как ученицу, на тебе определённо будет сосредоточенно много лишнего внимания... Я знаешь ли не последний человек в Кири, да и ты бывшая принцесса приговорённой страны, которую один знакомый нам с тобой жирдяй клятвенно обещал преподнести в дар даймё, – увидев вопросительно поднятую бровь, пояснил он причину.

– Так вот, Санада непременно доложит о твоём плачевном состоянии Мизукаге. Старый маразматик и его подпевалы в совете будут уверенны, что я, ха-ха... – хихикнул блондин, – из жалости подобрал калеку с уничтоженным потенциалом - пустышку.

– Надомной конечно посмеются... – замедлил шаг мужчина, – но зато это даст нам некоторое время, чтобы обстряпать вопрос твоего статуса в деревне и сбить цену, которую мне придётся заплатить за самодеятельность... Видишь ли, некоторые люди во дворце даймё будут не в восторге от того, что клан Хозуки будет вовлечён в земельные споры. Впрочем, я тоже не в восторге от их наглых рож, – помахал рукой, будто отмахиваясь от мух, шиноби, а затем подмигнул девочке, – думаю, когда ты освоишься в деревне мы с тобой сможем их немного укоротить.

Девушка в это время молчала, не отрывая взгляд от собеседника, что вслух комментировал мыслительный процесс. По оговоркам она поняла, что внутри селения убийц единством даже и не пахнет. А последние слова так и вовсе подтвердили, что ответственных за нападение на Страну Камыша стоит искать в высших эшелонах власти Страны Воды.

Конечно, это и так было вполне очевидно, но теперь стало окончательно ясно, что джонин точно знает, кто именно был во всё это вовлечён. Как было ясно и то, что шиноби намеренно старался предстать перед ней в выгодном для себя свете и привязать общими целями, ради чего был без зазрения совести готов скормить пламени её мести некоторых связанных с этим делом чиновников. Но даже так информация была стоящей внимания.

– Так... что ещё? – потерев бородку задумался ниндзя, остановившись напротив висящего на стене свитка из рисовой бумаги на котором тушью в стиле Суми-э были изображены согнутые ветром камыши. Разглядывая лаконичные чёрные линии и штрихи, он сделал долгую паузу, после чего медленно прочитал каллиграфически выведенное на свободной от рисунка части картины стихотворение: – Ветер в камышах... невидимой печалью... сердце тревожит...

Неожиданно для себя самой, погруженная в раздумья девушка оказалась сбита с мысли. Слова незамысловатого стихотворения набатом отдались в ушах, затронув струны подсознания, из-за чего она не сдержалась и подала голос, – Это написал мой отец, – невыразимая словами тоска по ушедшему времени мёртвой хваткой из небытия впилась в то что осталось от разбитого на осколки сердца юной принцессы. Казалось навсегда сгинувшая под толщей алых вод сущность девочки Аой, возможно в последний раз, дала о себе знать, спровоцировав на откровенность, – после смерти мамы...

– Соболезную, – серьёзно покивал джонин, а затем поделился собственным опытом, – на меня порой тоже накатывают печаль и тоска об ушедших. Но отдаваться ей целиком не стоит... Также как не стоит посвящать себя одной лишь мести. Возможно, ты сейчас винишь меня и всех ниндзя Киригакуре в трагедии произошедшей с твоей страной и семьёй, – продолжил джонин, – это отчасти даже можно назвать справедливым. Но знаешь... мир теперь другой. Не я это начал, но нужно приспосабливаться. Если ты этого не сделаешь, то просто сгинешь.

Обладая частицами памяти Уноханы, бывшая принцесса прекрасно понимала стоящую за словами убийцы жестокую логику. Жизнь в эпоху перемен, это заплыв наперегонки со смертью. В бушующем море даже для того чтобы остаться на прежнем месте, не утонуть и не разбиться о скалы нужно затратить слишком много сил. Если бы даже её страну не задели интриги Кири и Страны Воды, то это был бы кто-нибудь из других крупных игроков.

Ей и народу за который она всё ещё чувствовала ответственность нужна была тихая гавань, пусть даже и та самая, откуда и пришёл роковой шторм. Потому, скрепя сердце, она была готова на время стать слугой стоящего перед ней убийцы.

Но если ниндзя своими словами пытался убедить её отказаться от мести всем тем, кто на самом деле организовал бессмысленную резню между бывшими союзниками... Что ж - он не преуспел. Крови марионеток и козлов отпущения совершенно недостаточно, чтобы целиком утолить её праведный гнев.

– Я понимаю... – тем не менее произнесла она шёпотом, – до тех пор пока вы исполняете уговор и защищаете жителей острова я не буду создавать вам проблем.

– Замечательно, – удовлетворился ответом Генгецу и перешёл к следующей теме. – Тебе стоит придумать для себя новое имя.

Поиграв отсутствующими на его лице бровями, мужчина пояснил смотрящей на него девушке: – Не можем же мы заявиться в Кири и огорошить старикашку Бъякурена новостью, что принцесса княжеского рода, который, «грубо отверг милостивое предложение нашего великодушного даймё покориться», – явно процитировал он чьи то слова, – вдруг стала одной из наших куноичи. Он конечно так и так сразу всё разнюхает, но хотя бы видимость приличий соблюсти стоит. Да и даймё, знаешь ли, может вдруг потребовать выдать ему обещанную наложницу...

– Хорошо... Только дайте мне немного времени прийти в себя, – не стала противиться девушка.

– Да будет так, – кивнул Хозуки, и кинул ей в руки ножны с фамильным клинком.

***

Следующие три дня, а именно столько выделил ей Хозуки чтобы она могла уладить все дела, оказались для бывшей принцессы весьма насыщенными. Всё ещё нетвёрдо стоящей на ногах девушке нужно было разобраться что делать с огромным количеством раненых и убитых.

Самураи полегли почти все. Из семи десятков обладающих чакрой бойцов в живых осталось лишь восемь калек. Ополченцев осталось меньше половины, да и те кто выжил поголовно имели травмы, или увечья. Среди получивших серьёзные раны ополченцев лишь треть дожили до её пробуждения. Горы трупов уже начали пованивать и чтобы они не стали источником болезней от них в срочном порядке следовало избавиться.

Посильная для её нынешнего состояния помощь в лечении людей и организация похорон заняли почти всё отведённое время. Предаваться скорби было попросту некогда. Но вот, наконец, на третий день, большинство мертвецов было собрано, а церемония прощания подготовлена.

Вершина храмового холма была полна скорбящих. Дым от погребальных костров и курильниц с благовониями, устремляясь к небесам, возносился над крышей святилища посвящённого мистическим морским туманам. Старый жрец нараспев читал сутры, а пережившие войну не сдерживали рыданий, провожая павших героев похоронным плачем.

Сжав в руке оберег сплетённый из волос её отца и всех самураев, что отдали жизни, до конца исполняя свой долг, молодая девушка закрыла глаза, в который раз оживляя в памяти события недельной давности и лица павших.

Кровавую мясорубку последних часов обороны острова пережить повезло лишь немногим. Сотни крестьян обрели почётную смерть воинов и с почестями были отданы морским течениям.

Их дети и вдовы не жалели слёз. Жизнь их отныне станет лишь тяжелее. Тем не менее народная вера в то, что павшие в бою мужья и отцы станут ками, что всегда будут хранить покой оставшихся в смертном мире семей, поддерживала в них надежду, не давая провалиться в пучины отчаяния.

Самураи же, которых осталось всего восемь человек, несмотря на раны и тяжёлые увечья, стояли прямо и гордо за спиной госпожи, и крепко держали в руках таблички из простого нелакированного дерева, с написанными тушью посмертными именами. Шесть десятков имён. Семь самурайских родов и один род правителей ушедшие в туман времён.

Сделка с наблюдателем из Киригакуре, за которую бывшая принцесса несла единоличную ответственность, положила конец благородным домам Страны Камыша, оставив выжившим лишь три пути: умереть, отправиться в вечное изгнание, или отказаться от герба и имени своей семьи дабы последовать вслед за госпожой на службу селению наёмных убийц. Выбор без выбора. Ведь истинный самурай последует за господином даже в адское пекло.

А в памяти тем временем проносились бой на пределе сил в попытках отбить натиск чёрного войска Страны Зла, тяжёлые решения, гибель верных людей под клинками кровожадных мясников и под градом пуль, и, наконец, смерть от собственного меча. Аой из дома Ашихана навсегда осталась на той заваленной трупами дороге. Умерла, перед смертью узрев гибель верных ей самураев.

А то чудо, благодаря которому она нынешняя до сих пор дышит имело свою цену. Личность юной принцессы, и так уже искажённая воспоминаниями тысячелетней богини смерти, окончательно превратилась в нечто иное. Не Аой, но в то же время и не совсем Ячиру, что стала её занпакто - воплощением неутолимой жажды битвы.

Как и предостерегала Унохана в самом начале их знакомства, более молодая личность растворилась в более зрелой и сильной, тем не менее оставив свой заметный след.

Пусть древняя синигами и пыталась поначалу затормозить и направить этот процесс, в тот момент когда клинок пронзил сердце принцессы стало уже не до сантиментов. В итоге вышло, что вышло.

На свет появилось абсурдное сочетание вековой мудрости, цинизма и граничащей с безразличием созерцательной отрешённости, свойственной долгожителям, с бурлящими под ледяным фасадом эмоциями и бескомпромиссным напором не терпящей полутонов и бездействия юности. Скрытое под мягкой фальшивой улыбкой безумие тысячелетней убийцы, возводящей в абсолют идею о сильнейшем мече, сплелось с клокочущей в сердце жаждой мести и обидой на жестокость мира, грубо разорвавшего те немногие связи, что были ей дороги.

Это стало главной причиной, по которым называть себя данным при рождении именем она теперь считала неправильным. Потому, на поминальных табличках среди прочих имён было и её прежнее имя.

С прощальной молитвой на устах безымянная ныне девушка неслышно хлопнула в ладоши, исполнив синобитэ, и обернулась.

– Пора, – произнесла она сиплым от стоящего в горле комка голосом, но лицо её при этом не выражало ни единой эмоции.

Бывшая принцесса не могла себе позволить тратить время на проведение всех положенных ритуалов, включающих всенощные бдения, молитвы и традиционные сорок девять дней траура. Договор с главой клана Хозуки требовал исполнения немедленно. Шиноби и так выделил ей целых три дня, сверх тех четырёх, что она провалялась в постели отходя от ран и истощения.

Самураи тоже не стали задерживаться надолго. Установив таблички с именами на алтаре и отдав последние почести погибшим родственникам, они последовали за госпожой.

Восемь искалеченных войной неприкаянных душ, чья единственная цель в жизни отныне и навеки заключалась в служении. Восемь мечей что будут беспрекословно нести её волю. Но в Страну Воды за ней последуют лишь трое.

Сёри - бьющая без промаха лучница, чудом выжившая на передовой, а затем схваченная и ослеплённая садистами в чёрной броне. Последняя дочь ныне прерванного рода Кавасаки. Плотные одежды тёмных оттенков синего и малинового цветов скрывали многочисленные кое как залеченные раны от пуль, а её пустые глазницы были перевязаны бинтами. С таким увечьем возвращение ей здоровья и боеспособности зависело исключительно от целительных сил госпожи, за которой она готова была идти куда угодно.

Иэясу - до недавних пор бывший наследником рода Кодзима. Высокий и худощавый молодой парень поклявшийся себе всюду следовать за принцессой и отдать за неё жизнь. Облачённый в доспехи собранные из двух разных комплектов, один из которых принадлежал его погибшему отцу, он то и дело прихрамывал держась за сломанные во время войны рёбра.

И Касуми - последняя выжившая из некогда многочисленного рода Аизава. Бросив последний взгляд на имена сестры, матери, и остальных родственников, замотанная в бинты девушка утёрла невольные слёзы и, схватив отложенную на время церемонии нагинату, к которой был привязан небольшой узелок с личными вещами, запахнула серо-зеленый плащ и шагнула в новую жизнь. Она намеревалась до конца следовать заветам деда Ясу и оберегать госпожу.

Остальные же пятеро отправятся в изгнание. Во всяком случае так должны были думать ниндзя, столь великодушно это дозволившие. На самом же деле изгнание было лишь прикрытием для исполнения приказа.

Пара друзей Иэясу, один из которых в бою с пиратским капитаном потерял руку, пожилая пара из рода Танака, что из-за полученных в первом же столкновении ран не принимала участия в последней битве, и юный племянник счетовода Каншио Акиры, который в память о дяде нацепил на нос его разбитые очки, должны будут найти и защитить одарённых чакрой детей, что были эвакуированы с острова на корабле Йоко-сан перед самым началом войны.

Их путь лежал на север в Страну Слёз, которая стала бы следующей целью вторжения, если бы упорство защитников Страны Камыша не зарубило эти планы на корню.

Готовясь к отплытию, Йоко упоминала, что в случае если ей не удастся спокойно дождаться итогов столкновения в тайном убежище на необитаемом острове, это будет первое место куда она направит свою «Чайку», чтобы предупредить оставшихся верными клятвам союзников о заговоре и не попасть случайно в руки кишащим на юге морским патрулям Страны Воды.

В разговоре, который повезло подслушать бывшей принцессе при пробуждении, лидеру шиноби докладывали о том, что отступившая команда диверсантов из клана Ибуки наткнулась на базу контрабандистов расположенную на ближайшем необитаемом острове. Описание места о котором говорилось в докладе, в точности совпадало с описанием убежища дерзкой Намикадзе, потому сложить два и два было несложно.

К счастью, ниндзя, по видимому, были настолько измотаны погоней, что не смогли оказать серьёзного сопротивления ступающей по пути онна-бугэйся блондинке и имеющим некоторый боевой опыт матросам, а корабль с беженцами не стал более испытывать судьбу.

Оставалось надеяться на то, что за прошедшие дни они не успели уплыть слишком далеко и пятёрка самураев сумеет их нагнать воспользовавшись одной из трофейных пиратских джонок, что с лёгкой руки Хозуки Генгецу были оставлены жителям острова, который он обещал взять под протекторат своего клана.

Каждый шаг по территории святилища сопровождался взглядами. Толпа людей расступалась перед навсегда покидающими их защитниками. Волнение и страх перед туманным будущим отпечатались на залитых слезами скорби лицах.

Группа самураев во главе с их госпожой дошла до выкрашенных алым торий, за которыми начиналась ведущая к подножью храмового холма лестница. В этот момент покидающая своих подданных принцесса обернулась и произнесла:

– Не бойтесь, люди Страны Камыша. Пусть наша гордая и стойкая страна вынуждена преклонить колени, но упорной борьбой и принесёнными жертвами... мы отстояли нашу честь! Ваше право свободно жить на этой земле! Никто более не посмеет напасть на ваши дома. Обещаю вам...

Образ принёсшей себя в жертву ради жизни и свободы черноногих крестьян юной госпожи, стоящей в дымке от погребальных костров, сквозь которую пробивались солнечные лучи, и её верной до гроба свиты - израненных но несломленных самураев, отныне навсегда запечатлеется в сердцах тех кто остался.

– Прощайте... – тепло улыбнулась напоследок девушка и, развернувшись, покинула храм.

Лестница из сотни ступеней вскоре осталась позади. Бедные деревни, тростниковые заросли, ивовые рощи... Каждый шаг взывал к ностальгии, но ни путы памяти юной принцессы, ни поклоны провожающих её крестьян, не сумели задержать её ни на миг.

Стоило группе подойти к воротам семейного поместья к шествию присоединилась нагруженная баулом с пожитками Саеко: – Я иду с вами госпожа, – ответила на немой вопрос пожилая женщина, – даже не спорьте.

Споры и в самом деле были бесполезны. Переубедить верную служанку было невозможно, потому девушка лишь кивнула.

Последний взгляд на дом предков и решительный шаг вперёд. Покрытый непроглядным туманом неопределённости горизонт ждал.

– Ну, что ты решила? – встретил небольшую процессию покидающих дом воинов во главе с его новой ученицей Хозуки, стоящий у лодки, что должна будет доставить их на корабль, – выбрала себе имя?

– Да... – ответила принявшая наследие прошлой жизни девушка, – Отныне моё имя Рецу - зовите меня так.

Она не просто так решила взять одно из имён под которыми была известна в прошлой... жизни наверное, если тысячелетнее существование в виде стража загробного мира можно так назвать - это было общее решение обеих частей её души.

– Свирепая, да? Тебе подходит. – согласно покивал шиноби, – А как насчёт фамилии? Предупреждаю Хозуки уже занято и получить ты её сможешь только через брак. У меня как раз есть племянник. Тоже кстати любит мечи.

– Унохана. Унохана Рецу.