Кеплерианская гидра

Заострённые крылья четырехглавого огнедышащего чудовища словно сливались с безжизненным золотисто-черным грунтом выжженного Кеплера, и скалящиеся головы, низко рыча, впивались острыми клыками друг в друга. Чудовище выползло из мрака пещеры, извиваясь покрытым золотистой чешуей телом, грозно расправило огромные кривые крылья. Четыре пасти одновременно извергли пламя, и прохлада долгой ночи Кеплера обратилась в жар.

Головы чудовища, окрашивая острые клыки черной шипящей кровью, вновь вцепились друг в друга, и одна, отсеченная мощной челюстью, упала вниз. Шея задрожала, и из раны, перепачканные в серой слизи, проклюнулись две новые головы, которые тут же принялись жадно пожирать мертвую плоть.

— Сука! — Ольгерд Бейнар, командир “Союза”, очнулся ото сна. Мазнув беглым взглядом по стенам каюты, пробормотал, вплетая пальцы в растрёпанные черные волосы: — Все еще “Союз”... Мать твою, какой же паршивый сон. Интересно, что произойдет быстрее: мне сорвет крышу от одиночества или мы доберемся до Кеплера?

Ольгерд ухмыльнулся своим мыслям, и колкая пульсирующая боль резанула по вискам. “Сука, пора завязывать с водкой на ночь”, — мысленно обругал себя он, ударяя кулаком по стене. Дверца встроенной аптечки плавно открылась, и Ольгерд спешно потянулся дрожащими руками за обезболивающей инъекцией. Когда боль отступила, он медленно поднялся с постели.

Лампы в коридоре, ведущем от каюты до центрального поста управления, как и прежде горели голубовато-синим светом, а сенсорные экраны, всплывавшие на белых стенах, реагируя на голосовые команды, поочередно подключались к камерам в разных частях корабля.

— Бытовой отсек, — осмотрев уже несколько помещений, приказал Ольгерд, и на стене рядом с ним появился новый экран.

В бытовом отсеке, ожидая пробуждения из анабиоза остальной команды, лежали заранее подготовленные медикаменты, необходимые для быстрого восстановления, и энерготоники. Ольгерд окинул их беглым взглядом: не хватало двух комплектов.

— Активируй датчик движения. — Он на мгновение пожалел, что, последовав протоколу, не активировал датчики сразу. Наземное командование запрещало использовать наиболее энергозатратные возможности искина вне критических ситуаций. — Выведи данные на главный экран в Центральном пункте управления. И заблокируй, сука, уже все вне ЦПУ.

По инструкции во время полета единственным человеком, не находящимся в состоянии сна, должен быть пилот или капитан корабля. Ольгерд Бейнар выполнял на “Союзе” обе функции: несколько лет назад во время одной из своих дальних экспедиций он смог вывести корабль из метеоритного потока, благодаря чему прославился на всю страну как лучший летчик-космонавт страны. Кеплерианская экспедиция “Союза” предполагала полную автоматизацию процессов, поэтому экипаж и исследователи должны были находиться в состоянии сна до конца полета — обратное бы означало, что корабль потерпел бедствие.

Синее свечение потухло и замерцали красные огни. На двери центрального пункта управления выплыла сенсорная панель, запрашивающая код доступа, известный только капитану. “Цифровой пароль, какая архаика”, — усмехнулся Ольгерд. По памяти ввел десять цифр, параллельно продолжая приказывать виртуальному помощнику:

— Просканируй корпус на наличие повреждений.

— Завершено, — заговорил механический женский голос.

И на главном экране в центральном пункте управления появилось два изображения: на одном первый помощник капитана, Ярослав Лейднер, попивая через трубочку энерготоник, махал рукой в камеру; другое изображение было смазанным — приказав искину увеличить его и повысить четкость, Ольгерд с трудом смог разобрать очертания лежащего на полу человека и нечто бесформенное, склонившееся над ним.

— Повреждений в корпусе не обнаружено.

— Евочка, — раздраженно протянул Ольгерд. — У меня человек, сука, мертв, а ты повреждений не видишь! Гребанный бесполезный металлолом. — Немного остыв он пояснил: — Космический паразит влез в систему, ограничил тебе доступ. Кира, буди. Техника, Кирилла Кузнецова.

— Запрос.

— Бейнар, 9384063874. Быстрее!

— Отклонено. Кузнецов Кирилл уже разбужен.

— Сука! Да почему именно он? — вновь ругнулся Ольгерд, стукнув кулаком по приборной панели. — Кто отдал тебе приказ разбудить его?! Кто, мать твою, отдал тебе приказ?!

С Киром они были друзьями: училище вместе окончили, поступили в один университет, одну на двоих тарелку быстрозавариваемой лапши ели, когда с деньгами было совсем туго.

Ольгерд стал летать еще до выпуска, а через три года — получил повышение, стал летчиком-космонавтом СССР. Через десять месяцев впервые столкнулся с инопланетным паразитом: среагировал быстро и хладнокровно, отцепил один из отсеков. Трое человек, включая капитана, погибло, двадцать удалось спасти — Ольгерда наградили и вновь повысили. Теперь его имя звучало ото всюду: “инопланетный паразит впервые атаковал корабль вблизи Земли, лишь благодаря подвигу советского летчика-космонавта Ольгерда Бейнара экипаж уцелел!” — твердили заголовки новостей.

А сам Ольгерд шутил с Киром: “командира убил — теперь командир. Суровые космические реалии”. Но, оставаясь наедине со своими мыслями в своей пустой четырехкомнатной квартире, Ольгерд запивал чувство вины и ненависть к себе горькой водкой. И по ночам, когда звуки города стихали за окном, к нему раз за разом являлись в кошмарах мертвецы.

А Кира после училища не допустили до полетов. “Не годишься. У космонавта должна быть выдержка, стержень, у тебя этого нет. Станешь безразличным, как твой дружок Бейнар, тогда и поговорим”, — объявили ему на комиссии. Кир женился, стал отцом, и выглядел счастливым, но, когда они с Ольгердом куда-то выбирались вдвоем, нередко рассказывал, что все еще грезит о космосе.

— Что Юле скажу... — пробормотал Ольгерд, глядя на экран. — Выбил для Кира место в экспедиции... Твою мать! — Вновь взлохматив рукой волосы, он произнес, обращаясь к искину: — Выводи команду из анабиоза. Еще раз диагностику систем. Подготовь спасательные шлюпы. Сука, надеюсь, хотя бы до этого не дойдет. И Лейднера сюда. Сейчас же!

Повторная диагностика ничего не выявила вновь. Ольгерд наблюдал через экран за инопланетным паразитом, нависающим над трупом. Он заблокировал все двери отсека и запустил яд — советские ученые разработали химическое оружие, способное убить или парализовать все открытые формы внеземной жизни. “С таким еще не сталкивались”, — осознал Ольгерд, наблюдая за нереагирующим на яд паразитом. Кеплерианская экспедиция была самой амбициозной и самой длинной за все существование космической программы СССР. Ольгерда на мгновение позабавило количество объяснительных, которые придется писать после использования яда: “Гребанная бюрократия, иногда кажется, что смерть от паразита более щадящая, нежели это заполнение бумаг”.

— Запрос на допуск в ЦПУ. Ярослав Лейднер.

— Принять. Ева, быстрее!

Как только дверь открылась, Лейднер вбежал вовнутрь. Прежде всегда собранный и рассудительный, он выглядел непривычно растерянным. Его светло-русые волосы, отдающие медной рыжиной, растрепались после капсулы сна. Оказавшись рядом с Ольгердом, Лейднер поправил безупречно выглаженный китель и выпрямился.

— Выглядишь плохо. Ты пил? — заговорил он.

— И тебя разбудил, чтоб пропустить по стаканчику, — съязвил Ольгерд. Лейднер смотрел на него без укора, со странным сочувствием. И Ольгерд раздраженно отмахнулся: — Когда закончим, можешь донести на меня.

— Когда закончим, напьюсь с тобой.

Ольгерд ухмыльнулся. Лейднер получил распределение на “Союз” сразу после окончания университета. “Хочешь-не-хочешь, а будешь работать с Ярославом, — предупредили Ольгерда в командовании. — Ты, может, и талант, каких поискать, но моральный облик у тебя весьма сомнительный. А вот Ярик, что Павлик Морозов, хоть отца родного сдаст ради страны. Будет за тобой, собакой буйной, присматривать”.

“Встретимся у музея космонавтики завтра в полдень, нужно обсудить кое-что с тобой и Добровольским. О. Бейнар”, — тем же вечером, напившись, написал Лейднеру Ольгерд.

Роману Добровольскому, главинжинеру “Союза”, он, выпив уже немногим больше, оправил другое сообщение:

“Слыш, чтоб завтра свободен был. Твой новый командир приказывает. Угадай, кто теперь командир “Союза”? О, да! В двенадцать, у музея”.

Утром Ольгерд прочел два сообщения. “Принято” от Ярослава Лейднера и “проспись, скотина” от Романа Добровольского. На лавочке у входа в “Музей космонавтики и авиации” его ждали оба.

Светлые волосы Лейднера были убраны назад, его черная рубашка выглажена и заправлена в зауженные брюки. На рюкзаке, который он взял с собой, Ольгерд заметил несколько значков: маленькую ракету, Сатурн, собаку в скафандре и надписи “скажи, кто тебя хвалит, и я скажу, в чем ты ошибся”, “не ошибается тот, кто ничего практического не делает”. Ольгерд ухмыльнулся: “студент”.

Рома сидел рядом с Лейднером, подогнув под себя одну ногу, и чиркал позолоченной зажигалкой. Над его темноволосой макушкой алел круглый знак “курение запрещено”.

— Олеж, тебе живется скучно? Чего хотел? — окликнул Рома.

Лейднер смерил его раздраженным взглядом и поднялся с места.

— Рад, наконец, познакомиться лично, — протянув Ольгерду руку, обратился он. — А Вы хорошо себя чувствуете? Выглядите...

Рома не дал ему договорить, рассмеявшись громко:

— Это похмелье. Еще не знаком с таким? Олежа у нас пьет как скотина. Добро пожаловать во взрослую космонавтику, студент.

Он, смеясь, похлопал Лейднера по плечу. Тот брезгливо поморщился.

— Не обращай на него внимания, — отмахнулся от Ромы Ольгерд. И указал на ворота, ведущие к парку аттракционов: — На сегодня у нас план такой!

Парк аттракционов при “Музее космонавтики и авиации” представлял собой большой участок земли с двумя дубовыми аллеями, украшенными скульптурами известных космонавтов и памятными табличками, посвященными значимым событиям; несколько аттракционов, стилизованных под современные космические шаттлы или первые советские летательные аппараты, располагались на специальных площадках. К шестидесятиметровой “Ракете” стояла небольшая очередь из молодых людей и девушек, Ольгерд, Ярослав и Рома присоединились к ним.

— Это же абсолютно бессмысленно, и совсем не похоже на реальную подготовку космонавтов. Даже в ваше время уже не было подобного, — возмутился Лейднер, подняв взгляд на “Ракету”, разогнавшуюся до шестидесяти километров в час.

— “В ваше время”, — передразнил его Рома. — Дед Олежа, а помнишь, как нас сажали в чугунную кастрюлю, закрывали крышкой и катили с горы, чтоб тренировать вестибулярку?

Ольгерд ухмыльнулся:

— В твое время уже были крышки?

На “Ракету”, кроме них, сели еще трое молодых людей. Окинув взглядом Лейднера, один из них бросил друзьям презрительно: “тот тепличный точно будет блевать после”. А девушка-билетер спросила Ольгерда: “вам может стать плохо из-за вашего состояния, вы уверены, что готовы?”. Рома засмеялся:

— Все видят, что вы двое те еще болваны.

“Ракета” поднялась вверх, набирая скорость, и чей-то протяжный крик резанул слух Ольгерда. Он поморщился от головной боли, обругав себя, что не вколол перед выходом обезболивающую инъекцию. Сидящий рядом с ним Рома протянул руку, и они стукнулись кулаками. “Ракета” закружилась, и свист ветра заглушил крики. Ольгерд обернулся на Лейднера: тот смотрел вперед безучастно, не обращая внимания даже на соседствующего с ним молодого человека, судорожно вцепившегося в защиту обеими руками и кричащего что-то неразборчивое. Несколько минут спустя “Ракета” спустилась.

— Смотри, дед Олежа, как Ярославка-то хорошо справился. Мальчик, а ты космонавтом стать не хочешь, когда вырастешь? — усмехнулся Рома.

Ольгерд спрыгнул следом за ним со ступеньки на землю. Лейднер сошел последним. Он хотел ответить Роме на его колкость, но осекся, заметив что-то вдали. Ольгерд обернулся — перед аттракционом “Облако Оорта” мерцала информационная голографическая панель:

“Только лучший пилот сможет обойти все ледяные осколки Облака Оорта! Попробуйте свои силы!”

Рома засмеялся и ударил Ольгерда в плечо.

Панель замигала, рассыпаясь в тысячу голографических ледяных осколков, и замерцала вновь:

“Существование Облака Оорта было доказано во время исследовательской экспедиции советского космического аппарата “Восход-11”

“Первым человеком, преодолевшим Облако Оорта, стал советский летчик-космонавт Ольгерд Бейнар”

И Ольгерд увидел на голограмме свое лицо.

— Мы, между прочим, оба были в той экспедиции, и, если бы не я, “Восход” бы вообще не вернулся, — отмахнулся Рома. Он глянул на Ольгерда: — Попробовать хош? Скучаешь по “аорте”?

— Ага, хочу снова посидеть на одном месте десять часов под обезболивающим и энегротониками?

— И мочиться под себя. — Рома засмеялся. — Прости, Ярославка, неожиданно свалилась на тебя неприятная правда об пилотировании.

— По сравнению с настоящей экспедицией обучение на тренажерах ощущается как парк аттракционов. Сам скоро поймешь, — кивнул Ольгерд. Он подбадривающе стукнул Лейднера по плечу кулаком. — Ладно, всё не так уже страшно. Пока не увидишь, что я снимаю оружие со стены, можешь не беспокоиться.

— Докладывай, — снимая со стены оружие, обратился к Лейднеру Ольгерд.

— Проснулся раньше срока, — Лейднер запнулся. В его взгляде, направленном куда-то сквозь Ольгерда, сквозила неуверенность. — Ты и сам знаешь, что это значит.

“Ева будит первого помощника, не оповестив капитана, если нарушена целостность корабля вблизи каюты или ЦПУ. В таких случаях капитан чаще всего уже мертв”, — мысленно договорил за него Ольгерд. Он кивнул Лейднеру, чтобы тот продолжал.

— Я по инструкции разбудил техника. Сам направился к тебе. — Лейднер ненадолго замолчал. Выждав паузу, он тихо ругнулся: — Дерьмо. Знаю, не по правилам, но хотел проверить. А потом ты всё перекрыл... И теперь ты снимаешь оружие со стены. Что за дерьмо произошло?

Ольгерд ухмыльнулся: “вчерашний студент, смерти не видел. Такой бы не отцепил отсек с людьми. Молодец, Лейднер. Может, хорошим командиром будешь?” Вслух он этого не озвучил.

— Ева, очисти отсек от яда, я направляюсь туда, — приказал Ольгерд. Бросив взгляд на Лейднера, спешно пояснил: — Кир мертв, на паразита яд не действует. Я собираюсь прикончить его лично. Если не выйдет — отцепляй отсек, врубай сигнал тревоги. Команду я разбудил. Восстановите всё, Добровольский в помощь. Да ты и сам знаешь протокол.

— Ты не можешь! — возразил Лейднер. — Если командир погибнет, что ждет корабль?

“Ты знаешь”, — подумал Ольгерд. Он вспомнил, как стоял напротив панели управления “Рассвета”. Голос командира доносился из динамика, отчаянный и злой, а искин безразлично уточнял, подтверждает ли Ольгерд отцепление отсека. Кто-то из команды, вторя командиру, бросал проклятьями угрожал расправой. Но Ольгерд, запустив экстренный протокол на панели управления, отдал приказ “отцепить”.

— А зачем еще на корабле первый помощник?

Лейднер нахмурился. Его взгляд мазнул по оружию в руках Ольгерда, и тот понял: “вообще не готов к такому. Хотя кто был готов? Я тоже паниковал”. Он попытался ободряюще улыбнуться, но вышло насмешливо.

Передав ненадолго оружие Лейднеру, Ольгерд накинул на себя бронекуртку, надел респиратор, перчатки, маску и защитные очки.

— Иначе никак? — спросил Лейднер.

— Командиром станешь, — Ольгерд забрал оружие, вручил ему старый коммуникатор “Куприянов” и похлопал по плечу. — Будем связываться по купу. Ева ненадежна. Евочка, дорогая, не обижайся только.

— Конечно, Ольгерд, — отозвался механический женский голос. — Вы тоже ненадежны. Ваш инопланетный паразит - водка.

— Туше. Вот кто вообще додумался научить искин язвить?

Коммуникаторы имени Леонида Куприянова использовали на космических кораблях до внедрения искинов: компактные и многофункциональные они были надежно защищены от взлома извне, и оттого виделись Ольгерду идеальным средством связи в сложившейся ситуации.

— Где такую древность нарыл? — Лейднер нервно усмехнулся.

Ольгерд улыбнулся, но не ответил. На выходе из ЦПУ он еще раз покосился на Лейднера: тот сосредоточено смотрел на экран, сжимая в руке куп. “Если сейчас отцепить отсек, не сдохну, но миссию провалим. Если Ярик отцепит, и сдохну, и миссию провалим. Единственный шанс не облажаться — убить паразита. И единственный, кто может это сделать, это я. Сука, как же все это паршиво...” — подумал он, снимая оружие с предохранителя.

Коридор, соединяющий ЦПУ и технический отсек, он пробежал, параллельно отдавая приказы искину: отправить командованию предварительный отчет о произошедшем, наделить Лейднера временными полномочиями капитана и дублировать ему все коды доступа до снятия карантина.

“Карантин, сука! А еще полчаса назад я думал, что сойду с ума от скуки”, — остановившись напротив двери, ведущей в тех.отсек, шепотом ругнулся Ольгерд.

Он медленно вошел внутрь. Голос Лейднера, доносящийся через шипящий динамик купа, предупредил: “оно отрубило камеры, будь осторожен”. Ольгерд нахмурился, покосившись на экраны на белых стенах, включившиеся разом и пошедшие серой рябью.

— Ева, — позвал он, но искин не ответил. Ольгерд ругнулся: — Дрянь космическая. Как вообще паршивый космический паразит может отрубить искина? Или мы столкнулись с сучьей вфж?

Всего несколько лет назад совместные исследования советских и американских ученых, опиравшихся на новые данные, найденные в многочисленных космических экспедициях, подтвердили старую теорию известного астофизика Грингауза Виктора Викторовича — космические паразиты возникли в результате освоения людьми Солнечной системы и являются новой непривычной формой “земной” жизни, появившейся из земного мусора и остаточной искусственной атмосферы на заброшенных базах. С по-настоящему внеземной формой жизни исследователи еще не сталкивались, однако не отрицали возможность её существования — попыткой доказать вероятность обитаемости близкой по атмосфере планеты именно кеплерианская экспедиция.

— Неужели нельзя было прийти к первому контакту чууууууть попозже? — протянул устало Ольгерд, оглядываясь по сторонам. — Еще и протокол встречи с ВФЖ... Сука.

Держась спиной к стене, он подобрался ближе к изуродованному телу Кира: бросив беглый взгляд на истерзанную клыками плоть, Ольгерд заметил следы пыльно-серой слизи, осевшей на клочках одежды. “Таааак, нужно будет исследовать это очень тщательно перед тем, как снять карантин. На Землю не должно попасть ничего опасного, даже, если это будет стоит жизни всем в экспедиции”, — задумался.

— Давай уже выходи, падла! — крикнул Ольгерд в пустоту. — Будто ты понимаешь по-русски. И, знаешь, я бы чуть вежливее, если бы ты не прикончила моего товарища. Поэтому у тебя несколько секунд, чтоб объясниться, а потом я забуду про протокол взаимодействия с ВФЖ.

“Будто сейчас ему следую, — подумал Ольгерд, ухмыльнувшись. — Если бы Ева вела запись беседы, меня бы уволили с позором из космонавтики. Но... Бейнар станет вновь героем, не так ли? Героем, твою мать...”

“Героем”... Похвала обратилась для Ольгерда в клеймо позора — ночами к нему являлись призраки убитых им товарищей, кричали проклятья или безмолвно набрасывались, желая утянуть за собой в ледяную темноту космоса. На их бледных, покрытых тонкой коркой льда и глубокими ожогами лицах, застыло выражение ярости, переплетенной с диким ужасом. Мертвецы повторяли ему “герой”, но Ольгерд слышал “убийца”.

Тело Кира дернулось, и Ольгерд, не дрогнув, выстрелил. Брызнула кровь, густая и сероватая, и в помещении запахло чем-то кисловато-тухлым.

Кир медленно открыл правый глаз и распахнул губы в безуспешной попытке что-то сказать. Ольгерд сделал шаг назад и прицелился вновь. “Паразитарная форма жизни? — задумался он. — Значит, не зря набрали полкорабля исследователей. Им тоже будет чем заняться”. Изо рта Кира потекла серая слизь, и он завыл, тихо и надрывно. Ольгерд выстрелил.

— Твою мать! Что это такое?! — услышал он за спиной голос Кирилла.

Тот стоял в дверном проеме, глядя испуганно и изумленно на свой изувеченный труп, лежавший у ног Ольгерда. В рабочей одежде, перепачканной в пыли и влажной от пота, чуть растрепанный.

— Мне тут Ева... — пробормотал Кир. Его голос дрожал. — Я пришел из... Ох, дерьмо, Ольгерд, убери эту штуку! Что происходит?!

Но Ольгерд не убрал оружие.