Кейран Бантуец

В помещении было необычайно шумно. Звон бьющихся бокалов с разной степенью крепости напитков перемежался со множеством выкриков, ряков и инородной речью. Подобные места зовутся таверны. В большинстве своем - притоны, ютящие в своих стенах всякого, кто готов выложить на стол управляющего несколько платин. Иного от заведений во внешнем кольце ждать не приходится, когда на сотни световых лет вокруг одни лишь безумно красивые, но безжизненные газовые гиганты, по орбите которых беспомощно кружились каменистые спутники. На удаленном, покрытым равнинами и горами из песчаника и туфа, безымянном пятачке, известным цивилизованному миру как Бешкак, не было ни то что развитой инфраструктуры, но даже сколь ни будь крупных городов, что могли бы обеспечить основные потребности молодого населения планеты. У империи, возможно, были планы по развитию миров внешнего кольца, но спустя века запустения и стагнации, все они давно похоронены под кипой макулатуры в затхлом офисе какого-нибудь низкорангового чинуши.

В глубине полупустых залов, скромным убранством раскинувшихся от барной стройки до самых темных уголков таверны, расположилась группа биктов. Невысокие, чаще безволосые, покрытые хитином с маленькими черными глазами и похрюкивающими голосами, эти гуманоидные существа чаще других становились участниками многочисленных группировок и рейдерских банд. Природная склонность к насилию и кровожадность делала из них весьма сомнительных собеседников. Возможно поэтому, эта группа из дюжины биктов держалась поодаль от остальных посетителей сего заведения. А возможно, причиной этому было то, что группа эта была отмечена знамением Аоры: кроваво-красные нашивки на жилетах из кожи темных волуков выдавали в них членов одной “Семьи” - так называли небольшие, но влиятельные преступные формирования, преимущественно из представителей одного вида, или тех, кто разделял их образ жизни. В конкурентной борьбе за воду и плодородный подзол, этих жестоких кочевников нанимали для нападения на караваны, разорения сельских хозяйств и устрашения. Зловещий рев моторов их ржавых скутер-байков заставлял дрожать поджилки даже у матерых сторожил с боевым опытом, а черный дым, неизменно следовавший за ними по пятам, ядовитым смрадом отравлял поля хрустящей кукурузы, кислых яблонь, и сладких дынь, оставляя и без того бедных фермеров на голодную смерть.

Да, эту таверну нельзя было назвать тихим местом, но в этот холодный томный вечер, диалоги о сменяющем сезоне, засухе и тонкостях взращивания кропов сменило громкое яростное хрюканье.

— Поделом этим грязекопателям — вставил один из биктов, — Перекрывать нам дорогу через каньон своими колымагами, чего удумали!

— Зато ты просто представь, какая уникальная возможность им выпала - узнать, сколько же гудрона смогут вместить человечьи легкие, прежде чем лопнут!

Злобное гоготание заполнило просторное помещение от медного пола до остеклённого потолка. В окружении сородичей поменьше, восседал крупный ощетинистый мужчина. Тяжелую черную кожаную куртку покрывал безрукавный плащ до колен, плотно стянутый поясом с золоченной бляхой, которая еще не давно видимо, была частью какого-то примитивного транспорта. Закончив с выпивкой, бугай поднялся, поставив правую ногу на стол. В таком положении, хрящевые отростки на его хитиновом черепе касались потолочного покрытия. Такая форма головы указывала не только на почтительный возраст, но и служила мерилом статуса внутри сложного общества биктов. Как и у окружавших его товарищей, хрящевые отростки могли выступать по всему лицу, но конкретно его лик получался особенно симметричным и острым, словно грубо отесанный камень. Кончики хрящей могли быть окрашены как искусственно, так и естественно. В культуре биктов именно форма и цвет хрящиков считается таким же привлекательным элементом, как для людей мускулистое тело или объёмные бедра.

Хрюкающие гоготание было прервано прямым командным жестом. Здоровяк сделал шаг вперед, оказавшись таким образом обеими ногами на столе.

— Друзья, товарищи, семья — Начал он громогласно, — За последний сезон мы с вами умудрились навариться в четверо больше, чем в предыдущий. С учетом голода, засухи и общей разрухи, это господа мои - огромный успех!

Металлические подошвы тяжелых ботинок звонко забарабанили по медному полу, отражая общую для рейдеров радость того, что им не придется, голодая, бродить босыми по голому камню в поисках еще не разорённого сельского хозяйства.

— Так поднимем же бокалы, братья, за то, чтобы у местных тюфяков всегда были поля полны кукурузы и набиты кошельки!

Вряд ли кто-то из присутствующих мог что-либо добавить или возразить. Мастерство и умение постоять за себя не самые распространенные качества среди фермеров и бедняков - основных завсегдатаев подобных заведений. Любой, кто владеет оружием сколь-нибудь смертоносным, особенно сбившись в стаю, способен подмять под себя солидный кусок земли, обеспечив себя продовольствием, а в редких случаях даже такими элементами роскоши, как новая одежда или сейв-двигатель для ржавого корыта, что местные зовут транспортом. Даже сейчас владелец таверны, натирающий посуду до чистоты, обреченно смотрел на то, как банкет стоимостью шесть опсиплатин за даром жадно поглощался самопровозглашенными “Защитниками”, что ни толики труда и средств не вложили в это явство.

Но среди высоких скалистых гор фронтира очень легко упустить момент, когда хищник, считающий себя вершиной пищевой цепи, сам становится добычей.

***

Путеводитель запищал. Высокий человек, с ног до головы покрытый прочным тканевым плащом, выпрямил перед собой правую руку, в которой слегка посвечивал круглый металлический диск. Проведя большим пальцем аккурат по краям необычного устройства, мужчина активировал его. Срединная часть диска выдвинулась вверх, отделившись от основы, позволив яркому бирюзовому свету механизма пройти через себя, образуя луч, наподобие маяка, который, однако, бил строго вверх. Спустя мгновение, свечение стабилизировалось, удивительным образом разделившись на несколько вертикальных слоев. Наложение которых вырисовывало портерное изображение. Это был некий инородец, и тот, кто не часто имел дела с представителями других рас и видов вряд ли смог понять, кто именно изображен на этом причудливом рисунке.

Но мужчина, державший устройство в своих крепких морщинистых ладонях, точно знал, кого он ищет. Размытое и угловатое изображение рисовало смуглое пухлое лицо, покрытое то-ли чешуёй, то ли хитином, подбородок щеки и брови украшали длинные и острые хрящевые отростки, цвет глаз на монохромном изображении разглядеть было, конечно, невозможно, но одно сказать можно было точно - они были маленькими и едва различимыми.

Две луны. Не так много, чтобы кого-то выследить, особенно на таком камешке, как Бешкек. Тем более, если твоя добыча перемещается на очень шумных скутер-байках, оставляя следы везде, где-бы они не проезжали. И вот он их настиг. На каменистой равнине, усеянной глубокими трещинами, расположился постоялый двор. Жители внешнего кольца называли такие места “Таверны”. Здесь усталый путник может пополнить запасы и отдохнуть, перед тем как пересекать дюны из песчаника, ведь на более чем три сотни тактов, а это три дня пути пешком, не было не единой деревни или сельского хозяйства. Решившему пройти каньон Сорр предстоял трудный путь, облегчить который могли знание местности или быстроходный транспорт. Знание местности и помогло мужчине обнаружить наездников, хотя, признавался он себе, не найти на равнине сверкающий в лучах закатной звезды притон не смог бы только слепой. Странник запустил руку под плащ, нащупав верного “Мышонка”. Тот слегка качнулся в плечевой кобуре. Короткий ствол и облегченный материал делали его идеальным инструментом для работы в тесном помещении, что было замечательно, ибо убранства таверн не славилось простором и удобством перемещения.

Мужчина убрал путеводителя куда-то под плащ, и уверенно зашагал в сторону стоянки транспорта, где кучей были нагромождены байки наездников Аоры. В его движениях не было ни страха, ни упрека - лишь выверенные шаги, быстро ведшие охотника к его добыче.

***

— Но сколько уже можно то? — раздалось откуда-то с дальних углов помещения. Развеяв тишину, молодая девушка вскочила со своего места, оставив потребление скудных пищи и напитков в стороне. Фермеры всегда одевались просто: тканые рубахи до колен, защищающие от непогоды и суровых ветров, длинные штаны, скрепленные кожаным поясом и заправленные в высокие сапоги, а также перчатки без пальцев, помогающие защитить руки при обработке кропов. Немногочисленные посетители таверны аккуратно оглянулись, старясь не выдавать заинтересованности в произошедшем как раз в тот момент, когда взгляды юного фермера и бикта сошлись друг на друге. Бугай ухмыльнулся. Он резко соскочил со стола и медленно начал идти в сторону своего вербального оппонента.

— И каждый раз вот так — начал он, оскалившись — Приходишь в единственное место на сотни ликов чтобы просто отдохнуть, а оно опять начинается. И чем это, интересно, мы - честные труженики фронтовой обороны вам не угодили, спрашивается?

— Труженики? — всхлипывая продолжила девушка — Простые разбойники - вот вы кто! Все присутствующие здесь не покладая рук и не жалея себя работают каждый день стараясь взрастить хоть что-то в этой скудной землице, пока жалкая падаль вроде вас, окружив себя стаей и научившись косо-криво стрелять, забирает все что мы, простые люди, создаем, вкладывая в это бесконечное усилие!

Девушка оглянулась по сторонам, стараясь своей речью вдохновить хоть кого-то на то, чтобы встать и защитить себя и свой труд от напасти, но тщетно. Посетителей едва ли наберется пара десятков, не считая дюжины биктов, а уж среди этих единиц вероятность найти такого, кто мог бы постоять за свой дом и землю была ничтожно мала. В какой-то момент, ее боевой взгляд пересекся с маленькими черными точками огромного инородца, угадать настроение которого было невозможно. Однако тот не заставил себя долго ждать. Резким движением бикт подскочил к девушке, схватив ее за горло своими длинными когтистыми пальцами. Он сжал ее так крепко и быстро, что та даже не успела набрать воздуха перед следующей тирадой, лишь беспомощно кашлянув, реагируя на жесткий прием со стороны бугая. Тот, продолжая ухмыляться, обнажая свои длинные клыкастые зубы, с небольшим усилием поднял девушку невысоко над полом так, чтобы их взгляды выровнялись по высоте.

— Бездельники, разбойники, бандиты и отбросы, — шипя произнес бикт, — Так нас именуют. Но вы, грязекопатели, видать забываетесь! Кто, рискуя жизнью закрывает вас от стрел дикарей и пуль брутов? Кто обеспечивает безопасность дорог и свободу от имперских налогов? Мы! Аора дарует вам свое благословение, а вы, ничтожества, его отвергаете! Вы, верно, забылись, совсем. Здесь вам не Нексус и не внутреннее кольцо! Это - фронтир! Есть сильные и слабые, есть кормящие, и те, кого кормят, уяснили! Здесь вам никто не поможет, ибо даже страйдеры так далеко не заходят. Этот кусок Бешкека наш, и он всегда будет нашим, и покуда нам позволяется есть и пить где вздумается и делать это без оплаты - никто не будет побеспокоен. И пусть тот, кто еще не согласен со мной, посмеет оборвать меня здесь и сейчас!

Дверь отворилась. Ужасный скрип механизма не мог не привлечь внимание каждого присутствующего в таверне. Инородец, отведя взгляд от беспомощной жертвы, болтающейся у него в когтях, сосредоточил свой взгляд на коридоре, ведущем наружу. Закатное солнце мгновенно залило полутемное помещение, из-за чего разглядеть стоявшую в проеме фигуру было просто невозможно. Однако надолго она там не задержалась. Темный размытый силуэт медленно заплыл во внутреннее убранство таверны, позволив автомату, отвечающему за дверь, сработать снова, закрыв проход наружу с таким же оглушающим скрипом и визгом. Как только свет снаружи уступил внутреннему полумраку, доселе размытая фигура резко приобрела очертания высокого, покрытого плотным плащом с капюшоном, человека. За его спиной болтался небольшой мешочек, скрепленный на плече, и длинный, замотанный в плотную ткань шест, который шел от левого плеча странника до его правой ступни. Подобная картина не была необычной для здешних мест - какой-то бродяга решил пополнить запасы перед проходом через каньон, ничего необычного. Но в воздухе что-то повисло. Неуловимое, едва различимое. Такое чувство возникает перед землетрясением или бурей. Чувство неопределённости и угрозы. Владелец таверны, оглядев странника с ног до головы, как у него давно вошло в привычку, обернулся к молоденькой сианке, указав ей на кладовую с припасами. Краснокожая девушка, небрежно поклонившись, быстро удалилась за тяжелую деревянную дверь. “Очередной кочевник, нуждающийся в драгоценной воде и пище — подумал про себя бородатый мужчина, — Неудачное время для посещения ты выбрал” Послать помощницу собрать припасы было разумно, ведь это экономит время, позволяя заняться другими делами. Вот только вошедшего не интересовала ни сладкая вода из подземных источников, ни свежеиспеченная дыня. Он оказался здесь как результат многодневных поисков, и кажется, странник нашел то, что искал.

Не снимая плотного капюшона и не оглядываясь по сторонам, мужчина медленно зашагал в сторону барной стойки, за которой его уже ждал управляющий с кипой бумаг на подпись. Даже в такой глуши, вести отчетность было необходимо, ведь неизвестно когда на твоем пороге покажется проверяющий из какой-нибудь юстиции безопасной торговли или еще откуда. И хотя, последняя проверка проводилась еще до распада транспортного кольца, приведшего к изоляции внутреннего кольца империи от внешнего, рисковать отсутствием документации на все проходящие сделки было нельзя. Высокий человек, дойдя наконец до другого оконца таверны, где располагался уголок владельца, не стал, однако, отвечать на его приветствие и просьбу снять с себя торбу, так как она несла не себе очень грязную пыль, способную незаметно осесть на столах и яствах гостей. Вместо этого, мужчина сел на один из высоких табуретов и запустил руку под плащ, достав откуда-то из внутреннего кармашка маленькую шестигранную металлическую пластинку. Слегка поблескивая в свете электрической лампы, монета, размером с фалангу человеческого пальца, имела в своей структуре небольшие, едва светящиеся прожилки красноватого цвета. Они пульсировали, словно живые, гармонично вплетаясь в форму гексагона. То была платина. Самая распространенная валюта во всем цивилизованном космосе. За нее можно было купить что угодно, и ее невозможно подделать, хотя многие пытались. К тому же, предложенная управляющему монета было не просто платиной, а опсиплатиной. Такая валюта получалась путем совмещения нескольких шестигранников в один, более ценный. Сам процесс объединения мало кому понятен. Со стороны, когда несколько монет звонко ударяясь друг-о-друга, сами по себе слипались в одну, более толстую и объёмную, казался чем-то волшебным и неестественным. Но такого было свойство этого необычного метала, что делывало его простым в транспортировке и хранении больших объемов денежных средств в маленьких кармашках городских пиджаков и больших деловых портмоне.

Владелец, сделав озадаченный вид, взглянул на своего гостя, стараясь рассмотреть того как можно внимательней. Тусклый свет электрических и масленых ламп предательски опускали тень на лицо незнакомца, скрывая черты лица под тканным капюшоном. Необычно было то, что странник был готов расплатится опсиплатиной за, обычно, скромный запас провизии. “Неужто какой торговец решил разменять монету? — начал размышлять бородач. — Аль очередной разбойник, обнес несчастного по пути сюда и решил, что может поживиться?” Не тот, ни другой вариант, конечно, не были истинной, но предлагать целую опсиплатину за услуги такого скромного заведения, да еще и в здешних краях было очень необычно.

— Хорошей выпивки мне, уважаемый, — произнес незнакомец, — Разменивать и сдавать не нужно, денег у меня достаточно.

По голосу мужчины, звучавшему очень протяжно и грубо, но в то же время звонко, а также по его морщинистым, покрытым рытвинами и ссадинами рукам, владелец заключил, что перед ним явно не молодой человек. За свою долгую жизнь бородач набрался опыта достаточно, чтобы оценить клиента по первым его словам. Его уже не так напрягало то, что пожилой мужчина в тюрбане готов был рассчитаться опсиплатиной за стакан, пускай и хорошей, но все же выпивки. Куда больше его беспокоило то, что фразу: “Денег у меня достаточно” могли услышать другие “беспокоящие” его гости. И к ужасу владельца, кажется, они расслышали все до последнего звука.

Бугай, не отводя взгляда от пришельца, медленно опустил задыхающуюся девушку на пол, освободив ту от своей суровой хватки. Она быстро прокашлялась, протирая набежавшие из глаз слезы, и так же обернулась к незнакомцу, изучая его тревожным взглядом. Бикт, вальяжной походкой, пошатываясь от всей той выпивки, что он в себя сегодня влил, направился к барной стойке, ухмыляясь и поглаживая свои хрящики, словно предвкушая добычу.

— Дорогой незнакомец, друг — начал инородец небрежно, — Говорят у нас, биктов, хороший слух. Не врут, знаешь ли. Так угости же несчастных комбатантов, усладив их уста горячей закуской и холодным пойлом

Незнакомец не ответил. Лишь протянул руку за бокалом, предложенным им владельцем и опустошил содержимое в момент, протяжно выдохнув.

— Я не понял — озадаченно произнес бикт, — Это что это, не по-дружески получается?

Ответа инородец снова не получил. Сидевший за барной стойкой мужчина лишь подвинул опсиплатину в сторону владельца, оплачивая бокал добротной, но все же не стоящей столько выпивки. Ее называют “Каска”. Необычный напиток, что не сваришь из местных ингредиентов. Поставки осуществляют контрабандисты, нашедшие путь во внешнее кольцо, что делает его, пожалуй, самым дорогим напитком среди огромного ассортимента. И все же, даже “Каска” не стоила целой опсиплатины, на которую можно скупить целую партию этого замечательного пойла.

— Знаешь, что в наших краях делают с теми, кто не идет на контакт, когда их спрашивают? — бесцельно продолжал бормотать бикт, — Им обычно языки вырезают, за ненадобностью.

За последней фразой последовал гогот со стороны прочих членов Аоры, что с упоением смотрели на то, как их альфа постепенно сокращал дистанцию со странником. Шаги бугая отдавались металлическим звоном, становясь все агрессивнее и агрессивнее, пока он наконец не сблизился со странником достаточно, чтобы грубо обхватить его плечо.

— Я понять не могу, ты что - неслышащий? Или просто пустоголовый? Отвечать будешь или как?

В ответ на эту напасть, мужчина лишь снова запустил руку себе под плащ. Бикт, сделав довольную ухмылку, ожидая того, что этот чудак одумался и сейчас выложит на стол все свои платины, был озадачен, когда вместо этого странник достал металлический диск, и положил его на барную стойку. Диск, затем, засиял, вытолкнув срединную часть и обнажив голографическое изображение инородца с длинными хрящевыми отростками и маленькими черными глазами.

— Да этож... — недоуменно произнес бугай, — Дак этож я.…

Все дальнейшее, по воспоминаниям очевидцев, случилось очень быстро. Бикт одернул левую руку с плеча странника, потянувшись за болтером у себя в кобуре, однако, как только его пальцы коснулись рукоятки пистолета, незнакомец с неестественной скоростью перехватил биктову клешню, сжав ее так крепко, что послышался хруст. Бугай застонал, но на ответную реакцию ему просто не хватило времени - в то же мгновение его тело оказалось обвито каким-то проводом, выстрелившим из-под запястья незнакомца. Тот со скрежетом оборвался, после чего по нему прошел заряд энергии, яркий и мощный, достаточный, чтобы обездвиженный бикт, крича от боли, упал на медный пол. Нетрезвая, но все же готовая к бою компания инородцев обнажила простенькие одноразрядные ружья, дав залп по мужчине изо всех стволов. Воздух таверны наполнился запахом пороховых газов и разлитых напитков из разбитых пулями бутылок. Странник покачнулся, ощутив на себе отдачу от множества попаданий одновременно, однако к ужасу наездников - он не упал! Одним движением мужчина сорвал с себя большой тяжелый тканевый балахон, обнажив необычного цвета металлический доспех, подобный которому носили многие кочевники в древние времена. Переливаясь фиолетово-зеленым отблеском, одеяние из множества пластин, одна поверх другой, оказалось даже не поцарапано после нескольких попаданий из ружей. Диоритовые пульки лишь беспомощно отскочили от непробиваемого для них элидиево нагрудника. Оружие биктов оказалось бесполезно.

В тот момент, пока наездники старались как можно быстрее подготовить орудия к стрельбе, мужчина выхватил “Мышонка” из наплечной кобуры, произведя беглый, но точный огонь по группе инородцев. Из двенадцати осталось стоять только трое. Остальные, получив ранения в жизненно важные органы, упали без движения. Отбросив огнестрел, оставшиеся стоять кинулись на бритоголового странника, в надежде обездвижить его. Вернув “Мышонка” обратно в кобуру, мужчина снял с пояса небольшой шест, одним движением раскрыв его на полную длину. С одного его конца выстрелил небольшой шар, плотно закрепившись на навершие оружия, другой же конец заострился, превратив безобидную металлическую палку в смертоносное копье. К тому моменту, как трое биктов бросились на него, странник, полуоборотом, отбросил одного из нападавших, с ужасающей силой ударив того о соседнюю стенку, попутно отражая другим концом шеста занесённый острый длинный нож. Звон удара метала о метал знаменовал удачное парирование, которое бритоголовый провел практически вслепую, ответив после этого ударом острого конца копья сквозь хитиновый панцирь зеленокожего наездника. Последний из стоявших на ногах оказался удачливей, и сумел обхватить странника за шею, вонзив кривое лезвие ножа тому в грудь. Однако эта атака оказалась тщетной, ибо элидий, слегка вибрируя, разломал на осколки дешевую хирову сталь, обезоружив нападавшего. Совершив оборот вокруг оси, копье своим древком с большой силой ударило бикта, в лоб, сломав несколько торчавших хрящей, после чего пошатывавшийся от боли наездник оказался пронзён острием прямо через кожаный жилет.

И все затихло. Лишь только бугай все еще корчился на полу, стоная и пытаясь освободиться из коварных пут, что с каждым усилием отвечали разрядом энергии по всему телу. Владелец таверны и ее посетители медленно поднялись, осторожно окружая место бойни. Из-за тяжелой деревянной двери аккуратно выглянула краснокожая сианка, широко раскрыв свои и без того не маленькие голубые глаза.

Странник уверено зашагал в сторону лежавшего на полу оставшегося бикта, придавив того ногой, полностью его обездвижив. Мужчина освободил, доныне завернутую в ткань вещь, что была плотно закреплена у него за спиной. От увиденного инородец застонал еще протяжнее. То был не шест и не палка, но длинная полированная затворная винтовка, из которой обычно охотились на крупную дичь. Деревянная рукоять и приклад легли на плечо бритоголового, позволив стволу упереться прямо в грудь бугая.

— Прошу — простонал тот неуверенно, — У меня большое влияние, есть целые склады продовольствия и платины, все отдам, только не убивай!

Но мужчина, казалось, безразличен к мольбам наездника. Он лишь отстегнул с намагниченного пояса знакомый путеводитель, позволив ранее виденной голограмме показать себя снова. Под изображением, рисующем портрет бугая, на шиврите - языке, являющимся единым для многих цивилизованных рас и видов, была надпись в несколько строк.

— Читать умеешь? — холодно произнес бритоголовый, — Платят только за голову.

Инородец взвыл, моля о пощаде и взывая ко всем известным ему божествам, но приговор был приведен в исполнение. Металлический шарик из пирита с яркой вспышкой вылетел из дула ружья прямо между сердцем и одним из желудочков, снабжавших организм биктов всем необходимым для существования. Бугай лишь слегка вскрикнул. Смерть была мгновенной.