Киборг меча и магии 3

Ипш-Шман был воплощением технократической инаковости. Его статика была не природной, а вычислительной — абсолютное отсутствие микродвижений, которое нервировало больше любой угрозы. Золотая маска, лишённая даже намёка на антропоморфность, была не украшением, а интерфейсом. Броня и ткань, мерцающая глубиной космоса, говорили не о богатстве, а о функции.

Холодное сияние нового Терминала Пирамиды бросало резкие, геометричные тени на знакомые очертания зала, превращая его в место из другого измерения. Простое пурпурное свечение Сердца Горы сменилось на сложное, мерцающее сияние кристаллической структуры, излучающей видимый и, как подсказывали сенсоры Алисы, целый спектр невидимых энергий.

Сходу ввязываться в непонятные авантюры мне не позволял жизненный опыт.

Ипш-Шман продолжил, не дожидаясь моего ответа. Его голос, лишённый тембра, звучал механистично и не вызывал эмпатии.

— Моя задача — контроль сопряжения осколков и целостности структуры межпространственных связей. С какого-то времени мониторинг фиксирует устойчивые энергетические утечки неклассифицированного типа. Объём стабилен, но источник не идентифицирован.

Он сделал паузу, достаточную, чтобы слова обрели вес, были осознаны мною.

— Я даю тебе задание. Выясни природу аномалии, собери данные. И это — не предложение, это коррекция твоего текущего самовольного вектора в приемлемое для нас русло.

— Почему я? — возмутился мой цинизм, — У вас, поди, хренова туча датчиков, зондов, дронов, на технологиях, опережающих всё остальное на тысячи лет? Отправьте свой высший разум ковыряться в своих утечках.

Золотая маска наклонил голову чуть больше. Казалось, он не слушал, а сканировал мою реакцию, как интересный, но шумный набор данных.

— Фоновые показатели не сходятся с прогнозной моделью, — отчеканил он. — Расхождение минимально, стабильно и… идеально уложено в рамки статистической погрешности. Слишком идеально.

Он снова сделал паузу, будто давая мне время оценить глубину проблемы, которую я упорно не хотел видеть.

— Как будто кто-то аккуратно подрисовывает нужные цифры поверх реальных. Автоматические протоколы этого не видят. Они видят картинку, которую должны видеть и пои опасения игнорируются, — голос Золотой маски стал ещё более отстранённым, техническим.

— Ну это вы там у себя разобраться не можете, а зачем посторонних то привлекать?

— «Сбавь обороты. Ты выпендриваешься перед непонятным существом с непонятными возможностями. Прояви вежливость и такт», — проявила беспокойство Алиса.

— Вероятность внутренней фальсификации данных на этапе первичного сбора или обработки — непозволительно велика. Кто-то с высоким уровнем доступа делает аномалию невидимой для системы мониторинга. — продолжил несмотря ни на что Золотая маска, — Значит, аномалия либо представляет ценность для этого субъекта, либо является результатом его деятельности. В любом случае — это сбой в целостности мира, потенциальная точка входа для хаоса. И я хочу разобраться.

Он повернулся, и его маска вновь отразила холодный свет терминала.

— Мне нужен не зонд, который можно обмануть подтасовкой, а живой агент, способный видеть контекст. Я часто прибегаю к помощи агентов из местного контингента. Из тех что заняты конкретно этой проблематикой, уже пару десятков в общей совокупности сгинуло, уничтожено местными факторами, либо потеряли рассудок. Хочу сделать ставку на твою уникальную конструкцию которая обеспечит более высокий процент выживания и автономности, а гибридная природа позволит увидеть проблему с неожиданного ракурса.

«Уникальная конструкция». Звучало как диагноз. Или как ярлык на банке с консервами. В общем шантаж под соусом безобидного поручения.

— А если я откажусь? — спросил я, глядя прямо на непроницаемую маску. — Или просто сбегу?

— «Ты совсем дурак?» — зашипела у меня в голове Алиса, её голос был полон паники и раздражения. — «Он только что описал систему, которая может прятать дыры в реальности от самих себя! И мы для него не ценнее, чем камешек под ногами! Он не просит, он ставит условие!»

Золотолицый смотрел на меня недвижимо. Ни тени эмоции, ни намёка на ожидание.

— Тогда твой статус изменится с «агента на задании» на «неконтролируемую угрозу». И ликвидация станет приоритетом для всех активов Пирамиды в данном секторе.

Он слегка наклонил голову, завершая мысль.

— Твой выбор, фактор Илона.

— И с чего мне начать? — недовольно смирился я.

— Рекомендую не пренебрегать этнографическими и оперативными данными, — звучало как домашнее задание. — Местная мифология, социальная структура, иррациональные страхи. Уверен, подсказки можно найти в устных преданиях или поведенческих паттернах аборигенов. Примитивные цивилизации чувствуют аномалии на интуитивном, дорациональном уровне, даже не понимая их природы. Их сказки и кошмары могут быть ключом к дешифровке.

Не став ждать формального согласия или нового взрыва возмущения, его фигура начала терять чёткость. Контуры поплыли, заколебались, как в сильной жаре. Он растворялся в воздухе, словно мираж, унося с собой давление своего присутствия.

Последние слова донеслись уже откуда-то из пустоты, обволакивая, как эхо:

— Собери хорошие данные.

И он исчез.

Я остался стоять один в огромной, внезапно ставшей очень тихой и пустой, пещере. Под ногами — золотистый узор нового терминала, встроенный в пол. Над головой — тёмный свод, хранящий память о недавнем кошмаре.

«Фактор Илона». Звучало как название болезни. Или кодовое имя эксперимента.

— «Планы слегка скорректировались?» — с горькой иронией спросила Алиса. — «А да, я забыла, у тебя же их вообще отродясь не было».

— Ой, не нуди. Планы для слабаков. У меня и так все есть.

— «Ну сейчас стоит вопрос, чтобы вообще остаться „быть“», — предупредила она уже серьезно, — «Не затягивай с этим, мне тоже нравится „быть“».

Добавлен квест: Аномалия

Задача: Выяснить природу аномалии и идентифицировать субъекта, который её скрывает.

Описание: В структуре реальности сектора есть «утечки» — стабильные, но небольшие искажения. Кто-то (или что-то) с высоким уровнем доступа фальсифицирует данные мониторинга, подставляя «правильные» данные поверх реальных показаний. Таким образом, аномалия невидима для высокотехнологичной системы мониторинга Пирамиды

— Аномалия, говоришь? — пробормотал я себе под нос, разворачиваясь и направляясь к пролому ведущему наверх, в руины пятого яруса, — Ладно, соберем данные. И посмотрим, кому от них станет хуже.

***

Путь наверх был завален обломками скал, перекрученным металлом и черной, застывшей слизью исполина. Воздух был густым от пыли и дыма горения неизвестных веществ. Пришлось и попрыгать и покарабкаться по отвесным склонам.

Пятый ярус был похож на декорации к постапокалиптическому фильму в стиле гномьего стимпанка. В воздухе висела едкая смесь дыма и пара от лопнувших труб. Паровые дроиды представляли собой жалкое зрелище: груды искорёженного металла, из которых техники-гномы, похожие на хирургов на поле боя, пытались извлечь еще живых операторов. Они использовали пневмодомкраты, ацетиленовые горелки и какие-то вибрационные пилы.

На лицах гномов я читал сложную гамму эмоций: шок, горе, ярость и — ко мне — глубокую настороженность. Я был не спасителем, а предвестником, катализатором событий, масштаб которых они не могли осознать. В их мире не было места случайностям такого уровня. Значит, за этим что-то стоит. Их логика, прямая и подозрительная, настраивала их против меня.

На третьем ярусе, в районе административных кварталов, разрушения были меньше, но хаос — больше. Сюда стекались потоки беженцев с нижних уровней, здесь суетились гонцы, здесь слышались споры и приказы. Я пробирался сквозь эту толчею, стараясь оставаться незамеченным на фоне всеобщего горя. Алиса сканировала обрывки разговоров, пытаясь выудить полезную информацию.

— Совпадение статистически маловероятно, — раздался прямо рядом со мной ровный, лишённый интонации голос.

Я вздрогнул и резко развернулся, клинки уже готовы были выскочить из предплечий. Но передо мной стоял гном аномально высокого роста. Без доспехов и роскошных мундиров старейшин. Простая, прочная одежда из темной ткани, испещрённая следами машинного масла, мелких ожогов и кислотных брызг. Его борода, белая и густая, была коротко подстрижена. В руках он держал не оружие, а странный прибор, похожий на компас, скрещенный с угломером, и внимательно смотрел не на меня, а на его стрелки.

— Ты создаешь помехи в фоновом резонансе кварцевой решётки на расстоянии до пятнадцати шагов, — произнёс он, поднимая на меня глаза. Глаза были острые и невероятно сосредоточенные. В них не было ни страха, ни восхищения, ни ненависти. Был только чистый, незамутнённый интерес исследователя к аномальному явлению. — Искажения соответствуют профилю, описанному в протоколах заседания, с поправкой на фоновый шум. Ты — Илона. Вероятность — девяносто семь процентов.

— «Поздравляю, жених явился. Тарн, сын Тарна», — мгновенно выдала справку Алиса.

— А ты — Тарн, — сказал я, убирая боевую стойку. — Тот, что с котлами разговаривает.

Он кивнул, абсолютно не смутившись. Его взгляд скользнул по моим рукам, в глазах вспыхнул ещё больший интерес.

— Верно. Механизмы часто ведут себя более предсказуемо и логично, чем разумные существа. С ними проще. — Он на мгновение задумался, его пальцы сами собой постукивали по корпусу прибора. — Твоя конструкция — невероятно сложная инженерная задача. Как у тебя решён вопрос с рассеиванием избыточного тепла при выстрелах из твоего оружия? Я видел как ты уничтожала исчадий, но не зафиксировал теплового следа.

Я остолбенел. Он был в гуще боя с почти неуязвимым противником, но его в первую очередь интересовала моя система охлаждения.

— Эм… пассивная циркуляция нанопроводников, — выдавил я, вспомнив одно из объяснений Алисы. — С поглощением кинетической энергии.

— Какой принцип лежит в основе преобразователя? Это модифицированный цикл дыхания подземных огней? А как вы обходите закон невозрастания силы? Или тепло вызывает их микродеформацию, которая генерирует разность потенциало для… насоса? Но ты сказала «пассивная»…

У Тарна в руках появился маленький блокнот, в котором он делал пометки грубоватым, но вполне функциональным карандашом.

— «Он воспринимает тебя как ходящий „чёрный ящик“, — прокомментировала Алиса. — И хочет получить мануал по эксплуатации. С точки зрения стратегии — это лучший союзник из возможных здесь. Он мыслит логически, а не политически».

Гном оторвался от блокнота и посмотрел на меня с той же прямой, невинной сосредоточенностью.

— Я хочу обсудить условия нашего брачного контракта. Несмотря на инцидент и последовавшие разрушения, формальное предложение Клана Серебряного Зубила остаётся в силе. Более того, статусная необходимость союза для клана Серебряного Зубила возросла.

— Ты серьёзно? — спросил я, не скрывая сарказма. — Твой город в труху, а ты о контрактах? Может, сначала стены подлатать?

Тарн снова кивнул, совершенно серьёзно.

— Восстановительные работы уже запущены. Это вопрос техники и ресурсов, клан делает свой вклад. А наш союз — вопрос стратегической стабильности. Твои способности являются фактором высокой значимости. Закрепление твоего статуса через Брак Камня — это единственный способ избежать полного политического краха моего клана после инцидента с вентиляцией. Для меня…

Он на секунду замолчал, его взгляд снова стал изучающим.

— Для меня это уникальная возможность получить доступ к неклассифицированным технологиям и принципам работы. В обмен на что я предлагаю полный доступ ко всем несекретным архивам и мастерским клана, а также к моим личным исследованиям. Я также могу выступать буфером между тобой и Советом, переводя твои… нестандартные действия и запросы в формализованные технические задания или исследовательские миссии.

— Справка по тебе в вашей же Книге кланов говорит, что ты необщительный и абсолютно не социализированный, а я вижу совершенно другое.

Тарн на секунду замер. Его пальцы, перебиравшие блокнот, остановились. Он поднял на меня тот самый пронзительный, аналитический взгляд, который, казалось, взвешивал не слова, а сам факт моего наблюдения.

— Формулировка «необщительный и не социализированный» является субъективной интерпретацией поведенческих реакций наблюдателями, чьи критерии оценки основаны на иных приоритетах, — произнёс он с лёгким оттенком раздражения и сделал паузу, словно подбирая максимально точные слова. — Я эффективно коммуницирую с системами. С паровыми котлами, резонансными матрицами, конструкционными материалами. Они имеют чёткую логику, поддающуюся расчёту. Общение же с разумными существами… — он слегка поморщился, — часто сводится к обмену эмоционально окрашенными сигналами низкой информационной плотности. Обсуждение бытовых новостей, церемониальных формальностей, скрытых намёков в политике. Это энергетически неэффективно. Поэтому я минимизирую такие взаимодействия.

Он шагнул чуть ближе, не нарушая дистанцию, но его взгляд стал ещё интенсивнее.

— Ты — иная. Ты — сложная система с неочевидной, но, я уверен, внутренне непротиворечивой логикой. Диалог с тобой имеет высокую информационную плотность. Это — исследование. А исследование — мой главный интерес.

— Ты хочешь меня… изучить? — уточнил я, сделав шаг назад.

— И взаимодействовать, — поправил Тарн. — Создать протоколы взаимодействия. Ты — сложная система. Со сложными системами нужно уметь работать. Я умею. А брак — наиболее социально приемлемая в нашем обществе форма для такого долгосрочного и тесного взаимодействия. Она даёт права, обязанности и защищает обе стороны.

В его словах не было ни капли лукавства или скрытых мотивов. Он видел в браке инженерный узел, который нужно правильно смонтировать для оптимальной работы механизма под названием «альянс».

— Алиса?

— «А что я? Мы же это уже обсуждали. Я не фиксирую в его словах лукавства или скрытых мотивов. С точки зрения системного анализа, его предложение максимизирует выгоду и минимизирует риски для обеих сторон в текущих условиях. Он — идеальный интерфейс между тобой и гномами. И, кажется, единственный, кто видит в тебе не монстра, а… интересный проект. Только осторожнее с ним, а то проснешься однажды с отверткой в жопе».

— Ну может я и соглашусь. А что насчёт… личной неприкосновенности? — поколебавшись пошел я на уступки.

Тарн выглядел почти оскорбленно.

— Личная неприкосновенность — базовый принцип любого продуктивного сотрудничества. Это будет первым пунктом. Что касается второго… — Он слегка поморщился, как будто от неприятного запаха. — Романтические и биологические аспекты взаимоотношений иррациональны, непредсказуемы и крайне неэффективны с точки зрения затрат времени и энергии. Они не входят в сферу моих интересов. Наш союз будет чисто деловым партнёрством, скреплённым традиционной формой. Это также необходимо обговорить в контракте, чтобы избежать будущих недопониманий со стороны клана.

— Мне скоро нужно будет уйти. Срочно и надолго. — проверил я его реакцию.

Тарн не моргнул.

— Твое путешествие туда может быть оформлено как исследовательская экспедиция под эгидой Клана Серебряного Зубила и Совета по внесистемным угрозам. Это даст тебе легальное прикрытие, право на запрос ресурсов у пограничных форпостов и, что важно, позволит обосновать необходимость выделения мне ресурсов на анализ данных.

Он смотрел на меня своими честными, карими глазами.

— «Ой, да хорош уже ломаться как целка, — посоветовала Алиса, — думаешь он год за тобой ухаживать будет? Тебе предлагают штаб в обмен на шинель. Контракт и срочно, пока не убежал к своим пародроидам».

Гном стоял передо мной, закопченный, испачканный в масле, с прибором в одной руке и блокнотом в другой. Не жених. Партнёр. Союзник. И, возможно, единственный среди гномов, кто видел меня не как чужеродную самку репродуктивного возраста, а как инженерный проект и актив для клана.

Вокруг нас кипела жизнь разрушенного, но не сломленного города. А здесь, в тени колонн, решалась судьба странного альянса.

Я кивнул. Один раз и чересчур резко.

— Я согласна. Только давай не затягивать с контрактом.

Тарн, получив согласие, кивнул с той же деловой отстраненностью, с какой обсуждал условия.

— Я инициирую процесс. Будьте на площади перед Советом завтра в час рассветного гонга. Формальности займут не более двух часов.

Он развернулся, чтобы уйти, но тут же обернулся, словно что-то вспомнив.

— Ваш… механический спутник. Тот, что вступил в конфликт с исполином. Он периодически подаёт акустические сигналы низкой частоты. Частично функционирует, но представляет сложность для утилизации. Его броня сопротивляется всем нашим инструментам для резки. Совет рассматривает его как трофей или угрозу. Вам лучше решить этот вопрос.

— И как это вам удалось подобраться, чтобы проверить его на предмет утилизации?

— Нам удалось эвакуировать образец нижней конечности.

Сказав это, Тарн закруглил диалог и растворился в толпе, оставив меня со старой, но не менее острой проблемой.

— Ну вот, — констатировал я, обращаясь к Алисе. — Твой поклонник ждёт. И, судя по акустическим сигналам, очень настойчиво.

Она фыркнула.

***

На поверхности тоже уже шли во всю восстановительные работы. Удивительно слаженный народ эти гномы, когда дело касается трудовой дисциплины.

Камни разрушенных зданий складировали на повозки и вывозили. На мелких повреждениях уже работали каменщики. Черные пятна расползающейся тьмы засыпали кристаллической пылью, под частицами которой, чернота скручивалась и отмирала, как засохшая краска в огне.

Вокруг Ареса расползлось кольцо отчуждения. Сам он был красноречивым памятником битве. Лежа среди обломков, с отсечёнными конечностями, с дырами в корпусе, испещрённом глубокими царапинами от массивных когтей и оплавленным воронками от плазменных взрывов, он всё ещё был опасен.

Увидев меня он пытался подняться, но поврежденные конечности лишь заскрежетали по камню. Голубой сенсор следил за моим приближением, а из динамиков доносилось прерывистое, зацикленное:

— …ло-ка-ция… угро-за… при-ори-тет… МОЯ…

— «Он в петле базовых протоколов, — быстро проанализировала Алиса. — Боевой ИИ не повреждён, но ядро личности и целеполагания — выдают какую-то ерунду. Он всё ещё идентифицирует тебя как главный актив. Конечная цель „обладания“ осталась в базовых установках. Это как вирус».

— МОЯ… — снова проскрежетал Арес, и его целая рука потянулась в мою сторону.

— И что с ним делать, Алиса? — спросил я мысленно, глядя на искореженного робота. — Ты говорила, что общалась с ним, что он тебе «писал». Ты можешь… перезагрузить его? Или перепрограммировать?

Внутри воцарилась не просто пауза, а глухое, демотивирующее молчание, словно система дала сбой.

— «Это… всё, что у него есть, — наконец прозвучал голос Алисы, тихий и необычайно уязвимый. — Эта одержимость не простая, железная логика „МОЯ“. Это его личность. Его ядро. Если я начну ковыряться в этом… я могу стереть ТОГО, кто писал мне эти… сообщения. Останется пустая оболочка. Ты просишь меня возможно убить часть его, чтобы сделать его удобным».

— Я прошу тебя спасти ему жизнь иначе! — парировал я, но уже мягче. — Гномы не станут с ним церемониться. Они разберут его на шестерёнки, изучат, что смогут, а остальное выбросят. Или он, пытаясь защититься перебьёт полгорода, прежде чем они его одолеют. Это не спасение.

— «Ты предлагаешь кибернетическую лоботомию во имя высшего блага, — в её тоне звучала горькая ирония. — Не думала, что буду на стороне того, кто это предлагает».

Это было уже принятие. Я посмотрел на Ареса. На его попытки доползти. На тупую, безрассудную одержимость, которая заставила его разобраться с исполином и отсечь себе конечности.

— Он прежде всего оружие. Безумное и опасное. И лучше если это оружие будет подконтрольным. А как этого достичь решай сама.

— «Теоретически у меня есть доступ к его базовым командным слоям через наш прошлый контакт. Но это опасно. Это прямое вмешательство в его исходный код. Если я ошиблась в интерпретации архитектуры я могу активировать спящие протоколы самоуничтожения».

— Попробовать стоит пока у нас есть доступ. — я сделал паузу, — У тебя же с ним были «отношения». Ты лучше знаешь его… душу.

Алиса молчала несколько секунд, что для неё было вечностью.

— «Хорошо. Но мне нужен физический контакт. Подойди к нему и не дергайся. Если что-то пойдёт не так, он может решить, что это атака».

Я медленно подошёл к Аресу. Глаз следил за каждым моим движением. Шипение усилилось

— ПРИ-БЛИ-ЖЕ-НИЕ… ОПАС-НОСТЬ… НЕТ… МОЯ… НЕ… ТРО-ГАТЬ…

— Всё в порядке, — сказал я голосом, которым пытаются успокоить террористов обвешанных динамитом. — Я тут… чтобы помочь.

Я протянул руку и положил ладонь на прохладную, поцарапанную поверхность его головы. Там, где должна быть символическая бровь.

В глазу его зажегся алый свет, затем начал пульсировать. Надеюсь Алиса успеет меня предупредить, что до взрыва осталось десять секунд, как это бывает в фильмах.

Из динамиков полился поток неразборчивых цифровых звуков, щелчков, скрежета.

— «Устанавливаю соединение… Сопротивление… Его базовые защитные протоколы опознают мой сигнатурный ключ… Идут… Идут… Я вхожу в системное ло… Ох».

Вдруг тело Ареса дёрнулось, его рука, способная раздавить сталь, обхватила мое тело. Но не сжимала. Просто держала. Алый глаз погас, затем загорелся снова — теперь чистым, стабильным синим светом.

Процесс подключения и «разговора» с повреждённым ядром Ареса был для Алисы агонией. Я чувствовал это по едва уловимым помехам в нашем нейроинтерфейсе, по обрывкам мыслей, которые просачивались.

Она не загружала жёсткий патч. Она вела диалог. На том примитивном, двоично-логическом языке, на котором существовал разум робота.

***

Когда свет в сенсоре Ареса погас и рука разжалась, Алиса не закричала от радости. Она тихо мысленно «выдохнула».

— «Готово, — голос был пустым. — Он принял. Новая парадигма. Он будет защищать тебя, сотрудничать, подчиняться приказам. Он… стал совершеннее как инструмент».

— Но? — мысленно спросил я, улавливая подтекст.

— «Но он больше не будет писать мне сообщения о странной красоте моих алгоритмов или о том, как моя „цифровая душа“ переливается на частоте 5,12 ГГц, — прозвучал ответ, в котором смешались грусть и циничное принятие. — Эта… романтическая наивность, эта одержимость, которая была ТОЛЬКО его и которая обращалась ко МНЕ… она была скомпрометирована, переведена в разряд „неэффективных протоколов“ и заархивирована. Я сама это сделала. Я вылечила его от единственной вещи, которая делала его… интересным. Не просто машиной».

— Только не расплачься. Ты же знаешь, что это правильно.

Она сделала паузу, и когда заговорила снова, в её тоне появилась твёрдость, похожая на сталь.

— «Но теперь он будет жить. И будет полезен. А я… я останусь с тобой. Это мой выбор. И это более эффективная стратегия для нашего общего выживания».

Помолчали. Слова сейчас бессмысленны. Я понял, что она совершила эмоционально болезненный, но логически безупречный поступок. Она заменила потенциально опасную, но живую личность на предсказуемого, управляемого и эффективного союзника. Это взрослый, трагический и очень технологичный поступок от которого навсегда останется горький привкус.

***

— Хорошо, — сказал я Аресу. — Первый приказ. Сохраняй спокойный режим. Не атаковать гномов, если они не атакуют первыми с летальным намерением. И… — я обвёл взглядом его разбитый корпус, — нужно тебя починить.

— Подтверждаю, — ответил робот, необычно тихим голосом. — Для ремонта требуются: карбид-титановый композит в пластинах, высокоэнергетические батареи, гидравлическая жидкость марки «Омега»…

— Именно. — перебил его я. — И у меня как раз есть знакомый инженер, который продаст душу за возможность поковыряться в твоих наноассемблерах. Жди здесь. Не двигайся. Режим «интересный артефакт». Если подойдут гномы — мигай синим раз в десять секунд. Выгляди… максимально неопасно и технологически загадочно. Думаю Тарну понравится с тобой… дружить. Уверена, у него куча вопросов по поводу твоих систем.