Киллер в Зазеркалье

Последнего ублюдка я искал почти год. Он сменил имя, фамилию и несколько раз менял города проживания. Наконец я нашёл его в Мурино, где он прикупил «двушку» в новостройке бизнес-класса. Весь его район состоял из новых многоэтажек, близко построенных друг к другу. На парковке возвышался «пухто» - большой металлический контейнер под крупногабаритный строительный мусор, к стене дома была прислонена стопка битых оконных стеклопакетов, а из грузовой Газели двое грузчиков нежно выгружали новенький холодильник красного цвета.

Замок на входной двери в парадную не работал, я беспрепятственно вошёл внутрь и вызвал лифт. Здесь везде камеры, но мне уже всё равно. Я на финишной прямой. Стены лифта изнутри обшиты ДСП, а на грязном полу кто-то рассыпал строительную смесь. Когда я выхожу на седьмом этаже мне по ушам долбит грохот перфоратора работающего в одной из квартир. Длинный светлый коридор в обе стороны безлюден, нахожу дверь под номером 75 и кладу указательный палец на кнопку звонка. Секунды промедления. Неужели я в конце пути?

Близкий грохот перфоратора внезапно смолкает. Я проверяю пистолет в кармане и утапливаю чёрную кнопку звонка. У меня заготовлена история, но в ней нет необходимости. Дверь тут же распахивается настежь, словно ублюдок караулил в коридоре. Он слегка меняется в лице, когда видит меня на пороге, ублюдок заметно разочарован и я понимаю, что он ждал кого-то другого. Опускает взгляд на мою жёлтую термосумку для продуктов и недовольно произносит:

- Я ничего не заказывал.

Он меня не узнает. Три года назад, чтобы продолжить успешно охотится на ублюдка и его приспешников я изменил внешность в кабинете пластического хирурга. Теперь меня мать родная не узнает.

- Вы ошиблись адресом, - он пытается захлопнуть дверь у меня перед носом, но я ловко подставляю ногу в проём.

- А разве это не ваш адрес? – жалостливо вопрошаю я и протягиваю бумажку. На рефлексах он берёт её в руку и недоумённо хмурится.

- Это ещё что такое?

- Посмотрите с другой стороны.

Он переворачивает бумажку и видит напечатанную на ней цветную фотографию Дианы.

- Узнаешь её? – вкрадчиво спрашиваю я.

На фото Ди семнадцать лет. Улыбчивая блондинка с веснушками на носу. Живая. Задорная. У меня нет её фотографии постарше где ей девятнадцать или двадцать. Их в природе не существует.

- Или ты так много их убил, что не узнаёшь мою сестру?

Он поднимает голову и видит направленный на него ТТ. Ублюдок бледнеет. Я упираю ствол ему в переносицу и толкаю назад. Он делает два шага вглубь квартиры на подкашивающихся от страха ногах. Я переступаю порог и захлопываю за собой дверь. Ставлю пустую термосумку на пол и прислушиваюсь. Интересно, он один в своей новенькой «двушке» бизнес-класса?

- Вы всё не так поняли, - быстро говорит мерзавец.

На его смазливом лице дергается нерв под левым глазом. Он медленно поднимает руки ладошками вперёд.

- Я никого не убивал.

- Убивали твои друзья, а ты только смотрел?

Он качает головой.

- Они не были моими друзьями. Это моя свита и мы выполняли приказ нашего лорда.

Я его почти не слушал. В самом начале, когда я только начал охоту, мне хотелось слышать их виноватый скулёж. Хотелось услышать покаяние. Теперь же, когда я прошёл тропу мести до конца, у меня не осталось никаких желаний. Одна бесконечная усталость. Я просто ждал, когда сосед снова возьмёт перфоратор в руки. У меня было предчувствие, что тишина в доме, где каждый третий владелец квартиры, делал в ней ремонт, долго не продлится.

Сосед меня не подвёл. Голос ублюдка потонул в грохоте перфоратора вгрызающегося в бетон. Я тут же нажал на курок. Его голова дернулась влево и назад, по дешёвым обоям «от застройщика» плеснуло красным. Ублюдок рухнул, как подкошенный. Я переступил бездыханное тело и быстренько обошёл всю квартиру с пистолетом в руке. Никого. Пустая квартира во всех смыслах. Голые стены. Голые окна. В спальне надувной матрас, а на кухне лишь стул и стол с микроволновкой. Я снимаю кожаную куртку, перебрасываю её через спинку стула и присаживаюсь за стол. Я понятие не имею что мне теперь делать.

Я завершил кровную месть, но облегчения не почувствовал. Кажется, я вообще ничего уже не чувствовал. Ублюдки закончились, что мне делать завтра? Найти нормальную работу? Приобрести дом? Жениться? Завести детей? Да у меня руки по локоть в крови, нормальный мир не для таких как я!

Не знаю сколько я так просидел, может минуту, а может час. Перфоратор за стеной то визжал то замолкал. Прямоугольник солнечного света бесшумно скользил по полу. Ноги стали затекать, я вытянул их под столом и они выпихнули на солнечный прямоугольник дорожный чемодан. Раньше я его не замечал. Самый обычный дешёвый чемодан с пластиковыми колёсиками и выдвижной ручкой, чёрный в синюю клетку. Сам не знаю зачем, но я нагнулся и откинул его чёрно-синюю крышку. Сорочки, брюки, джемпер, носки, трусы. Я брезгливо отпихнул чемодан ногой и внутри него что-то звякнуло. Пару минут я задумчиво его разглядывал, а затем встал, подошёл и разворошил аккуратно сложенные шмотки мертвеца.

Это был тяжёлый массивный старомодный кошель. Чёрная потертая кожа, шнурок завязка. В исторических фильмах такие кошельки с золотом дворяне кидают налево и направо. Я подкинул его на ладони. Внутри звякнуло. Я развязал шнурок и высыпал на столешницу горсть золотых и серебряных монет. Все монеты были разные. Новые, старые, большие, маленькие, круглые, овальные и квадратные. Есть даже треугольная с дыркой посередине. Я повертел одну в пальцах. По виду золотая, тяжёлая, чуть крупнее советского юбилейного рубля. Буквы незнакомые. С одной стороны отчеканена цифра 11, с другой - портрет какого-то старика в кудрявом парике. Внутри кошелька что-то ещё есть. Что-то массивное.

Я вытаскиваю наружу футляр из темного лакированного дерева. На крышке выжжена оскаленная кабанья голова, петельки сверкают золотым напылением. Внутри, на ложе из зелёного бархата лежит рубин в простенькой оправе из серебра и с серебряной же цепочкой.

Камень очень красив, он размером с яйцо перепёлки и цветом напоминает венозную кровь. На его гранях вспыхивает солнце. Я провожу пальцем по камню и чувствую арктический холод, словно его держали несколько часов в морозилке. Заинтересованный подношу футляр к лицу. В гранях рубина отражаются фрагменты чужого лица, десяток глаз внимательно разглядывают меня из глубин камня. От неожиданности я вздрагиваю, не сразу понимая, что это моё новое лицо. За три года я так и не смог к нему привыкнуть. Я глаз не могу отвести от драгоценности цвета крови. В нём уже нет моего лица. Теперь я вижу лабиринт - стены, пол и потолок которого сделаны из красного стекла. Каким-то загадочным образом я по нему блуждаю. За очередным поворотом меня ждёт красная стеклянная дверь с номером 75. Я делаю шаг в её сторону и она сама медленно открывается, протяжно заскрипев, словно в фильме ужасов. За ней лежит труп моего врага из головы которого выползает пистолетная пуля. Я вытягиваю вперёд руку и пуля влетает в ствол моего ТТ. Оживший мертвец поднимается на ноги, смотрит на меня безумными красными глазами и что-то говорит. Его губы шевелятся, но звука нет. Я знаю, что он говорит что-то важное и пытаюсь прочесть слова по губам, но не успеваю. Наваждение прогоняет звук дверного звонка.

Я трясу головой и удивлённо оглядываюсь по сторонам. В комнате стало заметно темнее. На полу больше нет прямоугольника солнечного света и мне видно в окно, как догорает закатное солнце в стёклах соседнего дома.

Во входную дверь снова настойчиво звонят. Не задумываясь о причинах своих действий я вешаю рубин на грудь, засовываю пистолет за ремень джинсов в районе поясницы и выхожу в коридор. Переступаю жмура с простреленной головой и наклоняюсь к дверному глазку. На лестничной площадке стоит женщина с очень страшным лицом.

Соседка пришла попросить соли? – иронично размышляю я, отпирая замок. Дверь приоткрываю чуть-чуть, чтобы визитёрка не увидела чего лишнего. Правая рука заведена за спину и сжимает рукоять пистолета, на лице приветливо-вопрошающая улыбка.

Взгляд женщины не задерживается на моей улыбке, он соскальзывает вниз, прямо на красный рубин висящий на серебряной цепочке. Незнакомка тут же выполняет нечто смахивающее на книксен из романов Дюма.

- Ваша милость, - произносит она закончив поклон, - меня прислал лорд Секач. Ваша командировка закончена, я приехала проводить вас домой.

Я смотрю на неё во все глаза. Дама с ног до головы затянута в чёрную кожу. На ногах сапоги с высокими каблуками и обтягивающие глянцевые брюки. Выше - чёрный кожаный плащ, под ним кожаный жакет и белая блузка с высоким воротником. Чёрные, как смоль волосы, собраны в длинный «конский» хвост. Фигура стройная и лицо красивое. Когда-то было красивое. Теперь оно изуродовано дюжиной безобразных шрамов и красных рубцов со следами хирургических швов. С изрубленного лица смотрят на меня миндалевидные голубые глаза.

По-своему истолковав моё молчанье дама спрашивает:

- Вы получили его сообщение?

Я пожимаю плечами.

-Какое сообщение?

Она понимающе кивает.

- На этот случай меня просили показать вам это.

Она достаёт из кармана плаща батистовый платок с монограммой, разворачивает его и демонстрирует золотой перстень с печаткой на которой выгравирована оскаленная кабанья голова.

- Ясно, - вру я, - Вы проводите меня к лорду?

Её взгляд снова соскальзывает мне на грудь. Я ощущаю рубин кожей. Он приятно холодит грудь сквозь оправу и сорочку.

- Конечно, - удивляется вопросу изуродованная дама, - Сколько вам надо времени, чтобы собраться?

- Две минуты, - улыбаюсь я и по хамски захлопываю дверь перед её носом.

Оглядываюсь на труп своего врага. Что там говорил этот ублюдок? Мы выполняли приказ нашего лорда – кажется это он вякнул, прямо перед тем, как я выстрелил ему в голову. Меня аж потряхивает от радости. А что если ублюдки не закончились? Что если за всеми этими убийствами молодых девушек стоит кто-то ещё? Очень удобно, что меня приняли за мертвеца, я хочу увидеть лорда и задать ему пару вопросов.

Я возвращаюсь в комнату и надеваю кожаную куртку. Ссыпаю монеты обратно в кошель и прячу его в карман, одновременно (не отдавая себе в том отчёта) поглаживая холодный камень на груди. На самом деле всё это весьма странно. Какие-то непонятные монеты, зачаровывающий рубин и загадочная «не-прекрасная» незнакомка. Если подумать, то и вся эта банда перебитых мной ублюдков была какая-то аномальная. Один, например, до смерти боялся солнечного света.

На улице стемнело. Словно наступила ночь, пока мы с незнакомкой спускались в лифте на первый этаж. Бросаю взгляд в небеса, их закрыли тёмные низкие тучи. В воздухе пахнет грозой. Двор безлюден, только лысый карлик в зелёном костюме стоит у переднего крыла чёрного седана. У карлика рыжая борода и маленький ножик, которым он чистит ногти. Увидев меня он ловко убирает ножик в карман и кланяется мне в ноги, едва не чиркнув очищенными ногтями по тротуару. Когда распрямляется, взгляд его прикован к рубину.

Я отмечаю быстроту с которой прячется ножик и узнаю глаза карлика. Определённо, это глаза профессионального убийцы.

- Рад видеть в добром здравии вашу милость, - говорит он и открывает передо мной заднюю дверь авто.

Сейчас он смотрит прямо мне в лицо и я немного расслабляюсь. Как и дама со шрамами, он принимает меня за кого-то другого.

Я усаживаюсь на задний диван обшитый скрипучей кожей и бородатый карлик захлопывает за мной дверь. За рулём сидит бодибилдер в костюме и фуражке шофёра, он не поворачивается ко мне – просто бурчит себе под нос, что-то условно приветственное. Как говорится – чем дальше, тем всё страньше.

Карлик шустро обегает машину сзади и галантно открывает вторую дверь перед дамой. После чего устраивается на переднее пассажирское сиденье, рядом с качком. Я с любопытством оглядываю салон. Марку автомобиля не узнаю и решаю, что это китайский премиум.

Бодибилдер заводит мотор кнопкой и передняя панель загорается, словно новогодняя светодиодная гирлянда. Незнакомка откидывается на спинку сиденья, закрывает свои красивые голубые миндалевидные глаза и командует водителю:

- За домом поверни направо.

Первые тяжёлые капли дождя падают на ветровое стекло. Автомобиль трогается с места.

Прежде чем пойти на «акцию» я проводил рекогносцировку местности и прекрасно помнил, что за домом нет дороги. Я хотел сказать об этом водителю, но в последний момент передумал. И правильно сделал. Дорога за домом присутствовала. Это была грунтовка петляющая в парк, зажатый между высокими домами. Как только мы повернули за угол дома, хлынул настоящий ливень и новостройки Мурино скрылись за стенами воды.

Я посмотрел на незнакомку с изуродованным лицом. Ей заметно поплохело. Дышит часто, глаза закрыты, привалилась к двери и массирует двумя пальцами висок. Голова у неё что ли разболелась? Ни водитель, ни рыжебородый карлик не обращают на её самочувствие никакого внимания. Я тоже решаю держать язык за зубами.

В небесах грохочет гром, щётки гоняют по ветровому стеклу потоки воды, вспышки молний освещают парк вокруг. Забавно, но в наступившей мокрой темноте он похож на настоящий лес. И тут я понимаю, что мы слишком долго едем по миниатюрному парку. Я вглядываюсь в деревья стволы которых проступают сквозь ливень. Какие-то они все здоровенные, руками ни обхватишь. Растут плотно друг к другу, как частокол. Ветки переплетаются, а листья размером напоминают лопухи. А ещё я замечаю движение среди ветвей. Наклоняюсь к стеклу и вижу, как очередная вспышка молнии высвечивает двухголовых мартышек, сопровождающих наш автомобиль. Мартышки скачут с ветки на ветку и скалят в нашу сторону острые зубы.

Невольно вздрагиваю. По всей видимости карлик тоже их замечает, потому что мрачно произносит:

- Ненавижу этих тварей.

А потом он толкает водителя в плечо и ехидно спрашивает:

- А тебе Кланс наверное так и хочется к ним присоединиться?

Культурист неразборчиво огрызается. По-прежнему не открывая глаз, женщина отдаёт очередную команду:

- За камнем поверни налево.

За мокрым камнем (размером с комбайн) лес внезапно заканчивается. Впереди просёлочная дорога, речка, каменный мост и руины церкви. Ливень превращается в обычный дождь. Карлик выпрямляется на сиденье и с тревогой в голосе произносит:

- Пограничник прямо по курсу.

- Я его вижу Рыжик, - говорит женщина с закрытыми глазами, - Не паникуй почём зря. Перед церковью – направо!

При очередной вспышки молнии я вижу, как рубцы на её лице наливаются кровью от напряжения. По виску скатывается капля пота.

- Он уже совсем близко, - не успокаивается карлик.

- Заткнись Рыжик!

Я привстаю на сиденье и сквозь лобовое стекло вижу человеческую фигуру спускающуюся с моста. Расстояние между нами быстро сокращается и в свете фар я вижу, что это красноармеец. Серая шинель, серая будёновка с красной звездой и бледное усатое лицо. На плече он несёт огромный двуручный меч.

Я или в кроличью нору упал, - мелькает мысль, - или попал в Зазеркалье. Незаметно щипаю себя за ногу. Больно!

Карлик ёрзает на сиденье. Красноармеец всё ближе и ближе. Женщина выкрикивает:

- Сейчас!

Водитель резко выкручивает руль вправо, мы пролетаем мимо полуразрушенной каменной стены и вдруг выезжаем на широкую хорошо освещённую набережную. Я не могу понять, как это произошло. Это словно монтажная склейка в кино - моментальный переход, неуловимый для человеческого глаза. В одно мгновение мы едем по какой-то глуши, а в другое – выезжаем из тёмного переулка на широкую, мощёную булыжником набережную.

Горят электрические фонари, в воздухе летают хлопья снега, а за окном мелькают фасады высоких серых домов. Над широкой замерзшей рекой в гранитных берегах висят в небе две луны.

- Добро пожаловать домой, - говорит мне женщина.