Кинг сайз. Как украсть миллиардера. Инструкция

Глава 1

Шесть лет назад.

«Шанс изменить свою жизнь может быть только один. И сегодня

именно тот день. Не упустите свою птицу счастья. Но будьте

бдительны, ведь вы не знаете, что после будет ждать вас за поворотом.

Любое действие всегда влечет за собой последствия. Удача и счастье

тоже могут быть не такими, какими вы себе их представляете.

Именно с этих слов начался сегодня мой день. День, который должен был

стать началом новой счастливой жизни. А на деле оказался полнейшей

профанацией.

«Сейчас или никогда» - прошептала я и распахнула окно ресторанного

туалета. Ну просто классика жанра. Бессовестная невеста сбегает от

любящего ее красавца жениха. Бедный, бедный Котелков. Господи, я бы

стала носить его фамилию, а потом мои дети, и не дай бог внуки. Надо

бежать. Нестись, чтобы фата на ветру развевалась и волосы прям назад,

прям как у спасателей Малибу.

«Никогда, никогда не вернемся мы к козлу» - задорно подначил

внутренний голос, игнорирую законы стихосложения и прочие рифмы.

Я перекинула ногу через подоконник, запуталась в пышном, похожем на

кремовый торт подоле платья, и вывалилась наружу как куль с мукой.

Затрещал белый гипюр, разделяя мою жизнь на две части. Возврата уже не

будет.

«А от любящего ли?»

Вот это вопрос. Всем вопросам вопрос. Правильно говорила Маринка, моя

любимая подруга, теперь уже бывшая. Голова у Котелкова похожа на

свеклу. Представляю, какая морда у него будет, когда он обнаружит, что

его золотая рыбка слилась через туалет. Вот, кстати, еще один повод, что

нам не по пути. Вдруг у детей будут тоже «свеклы»? Это же катастрофа.

Бедный, бедный.

Потерла отбитый зад, очень радуясь, что пышные воланы смягчили удар, и

заковыляла прочь. Подальше от шикарной харчевни, пока никто не

хватился.

Я даже примерно не представляла куда мне податься сейчас. Ну куда идти

сбежавшей с собственной свадьбы девушке, похожей сейчас на невесту

Франкенштейна, только очень толстой и слегка не первой свежести?

«Он ведь мне изменил. Прямо перед свадьбой. И с кем? С моей лучшей

подругой». Маринка стонала под лестницей, как кающаяся грешница в

последнем круге ада. Бедняга, наверное от разочарования. Прелюбодеи

даже не заметили меня. Зато я рассмотрела в подробностях лиловую от

натуги морду жениха. Но давать заднюю было уже поздно. Как я вынесла

фарс, называемый регистрацией брака, не спрашивайте.

Завтра же подам на развод.

Подол платья намок и превратился в грязную тряпку. Плохая идея

разгуливать в подвенечном наряде по раскисшим от осенней тоски улицам.

Мой гороскоп должен был звучать так «Сегодня у вас все получится, но

через жопу». Через толстую жопу, пятьдесят четвертого размера.

Затянутую в кокетливые трусики, цвета кофе с молоком.

Я бы не обольщалась по крайней мере относительно счастья за углом.

На город спустились лиловые сумерки, и стало еще холоднее. Атласные

полусапожки распухли на ногах, превратившись в пыточные колодки.

Загадочная вуаль, словно кисея облепила лицо. Я прекрасна и

восхитительна, как обычно. Все в моей жизни так. И эти полусапожки я

купила только из адской вредности, потому что моей мамуле они не

понравились сразу и априори. А вуаль...

Содрав с лица противную тряпку я прижалась спиной к шершавой стене

какого – то дома, пытаясь понять куда меня занесла судьбина и как у

классика «Что делать?» дальше.

Домой нельзя. Там меня, скорее всего уже ждут взбешенные родственники

в компании свеклоголового Котелка, и что – то мне подсказывает, что

смерть моя будет лютой и болезненной.

Знаете, бывают такие дни, когда мироздание решает, что слишком ты

хорошо живешь на этой грешной планете. Ну там, руки у тебя есть, ноги,

зачатки мозга – это уже прекрасно. А если к этому еще прилагаются мама

– бывшая прима-балерина, папа – дипломат и бабуля – железная бизнес -

леди, то можно считать ты сорвал джек – пот. Так все думают, глядя на

меня, и пытаются разглядеть за моей невнятной, лишенной модной

скуласкости щекой золотую ложку, которая при рождении оказалась у

меня в пасти. Брак с Котелковым должен был стать вершиной,

квинтэссенцией волшебной жизни, дальше только райские кущи с

яблоками. Ну или какой там фрукт решило вкусить бедное мужское ребро?

Хурму что ли?

- Эй, куколка, развлечемся? - раздалось из темноты, и из этого же мрака на

меня уставилась пропитая морда представителя местного бомонда. Судя по

одутловатости и красивому фингалу, этот куртуазный мачо был

безудержным и неэлегантно воспитанным. Мой инстинкт мне подсказал,

что надо валить, при чем желательно быстро, бодро и со спринтерской

скоростью, ибо такие кадры очень часто сбиваются в стаи. И ареал их

обитания отнюдь не безопасен для толстых идиоток, шляющихся по ночам

в трусах состоящих из паутины, сотканной слепыми монашками на

острове добродетели и разодранном свадебном платье. Со словами -

"Простите, господа, но я вынуждена отказать вам в общении ибо меня

ждут дела» отлепилась от стены и с ловкостью белки рванула вперед.

Монолог во тьме звучал несколько иначе, но для собеседника слова были

более привычны. Мой французский явно был слишком вычурным, потому

что «красавчик» разозлился, хрюкнул, и совсем не обрадовался тому, что

его так вот кидают, даже не представившись и без книксена. Ну точнее это

мне так показалось, что я ловкая, смелая и сильная. А на деле я наступила

поганым каблуком на подол дизайнерского платья, взмахнула руками и...

Нет, я не упала. Я увидела свет, такой яркий, что кольцо на моем

безымянном пальце вспыхнуло как прожектор, двухкаратным

бриллиантом. Вот еще один повод не гулять по вечерним улицам, можно и

без пальца остаться. Я хоть безымянным пользуюсь редко, но все равно

жалко. Я как мотылек бросилась на свет, лишившись ориентации в

пространстве всего на мгновение. Мне показалось, что я врезалась в

бетонную стену с разбегу. Удар был такой, что меня подкинуло в воздух.

Перевернуло в воздухе. Один сапожок слетел и исчез во тьме. Выражение

«переобуться в воздухе» заиграло новыми красками. Жаль шелковые

чулки, которым теперь точно амба. Бабуля мне привезла из Парижа еще

два года назад, и сказала тогда, что они мне принесут счастье. Странное

какое-то оно мне прилетело – это счастье. Полет не долгим был, потом

пришла боль. Саднящая, яркая, взрывающаяся в мозгу словно пузырики от

шампанского, миллионом радужных искр.

- Мать твою, — ворвался в мой искрящийся мир бархатный голос,

похожий на пение ангелов.- Невеста Чаки, ты жива? Это твой друг, или

чудовище, набивающееся в приятели. Если второй вариант, только скажи.

- Я жених, я жених,- пролепетала я стараясь сфокусироваться на темной

фигуре, нависающей над моей персоной. На шакала, от которого я

пыталась сбежать не похож, и то хлеб. Господи, что это было?

Там и говорит ничего не нужно было, стоило просто прислушаться к

бодрому топоту быдлячьих копыт по асфальту.

- Судя по трусишкам и подвязке на ляжке, ты невеста,- хмыкнул

бархатноголосый.- А колечко на твоем пальце говорит о том, что ты уже в

эксплуатацию вошла.

- Я же ни хрена не буду верить гороскопам больше, — вякнула я, наконец

осознав в собеседнике, нагло пялящегося на мои ноги в модных чулках,

человека почти приличного. Слишком высоко был его лик от меня,

расхристанно-валяющейся на мокрой земле. А он... Нет. Не на ноги он

пялился. Он нагло рассматривал то, что даже моему законному мужу

сегодня лицезреть не обрыбится.

- Маньяк,- фыркнула, мазнув взглядом по дорогущим ботинкам, стоящим

целое состояние. Какая нибудь континентальная Мгангма могла бы на эти

деньги просуществовать лет десять не меньше. Маньяки такие не носят.

Перевела взгляд на сверкающую машину, стоящую опасно близко. Капот

помят, фара разбита, лобовое стекло в паутине трещин. Черт, я же

выскочила ему под колёса. Тачка ценой в истребитель. Мужик не простой.

Я – сбежала со свадьбы. Что можно подумать? Зажравшаяся замужняя

мажорка, аппетитный горячий красавчик, разбитая машина, додумывайте

сами. Брачный контракт еще этот чертов. Короче, если история дойдет до

жадных до сенсации журналюг, бабушка меня освежует, и выставит моё

чучелко на поглядение на центральной площади. Вот же родственнички

мне досталась, как на подбор. И угадайте, кто в святом семействе тот

самый пресловутый урод? Я вскочила как ужаленная и не разбирая дороги

ломанулась во тьму, явно озадачив красавца.

- Эй, стой, идиотка,- заорал он мне вслед и судя по топоту за моей спиной,-

стой, тебе говорят. Ну что за вечер, мать твою...?

- Слушай, это у тебя плохой вечер? – от обиды и злости я замерла на

месте.- Ты считаешь, что это тебя поимели. Или машину пожалел? Да я...-

я вдруг опустилась на землю и зарыдала, с подвыванием, как армянская

плакальщица.

- Я сегодня хотел сделать предложение девушке, которая как мне казалось,

могла бы стать моей судьбой, — бархатноголосый уселся рядом и я

почувствовала огненный жар, идущий от него, как от дорогущего камина и

запах алкоголя.- И мне отказали. Представляешь? Мне, отказала какая – то

овца, на которую я угробил полгода жизни. Впервые в жизни я

почувствовал себя ослом. А знаешь, что мне эта выдра сказала? Что я

сволочь и эгоист, что за меня замуж выйти может только умалишенная. Ты

бы пошла за меня?

- Я от своей то судьбы еле ноги унесла. И на хрена тебе такая? –

всхлипнула я, поддергивая съезжающую на глаза фату.- Найдешь в сто раз

лучше. Я вообще вон со свадьбы сбежала. Мой жених изменил мне прямо

в ресторанном туалете с лучшей подругой.

- Ну, тут то как раз ничего удивительного. Ты, прямо скажем не свежак,

слишком габаритна, и под вуаль заглядывать я не буду, уж прости. А давай

им отомстим? – хмыкнул красавчик, которого я в потемках и рассмотреть

то толком не смогла. – Моей невесте и твоему жениху.

- Мужу,- вякнула я заинтересованно и при этом задыхаясь от горькой

обиды. Он ведь прав. И Котелков то женился не на мне. Просто решил, что

я подходящая партия. Жить то он собирался с деньгами моей семьи, а не со

мной. - Слушай. Ты же меня считаешь уродкой, зачем тебе такой стресс?

Садись в свой лимузин и проваливай.

- Да брось, во мне поллитра коньяку и полное отсутствие брезгливости и

морали. Ты, извини, конечно, на фотомодель не тянешь, скорее на

сладкую булку, которая мне досталась в качестве утешительного приза.

Знаешь, вредная такая, отвратительная и нездоровая. Я иногда после зала

хочу сожрать именно такую гадость. Предложение краткосрочно, детка. Я

начинаю трезветь.

- Хамло. Ну ты и гад, — вдохнула прямо в лицо, приблизившееся к моей

физиономии так опасно близко, что у меня все поплыло перед глазами.

Слава богу вуаль, превратившаяся в тряпку, не позволила мне обезуметь и

впиться в пахнущие дорогим коньяком губы, а то бы этот мерзавец счел

меня совсем уж женщиной с низкой социальной ответственностью.

- Да, я гад, сволочь и эгоист, — усмехнулся мужик, и легко, словно я

ничего не вешу, поднял меня на руки и потащил в темные кусты. Чужие

руки дернули лиф платья, и показалось, что еще немного мне осталось до

сумасшествия. Всего один шаг в пропасть. Горячие губы начали

путешествие по моей коже, прокладывая влажную дорожку к декольте.

Никогда в жизни мне не было так великолепно, так безбашенно, очуменно

и так огненно стыдно. Эта квинтэссенция чувств грозила взрывом.

А ведь он прав. Я совсем не похожа на «вешалку» и такой, как он мне в

жизни не светит. Так почему бы и нет? Просто расслабиться и получить

удовольствие. Отдать этому нахалу то, что не обрыбится моему козлу

благоверному.

- Ты что, ты целка что ли? - словно сквозь вату донесся до меня чужой

текучий «бархат»- Черт, вот уж не думал, что в темноте можно найти

нераспечатанную бабу. Я не насильник, одно твоё слово...

- Не останавливайся, — прорычала я, отдаваясь первому встречному, в

колючих кустах, в районе, где даже волки боятся появляться, на мокрой

подстилке из прелой листвы.

День первый.

Наши дни

Опять эти ваши утры. А они, как всем давно известно. Добрыми не

бывают. Я с трудом сползла с постели, одергивая ночнушку, вновь

задравшуюся до самых ушей. Прислушалась к тишине, несущейся из – за

двери детской, и поплелась в ванную.

- Работа, работа перейди на Федота,- вздохнула уныло, рассматривая себя в

беспристрастном зеркале. Снова, что ли, на диету сесть? А стоит ли? Те

килограммы, которые я скидываю всегда возвращаются, прихватив еще

парочку своих друзей. Да и черт с ними. Зато я сильная и независимая. От

жениха сбежала «очень перспективного». Отказалась от денег моей

чокнутой семейки, решив, что вполне смогу сама вывезти все, на своих

сдобных плечах. Вот уже шесть лет прошло, а мои родственники говоря со

мной через губу чуть переплевывают, оживляются только слыша имя моей

дочери, которая может быть оправдает их ожидания. Но это не мешает мне

быть счастливой. Ну, почти счастливой.

Сделала глоток калорийного капучино, откусила от бутерброда с маслом и

сыром.

Сильная, независимая и толстая. И это не кокетство, а констатация факта.

Посмотрела в сторону двери, в которую распушив хвост вплыл Геннадий

Палыч. Единственный мужчина в моей жизни, а по сему обнаглевший в

край. Во, кстати. Еще один повод был свалить от женишка. Он ненавидел

котов.

- Сыру хочешь? – спросила сама, потому что мой кот считает, что

выпрашивать у меня еду ниже его достоинства. Отломила кусочек

дорогущего пармезана, и почти пихнула его в пасть благородному

«британцу». Почти. Телефон, лежащий на микроволновке разразился

трелью. Я вздрогнула от неожиданности, уронила кусок сыра в исходящий

паром кофе. Геннадий Палыч взвыл, от того, что я кощунственно

наступила на царственно разложенный на полу хвост, ломанувшись к

телефону.

- Люся, я тебя предупреждал, Люся. Еще одно опоздание, и ты полетишь

смеющейся чайкой в океан безработности и беззаботности. Ты слышишь,

моя дюймовочка? Сегодня у нас очень важный банкет. Ах, такие люди

придут. Прошу, умоляю, не заставляй меня нервничать.

- Слышу,- отозвалась я уныло. Мой шеф очень любит поэзию, сам слагает

вирши. Получается у него из рук вон плохо, и слава Бродского ему вряд –

ли грозит. Зато вот мне грозит увольнение, если я и сегодня приду не

вовремя. Шикарный ресторан высокой итальянской кухни, в котором

работаю, лишится помощника шеф – повара, а де-факто единственного

человека, способного приготовить деликатесы, а не варево.- Ашот, я же не

специально опаздываю. У меня есть причины.

- Каждый день? Женщина, ты вот уже год, каждый день опаздываешь на

час. На моей памяти ты два раза принимала у кошки роды, спасала ребенка

из-под колес машины, падала в люк, врезалась в одиноко стоящее дерево и

еще миллион приключений, за которые я плачу тебе зарплату. Тебе и

твоему коту. Люся, я тебя предупреждаю. Сегодня моё терпение иссякает.

Клянусь мамой, уволю. Без выходного пособия.

Не то чтобы я очень уж испугалась, но все равно неприятно стало. Это ж

значит, что моя мамуля оказалась права, и я ни на что не гожусь. А это

очень и очень прискорбно, должна я вам признаться. Ашотик мамой

клялся уже раз двадцать за те пять лет, что я у него работаю. И мамой, и

папой и остальными многочисленными родственниками. Но, вот именно

сегодня, почему – то мне было жутко не комфортно от его обещаний, хотя

я прекрасно осознаю, что шеф-повар Артуро Феллини, в миру Артур

Филлипян, угробит и без того не самое процветающее псевдоитальянское

заведение веткой укропа. Клянусь, это возможно.

- Эх, Геннадий Палыч, пора мне - вздохнула я, вырвав из цепких когтей

котофея кусок вкусной творожной запеканки и поспешно запихнула его в

рот, — Там «такой человек» придет сегодня. А это значит, что Люсе у

плиты стоять не разгибаясь. А все сливочки снимет Артуро, потому что он

похож на жгучего неаполитанца, а я на синего кита. И даже платьюшко

новое не спасет меня в этом вопросе.

Кот посмотрел на меня презрительно, соскочил с кухонного уголка и

задрав богатый хвост пошел в недра апартаментов, давая понять, что моё

нытье его не колышет, не то что запеканка, сожранная мной в момент

нервного потрясения.

- Мам,- услышала я сонный голосок моей самой сладкой на свете девочки.

Она стояла в дверях кухни, держа за ухо своего любимого зайца, которого

почему – то зовет Зюнзюком. И откуда она только взяла это странное,

неподходящее косому, имя? Соня терла кулачком заспанные глазки.

Такая маленькая, трогательная, пижамные штанишки сползли, делая ее

похожей на Филлипка.- Мы же сегодня сходим в парк? Ты обещала.

- Завтра, малыш, маме нужно на работу,- стыдливо опустила я глаза. Она

совсем на меня не похожа, ну разве что глаза мои, нос курносый и ямочки

на щечках, похожих на наливные яблочки. Но она только моя. Моя. – А

сегодня к бабушке. Зато потом у нас будет целых два дня выходных. И

твой день рождения. Пять лет – первый юбилей. Ты мне веришь?

- Хорошо, верю. Только недолго, ладно. А то бабуля заставляет меня

делать растяжку и есть кашу из толокна, а она буэээ .

- Нельзя так говорить,- вздохнула я, включив воспитательный тон.- Каша

полезная, растяжка тоже.

- А папы снова у меня не будет? Мам, ты говорила, что однажды он

вернется из этой своей «икспендикции». Когда уже? Я не хочу полезного.

Он бы со мной сидел, — грустно вздохнула Сонечка, и чуть слышно

шмыгнула носом, сдерживая слезы. Черт, я отвратительная мать. А что я

должна была еще сказать ребенку? Что ее отец не пойми кто, что у меня с

ним была одна одурительная встреча, и что я до сих пор никого не

подпускаю к себе. Что я даже не помню ничего, кроме бархатного голоса.

И что он подонок, который просто воспользовался мной. Думаю, что

экспедиция, не самый плохой вариант, в данном случае.

- Соня, ты моя жизнь,- выдохнула я в макушку, пахнущую солнцем и

конфетами. Как же мне повезло тогда, почти шесть лет назад. В тоя темной

подвороьне. Наверное первый раз в жизни. – И никто нам не нужен.

Только ты я и Геннадий Павлович.

- И папа, я загадала желание на прошлый день рождения, что он приедет, -

прошептала Сонечка очень тихо. Но я услышала.