Кинофильмы

1

Когда Петрович был пацаном, и звали его не Петрович, а просто Васька, и жил он с родителями на городской окраине, он, как и все ребята в округе, любил кино. Кинематограф, как тогда говорили. Фильмов для детей тогда почти не было, так что они старались правдами и неправдами проникнуть на взрослые. Самое раздолье было летом, когда открывались кинотеатры на свежем воздухе. Так называемые летние кинотеатры. И хоть вход туда был платный, шустрым мальчишкам удавалось просочиться без билетов, или смотреть кино откуда-нибудь издалека, забравшись на дерево.

Взрослые их, конечно, гоняли и ругали, и наказывали, но побороть детскую тягу к прекрасному не могли. Детское любопытство неистребимо. Кино поражало воображение. Как можно заставить двигаться на экране людей и животных, когда на плёнке есть только отдельные кадры. Можно и фотографии с такой плёнки напечатать, а заставить двигаться — это было совершенно непонятно.

Позже они, правда, и сами научились делать небольшие движущиеся киношки, рисуя человечков в уголке учебника, и быстро пролистывая страницы. У некоторых, кто хоть немного умел рисовать, получалось очень даже здорово. Такими учебниками менялись, отдавая в придачу что-нибудь из своих запасов. Там уж, как договорятся.

Васёк с самого детства неплохо рисовал, и его учебники с картинками шли нарасхват. Учителя, конечно, ругались, и родителей в школу вызывали, но доказать, что это именно Васёк рисовал, не могли. Так что оставили и его, и других одноклассников в покое.

2

Когда Васёк подрос, и заканчивал среднюю школу, он досконально изучил вопросы кинопроката, устройство аппаратуры, да и сам процесс печати. Печатал он пока только фотографии, и плёнки сам проявлял, но уже знал, что тоже самое применяется и для киноплёнки. Разве только процесс сложнее из-за объёма материала, который необходимо обработать.

Вместе с тем Васёк по-прежнему любил кино, и не уставал поражаться тому, как можно запечатлеть мгновения, и насколько достоверно выглядит жизнь на экране.

Однажды, когда ему было лет четырнадцать, Васёк оказался вечером в центре города, где на площади был установлен огромный экран. И там по вечерам показывали документальные фильмы или кинохронику для всех желающих и бесплатно. В тот вечер показывали документальный фильм про гражданскую войну в Испании. Кадры бомбёжки мирного города поразили его, он как бы стал не только свидетелем, но и участником того ужаса. И вместе с тем ощутил на себе несправедливость этого мира взрослых, которые вот так могут убивать и калечить друг друга. Он стоял в толпе, и слёзы текли у него по щекам. Тогда-то он впервые ощутил на себе волшебную силу кинематографа.

Кадры немого и звукового кино завораживали его. Только много позже он понял, что не всему, что показывают на экране можно верить. Что кроме правды, там, даже в большей мере, присутствует откровенное враньё в угоду каким-то неведомым целям и задачам. «Доверяй, да проверяй!» – понял он, получив несколько очень болезненных жизненных уроков.

3

Любовь к кино сохранилась у него и тогда, когда он стал полноценным Петровичем. Уже поступив в Училище, он целое лето проработал помощником киномеханика в летнем кинотеатре. Была у него такая подработка. В технике он прекрасно разбирался, и знал все тонкости этого довольно хитрого дела. Плёнки были старые, закатанные, клееные переклеенные, так что возни с ними было много.

Зато Петрович в то лето пересмотрел всё, что находилось в прокате, да ещё и по нескольку раз. Ему нравилось пересматривать фильмы, каждый раз находя новые детали, замечая ранее пропущенные мелочи. Он проникался мыслями о том, насколько многообразна жизнь, если даже в том, что отражено в кино так много подробностей, уж не говоря о всяких там сюжетных линиях и поворотах. И ещё он понял, насколько люди разные, а уж характеры! И это ведь в кино, а в жизни всё намного сложнее и запутаннее. Даже удивительно, как при этом можно жить и общаться.

Другое дело на стройке — там всё было просто и понятно. Вот раствор, вот кирпич, только успевай разворачиваться. И никаких там тебе экивоков.

Как-то Петровичу в ремонт принесли любительскую кинокамеру формата 2*8. Он очень удивился этому чуду. В камере использовалась обычная 16-миллиметровая плёнка, хорошо ему знакомая. Но использовалась она здесь два раза, а потом разрезалась вдоль на две части. Так что кадр там получался совсем крохотный – 3,55*4,7 мм. И ведь что-то можно было разглядеть потом на небольшом экране. Принесли ему и проектор для такой плёнки.

Конечно, игрушки это были, но для семейных хроник вполне подходящий и не слишком дорогой вариант. Времени, правда, это занятие требовало уж слишком много. Одна проявка чего стоила, чтобы получить позитивное изображение. Петрович поигрался немного, да и забросил это дело.

4

И всё-таки у него сохранилось несколько бобин с 8-миллиметровыми плёнками, где были засняты его маленькие детки, да и Степановна тоже попала на эти кадры. Так и лежали эти ленты у него в гараже, ожидая своего часа.

Петрович со временем стал хорошо разбираться не только во всяких железяках, но продвинулся и по части электроники. Без этого в то время никак было нельзя. Бурно развивалось всё, что связано с транзисторами, а потом и с микросхемами. На смену чёрно-белым телевизорам с ЭЛТ сначала пришли цветные телевизоры, а затем и плоские с жидкокристаллическими экранами.

Всё это происходила на глазах у Петровича, и только ему удавалось разобраться с ламповыми схемами, как приходилось изучать работу транзисторов, а потом и с микросхемами повозиться. Но Петрович везде успевал. Поток техники, которая нуждалась в ремонте, не иссякал никогда. И всё-таки ему больше по душе была простая старая техника, не напичканная электроникой, а работавшая просто и понятно в полном соответствии с законами механики.

В какой-то неуловимый момент на смену плёночным фотоаппаратам и кинокамерам пришли цифровые, и постепенно их вытеснили с рынка, стал пропадать и сервис обслуживания. Таким образом, у Петровича в гараже образовалась целая полка со старыми плёночными фотоаппаратами, и несколько любительских кинокамер.

5

Со временем цифровые камеры научились снимать и видео. И вполне неплохо. Свой первый компьютер Петрович собрал своими руками из разных комплектующих, которые ему дарили, как не подлежащие восстановлению. А он их доводил до ума и пускал в дело. Сделал приладу для оцифровки старых чёрно-белых плёнок. Попробовал и слайды оцифровывать, но там надо было возиться с цветопередачей, и дело у него застопорилось.

Но чёрно-белые плёнки он оцифровал все, и составил коллекцию уникальных семейных кадров, которой охотно делился с родственниками.

Сложнее было оцифровать киноплёнки. Тут уж он не стремился достичь супер качества. Хотелось сохранить старые киношки в каком угодно виде, лишь бы не утратить их безвозвратно. И он пошёл самым простым путём — смастерил из листа ватмана экран, достал из чулана старенький проектор «Луч», а рядом приспособил цифровой фотик, который ставил на запись видео. Снимал прямо с экрана. И получалось вполне сносно. Старые кадры были спасены.

Кое-что из этих видиков он успел ещё Степановне показать, и она его работу очень одобрила. Да и Петрович чуть ли не загордился этой своей работой.

6

После того, как не стало Степановны, Петрович несколько лет не пересматривал эти семейные хроники. Но потом стал смотреть их понемногу в тот самый памятный день, возвратившись с речки. А позже и просто так стал смотреть – под настроение.

Как-то не сразу он заметил, что качество картинки с каждым годом становится всё лучше и лучше. Он уж стал грешить на своё зрение, что мол видеть стал хуже, потому и картинка стала лучше. Проверил зрение — оно у него было в порядке. Вот ведь одарила его природа, то ли это наследственность свою роль сыграла. Бабушка-то его до самых последних дней без очков обходилась.

Так что дело тут было не в нём, а в самих тех файлах. Объяснения этому феномену он не находил. В конце концов, ему же было только лучше.

Только вот в какой-то момент на его чёрно-белых киношках стал появляться цвет. Поначалу были раскрашены только люди, а пейзаж позади оставался чёрно-белым. Но потом и он стал окрашиваться в нужные цвета. И если это было лето, то всё зеленело, а если осень — то желтело и краснело. А зимние пейзажи окрашивались в нежные голубоватые цвета.

У Петровича немного сносило крышу от этих перемен, но он постепенно привык, и принял их как данность. На худой конец, у него была секретная запароленная папка, в которой хранились оригиналы, которые не тронули перемены.

7

А ещё Петрович как-то заметил, что на том диске появляются новые файлы, хитрым образом проиндексированные. Это тоже были видики, но вот их-то он никогда не снимал. Да, то, что там была запечатлено, происходило когда-то на самом деле, но тогда и камеры-то у Петровича не было.

Он с особым интересом рассматривал на мониторе моменты прошедшей жизни, замечал новые подробности, заново переживал события давно ушедших лет. Счастливых лет. И он был рад, что непонятно каким образом сохранились эти кадры, а вернее – возникли ниоткуда. Возможно, какие-то неведомые силы, которые он разбудил своими воспоминаниями и своим воображением, сыграли здесь свою роль.

Так к нему постепенно возвращалось то, что он уже считал навсегда утраченным. Он хотел поделиться своим открытием хотя бы с детьми, когда они ненадолго посетили его. Но они ничего такого там не видели, кроме старых чёрно-белых кадров со множеством царапин и помех. А те новые файлы, так и вообще переставали читаться. Сплошной шум на них был записан.

И Петрович с сожалением понял, что увидеть это своё прошлое во всех красках и подробностях дано только ему одному.

Сентябрь 2023 года