КИПЕШ. Короткие рассказы о сиротинушке…

Первой его увидела Петровна… Он сидел возле калитки и плакал. Плакал, потому что он один, мамы нет и ему страшно…

Петровна жила в старом деревянном доме на окраине городка, где улицы пахли свежескошенной травой и печёным хлебом. Женщина она была сердобольной, с сердцем, похожим на тёплый плед в холодный вечер. Она знала всех соседей, помнила, у кого, когда день рождения, и всегда держала на плите кастрюлю с супом - «а вдруг кто зайдёт».

Однажды утром, ранним майским, как ни странно, для этого времени - тёплым утром, когда туман стелился по земле, словно пар от её супа, Петровна вышла во двор покормить кур. За забором, у старого клёна, она заметила маленький комок, который шевелился и плакал. - Мальчонка… Он дрожал от холода, от безысходности, от страха…

Мальчишка, на вид лет трёх, был одет в потрёпанную курточку, слишком большую для него, и грязные штанишки. Он смотрел на незнакомую ему женщину, и его глаза - огромные, испуганные - смотрели на Петровну и как бы спрашивали: «Ты меня сейчас прогонишь?..»

- Господи, да откуда же ты взялся? - прошептала Петровна, закутывая его в свой платок.

Мальчик не мог толком ответить. Только повторял одно слово: «Кипеш». Так его и назвали.

Петровна не раздумывала ни секунды. Привела малыша в дом, напоила тёплым молоком, отмыла, переодела в чистую одежду. Кипеш поначалу боялся - жмурился, когда она подходила ближе, вздрагивал от громких звуков. Но постепенно начал оттаивать.

- Ты теперь мой, - говорила Петровна, расчёсывая его непослушные вихры. - Будешь моим внучком.

Она оформила опеку, несмотря на пересуды соседей: «Да куда ей, одной, да такого сорванца!» Но Петровна лишь отмахивалась. Она знала: этот мальчик - её судьба.

Через забор жил Поликарпыч - суровый сапожник с густыми бровями и голосом, похожим на раскаты грома. Он стучал молотком с утра до вечера, ремонтировал обувь, ворчал на непослушных клиентов, но в душе был человеком справедливым. Его мастерская пахла кожей и дёгтем, а на стене висела фотография покойной жены - единственного человека, для него, Поликарпыча, которая тогда, когда ещё была жива - отдала ему всю свою любовь, заботу, чуткость и нежность. И перед которой тогда, как же давно это было, он терял свою суровость. Всегда!.. Становился послушным аки ангел…

Когда Петровна привела Кипеша, Поликарпыч только хмыкнул:

- Ну и натворила ты дел, Петровна. Мальчишка - это тебе не котёнок.

Но уже через неделю он тайком приносил мальчику маленькие подарки: то деревянный самолётик, то горсть карамелек. А однажды, застав Кипеша в слезах (тот уронил в лужу любимую машинку, неумело слепленную ему Петровной из глины), Поликарпыч молча взял его на руки, отнёс домой и за пару часов смастерил новую - из каких-то жестянок, дерева, и с кусочками прозрачной слюды там, где переднее ветровое стекло. А деревянные колёсики были обмотаны резинкой, совсем как настоящие шины на настоящих машинах. Такую красивую, что Кипеш чуть не расплакался снова, когда увидел её. Красная кабинка, зелёный кузовок, и чёрные колёсики… - Это тебе. Пользуйся. Только не реви, - буркнул он, пряча улыбку.

Кипеш рос озорным, но добрым. Он обожал Петровну, называл её «баба», а Поликарпыча - «деда», хотя тот ворчал: «Я тебе не деда, я тебе… ну, в общем, не деда!»

Мальчик учился всему с жадностью: завязывать шнурки (Поликарпыч терпеливо показывал раз за разом), считать до десяти (Петровна хвалила его за каждую цифру), рассказывать сказки (он выдумывал их сам, с драконами и волшебными городами).

Однажды Кипеш спросил: - А где моя мама?

Петровна замерла. Как объяснить ребёнку, что его бросили? Но Поликарпыч, неожиданно для всех, сказал:

- Твоя мама - это Петровна. А я… ну, скажем, дядя. Или дед. Как хочешь.

Кипеш задумался, потом кивнул:

- Хорошо. Баба и деда.

Так они и жили. Они смотрели как он взрослеет, а он РОС…

***