Кладбище сирот

В течение всего дня караванщики часто останавливались и спрашивали дорогу у местных — как правило, это были женщины второй и даже третьей молодости. Они стояли вдоль шоссе и торговали амулетами — если Гор верно разбирался в обычаях хеттов, то это был их единственный промысел. Гор вел машину, чувствуя, как с каждой милей в него вливается напряжение. Ливия Младшая дремала, но и ее сон был чутким и тревожным. В вечернем свете магистраль казалась устьем обмелевшей реки, и каждый поворот, указатель, развилка, словно погружали «райс-додж» в неведомое измерение. Дорога вилась между холмов, перистые облака пронзали небо. Маршрут на карте, который набросали в ординарии Святой Церкви, лишь сбивал с толку — карта была устаревшей, и караванщикам пришлось изрядно поплутать. Наконец, Гор увидел указатель с выцветшей надписью «Громовая птица» и свернул в лес. Вдоль дороги справа тянулась просека с телеграфной линией, но затем резко ушла в сторону, вероятно, к лососевой ферме. Высокие деревья редколесья, раскинувшегося среди моря папоротника, шептались и вздыхали, простреленные навылет последним солнцем; будто время повернуло вспять, и снова наступило утро.

«Еще одна обманка, — подумал Гор. — В этих краях все не такое, каким кажется».

После очередного поворота дорога оказалась перегорожена. Гор едва успел ударить по тормозам.

«Райс-додж» заскрежетал механическим нутром, обиженно взвизгнул и остановился.

Дорога упиралась в хижину. В тени веранды на стульях сидела группа мужчин. У каждого, как заметил Гор, имелось какое-либо мелкое увечье.

Слева от хижины был шлагбаум. Дорога за ним заросла.

У входа в хижину скучал паренек лет семнадцати. Увидев выбирающихся из «райс-доджа» караванщиков, вскочил.

— Добрый вечер! — сказал Гор. — Епархия Святой Церкви, караванщик Гораций Пульвилл.

— А-а-а? — Парень заморгал. — Что?!

Гор вздохнул, махнул перед прыщавым лицом целлулоидной «корочкой»:

— Два месяца тому назад, от имени Веритема Тогкуоса, в Святую Церковь поступил запрос о проведении обряда крещения. С кем я могу переговорить по этому делу?

Парень вытаращился на него.

— Там! — махнул он рукой. — Здесь нет!

Гор посмотрел на сидящих мужчин. Все они воротили лица, точно стараясь выключить себя из разговора.

Парень вдруг сорвал кепку с головы.

— Вы пришли к сестре? — спросил он.

Гор удивился:

— К кому? Тут есть сестричество?

— Я отведу вас к сестре!

Гор обдумал это предложение.

— Хорошо! Это далеко?

Парень не ответил, просто развернулся и зашагал по дороге.

— Пойдем! — повторил он. — Я вас отведу!

Гору показалось, что мужчины на крыльце с облегчением перевели дух.

— Сюда! — зазывал парень.

Он уже ушел далеко за шлагбаум. Ливия Младшая покрутила пальцем у виска.

— Ага, вижу! — согласился Гор, доставая из «райс-доджа» ритуальный саквояж.

Они двинулись за парнем. Вскоре в просветах между деревьями показалась вода цвета сланца, озерную гладь прорезала дюжина мостков. Между мостками сновали молодые хетты, выуживали переполненные рыбой сети и опустошали в запрудах.

По всему склону были рассыпаны глинобитные хижины, но паренек повел гостей в другую сторону, на вершину лысого холма. Перед дощатым сараем, на ржавых крюках, перестукивались на ветру садовые инструменты, вторя звукам цикад в густой траве.

— Ты видел, как на нас смотрели? — спросила шепотом Ливия Младшая. — Как будто мы прокаженные!

Гор кивнул.

— Не похоже на укромную обитель сестричества, — пробормотал он.

Вдруг раздался вопль. Караванщики замерли.

«Все не такое, каким кажется», — напомнил себе Гор.

Внутренность сарая огласилась тявканьем. Коротким, отрывистым. Потом кто-то жалобно проскулил. И вдруг забились, затрепетали крылья.

Гор приблизился к воротам. Выставил перед собой ритуальный крест. Под ногами хрустела соломенная гниль. В темной утробе сарая, будто занавеска под ветром, колыхнулась тень, и раздался певучий, гортанный голос:

— Кого ты ко мне привел, дурашка?

Гор, который ожидал чего угодно, но только не этой ласковой певучести, вздрогнул и спрятал крест. Толкнул дощатую створку.

— Включи-ка свет! — потребовал тот же голос.

Паренек кинулся к распределительному щиту и обрушил вниз массивную рукоять рубильника. Под потолком мощными хлопками разгорелся ряд светильников.

Гор увидел проржавелый насквозь трактор с выбитыми стеклами, уже знакомые ему амулеты, которыми торговали женщины на магистрали.

Вот тебе и сестра.

…пырх-пырх-пырх, бились крылья…

Женщина обернулась.

В одной руке она держала курицу. В другой сжимала топор. С темно-красного обрубка стекала кровь.

Подбежала поджарая черная собака и стала лизать куриный обрубок.

— И кто это к нам пожаловал? — спросил голос.