Кладбищенская история

Месяц шли заморозки, а снега не было. Я работал со Степаном, держали кладбище, копали по одному. Вынос по времени разбивали, успевали закопать могилу на двенадцать, ждали полчаса, пока приедут вторые похороны, закапывали ее и уезжали домой.

У меня была Королла. У Степана семерка.

В тот день смотритель показал два места: одно на четырнадцатом секторе, на двенадцать часов, его копал я, а второе повыше на двадцатом секторе, на час, досталось Степану.

Я отвез Степана наверх с лопатами, спустился к четырнадцатому сектору. Поставил Короллу на площадке к ветеранам. Неспешно переоделся, вытащил лопаты, лом. Подошел к похоронке, нужно было разобрать ограду, сваренную из арматуры. К удивлению, наткнулся на препятствие, столбики ограды примёрзли к земле. Сходил за топором, который лежал в багажнике машины. Ударил им по верхушке столба ограды, чтобы арматура просела в землю. Эту процедуру повторил со всеми четырьмя столбами. Ломом вытащил ограду и сложил рядом, прислонив к дереву.

Могила оказалась неухоженной, вся заросшая травой. Острой лопатой подкашивая ее, убрал в сторону. Посередке будущей могилы обнаружил каменную бордюрину, брошенную кем-то. Особо не придав находке значения, подоткнул ее снизу, она отошла от мерзлоты. Убрал ее в сторону подальше, чтобы не мешала при закопке. Пошел вдалбливаться вглубь в поисках талой земли.

По расчетам мерзлота должна быть глубиной со штык. Я прошел тридцать сантиметров, талой земли так и не обнаружил, чтобы долбить дальше нужно было расширяться, иначе сужающиеся стенки ямы не давали лому пробиваться вниз. Расширившись, я пришел к неутешительному выводу, что вполне возможно из-за бордюра земля впитала в себя холод. Могла замёрзнуть до метра, при таком раскладе я мог не успеть к двенадцати, нужно было срочно что-то предпринять. Я решил продолжить дальше. Долбил до сорока сантиметров.

Эта была первая в том сезоне могила, промерзшая на такую большую глубину. Мышцы не привыкли к такой большой нагрузке. У меня появилась легкая одышка. От лома кисти замерзали и ослабли. Я впал в легкую панику. Думал, «надо было приехать к восьми, не сидеть у Васильева и не беседовать с ним, хотя бы быстро переодеться, минут десять бы выиграл бы». Я уже дернулся бежать к Степану позвать его на помощь. Сказать ему, давай сначала вдолбимся у меня, чтобы я смог успеть к двенадцати, затем передумал, решил, отдохнуть пять минут, чтобы успокоиться и обдумать варианты правильных действий.

Я пошарил в кармане в поисках телефона. Вспомнил, что оставил его дома, значит, на чью-либо помощь рассчитывать не мог. Пошел к машине, чтобы посмотреть время. За заднем сиденье лежала бутылка с лимонадом, я утолил жажду и взглянул на часы, находившиеся слева от руля. Время без десяти десять. До двенадцати остается два часа. Я опять запаниковал, – «Что делать куда бежать?» – Затем успокоился. Решил, – «была не была нужно продолжать долбить мерзлоту. Не торопиться».

На пятидесяти сантиметрах пошла мягкая земля. Контролируя дыхание, стараясь не уставать, я выкопал могилу к двенадцати часам. Когда выкидал с могилы последний штык, приехали похороны. После закопки Степан сказал, что он тоже попал на мерзлоту.

В середине декабря снег все же выпал. Затем пошли дожди. Мы обрадовались тому, что оттаяла мерзлота. В городе похорон было мало, мы ездили по деревням. Не заметили, как начались морозы. Земля крепчала с каждым днем.

В канун Нового года возникли проблемы с деньгами. Супруга после операции взяла больничный на восемь месяцев. Я в августе умудрился въехать на Королле в дерево. Чтобы отремонтировать машину, мы взяли кредит. Денежный вопрос нарастал большим комом. Когда вопрос касается финансов человек обретает волчье дыхание, правда, вместе с тем теряет чувство справедливости и меньше терзается угрызениями совести.

Степан часто названивал Насте, просил, чтобы она купила нам отбойный молоток. Её муж Алексей посмотрел цены: отбойник восемьдесят тысяч, станция двадцать. К тому же у этой радости должен быть один хозяин. Олеся отказала Степану в покупке, сказала:

– Если я вам возьму молоток, то за могилу буду платить в два раза меньше.

– Посмотрим! – пригрозил Степан.

Степан день и ночь размышлял об отбойнике. Снега мало, земля сильно простыла. Зима только начинается, мерзлота пойдет дальше вглубь. У него болит спина, работать с ломом не может. Ему бы устроиться на лёгкую работу, только пьёт каждый день. Кто его возьмёт? На кладбище и придется ему пахать.

Мы могилы вдвоем копали, я ломом мерзлоту взламываю, он лопатой подбирает, выкидывает. Если два заказа, сначала мою вскрываем, затем его, дальше каждый свою копает.

Мне такой распорядок вещей не нравился. Я с ломом, а Степан с лопатой стоит, будто притворяется, злиться я стал. Когда мерзлоты много я её взламываю, а Степан, говорит: – «Отдохни,» – всё талое сам докапывает.

Постепенно мы приноровились. Могилу закапываем, удобно получалось, он со своей стороны кидает, я с другой, как часики работали. А земля промерзала с каждым днём больше и больше.

Степан продолжал настаивать Насте, чтобы она купила отбойник. Она не соглашалась. Он планировал, как ей отмстить, чтобы поставить хозяйку на место.

От них двоих я держался на дистанции. Если звонила Настя, телефон не брал. Изуверские планы Степана мне не нравились. Я не хотел остаться без работы.

«Со Степаном поведешься, а как кредит платить. Разве он прав. Для Насти, мы бичи, через нас она зарабатывает большие деньги. Мы свое здоровье оставляем. На ее месте стоило бы получше заботиться о своих дойных коровах, шла бы на компромисс». – Думал я.

За много лет я хорошо изучил её. Был вариант поднять цену на могилу, на пятьсот рублей, этого нам хватило бы, чтобы оправдать затраты на отбойный молоток. Только этот план со Степаном обсуждать мне не хотелось. Купишь, начнется тяп ляп, он на свою сторону потянет, я в другую, вози это добро на своей машине. Если бы не кредиты, то ходил бы спокойно.

Мы отпраздновали Новый год. Настя организовала нам корпоратив ритуальщиков. Продавцы продали гробы, водители собрали чей-то мозг с асфальта, после автокатастрофы, пришли гости с морга, мы со Степаном закопали в тот день троих. Наш коллектив собрался в прощальном зале.

Накрыли столы, все выглядели нарядно, Люда (наш продавец) подготовила сценки, водитель Миша нарядился Снегурочкой, и постепенно градус повышался, скучное начало превратилось в яркое событие, с фейерверками, салютами и дискотекой.

Степан напился, обрыгался. Муж Насти Алексей обнимал меня и ставил другим в пример. Он загибал пальцы и говорил, сам построил дом, купил машину, ему хотелось продолжить список моих дел, но он плохо знал меня. Настя пыталась утащить меня, чтобы поговорить с глазу на глаз о чем-то, но не подворачивался удобный случай.

Наступило второе января. Стороны должны были поспеть к действиям. Степан не решался поскольку я не поддерживал его. Первой позвонила Настя сказала:

– Ищи себе напарника. Слышишь?

– Пусть Степан работает. – Ответил я.

– Я ничего против не имею, пусть работает, но ты найди напарника. Степан всё равно алкаш, скоро бомжевать начнет. Мы это всё прекрасно знаем.

«Ход есть,» – подумал я. Где-то внизу копал Степан. Он наверняка пришел к определенным выводам и начнёт действовать. Мне остаётся занять сторону. Погибнуть с напарником или работать дальше.

Степан был уникальным человеком. Он относился к определённому типу личности. Похож на Эдика из реальных пацанов или на героя французского фильма. Он мог прогнуть Настю. Был и другой вариант, она, не считаясь с потерями, просто уволила бы нас, наняла бы других, купила бы им отбойные молотки, да хоть десять штук. Я прекрасно понимал весь расклад. Степан ни за что не отступил бы, как и Настя. Моя позиция была не встревать, но долги заставляли действовать по прямому короткому пути.

Я уже докапывал могилу. Через час должен был подойти Степан, у меня первая закопка на двенадцать.

Я позвонил Славе:

– Ты говорил, у тебя десять дней выходных?

– Что работа есть?

– Как будет позвоню будь на связи.

– Хорошо, – согласился он.

Степану я ничего не сказал, увидев меня, он сообщил, что звонила Настя и на завтра заказ в Мокрах.

Пока мы ждали вынос. Степан ушел собирать с могил поминки. Я остался сидеть на лавочке. Подъехал смотритель сразу с двумя заказчиками на после завтра. Они выбрали место. Я решил вкопаться, чтобы вторую Степан один вскрывал. Было интересно справиться он или нет.

Позвонила Настя:

– Я Степану сказала, на завтра в Мокрах могила. Заказчик с вами созвонится, после похорон поедете, он вам место покажет. Человек серьёзный, могила на твоей ответственности, что Степан будет говорить, его не слушай. Всё на связи.

Я почувствовал подвох. Но мозгу не хватило мощности, чтобы определить степень подставы.

В Мокрах нам досталась могила, промерзшая на максимальную глубину, на целый метр. Снег на месте будущей могилки был расчищен. Мы со Степаном печально смотрели на свою участь.

Заказчик, показав нам место спросил:

– Вам что-нибудь надо?

– Здесь мы копать не будем, – сказал Степан.

– Не понял, почему?

– Здесь земля замерзла, позвоните смотрителю, пусть он вам место возле забора даст, – махнул Степан в сторону, кладбищенской ограды, – там промерзло поменьше.

– Я понимаю у вас свои проблемы, но я не хочу хоронить отца возле забора, – обиделся заказчик.

– Звоните смотрителю, здесь мы копать не будем! – возразил Степан и отошел в сторону.

– А почему Мадьяр молчит, что ты скажешь! – Спросил заказчик у меня.

Я должен был встать на сторону заказчика.

– Степан если ты работать не хочешь, иди, тебя никто не держит! – Сказал я.

Заказчик не ожидал от меня таких резких слов. Он расстроенный уехал и не появился даже на следующий день.

На следующий день было семь похорон. Последнюю мы ожидали на три часа. Ефим сидел на лавочке грустный и задумчивый. Коля спросил у него:

– Что с тобой случилось, отчего так расстроился?

– Всё нормально, – ответил Степан.

– Если чем надо помочь, скажи, я тебя таким расстроенным никогда не видел.

После закопки мы вдвоем поехали домой. Степан сказал:

– У меня знакомый есть с машиной, теперь земля сильно замерзла давай разделимся, будем по бригадам работать.

Я промолчал. Подумал: – «Денег итак мало если будем заказы на четверых делить, тогда уж совсем ничего не заработаем. Надо Степана сегодня же уволить, взять его на понт».

В городе я остановился на парковке. Степану напрямую сказал:

– Теперь ты на кладбище не работаешь, Настя тебя уволила.

– Значит я по бороде.

– Выходит так.

– Настя, – вздохнул Степан, вышел из машины на метель.

Я прождал несколько секунд смотрел в заднее боковое зеркало, пока удаляющаяся фигура Степана не исчезла. Он должен был обдумать свои действия и позвонить Насте. Информация, что она уволила Степана могла оказаться для неё неожиданной.

– Привет, ну всё, Степану сказал, что он уволен, – сказал я ей по телефону.

– Хорошо, ты напарника нашел? – Спросила она.

– Да парень знакомый есть непьющий. Он на металобазе работает, но я его уговорю к нам перейти.

– Прекрасно.

Новый напарник Слава оказался во всём круче Степана. Он не убивал кошек, видя в них конкурентов, ворующих с могил колбасу, не разжигал костры с крестов, не разводил клиентов, когда мы натыкались на старые захоронения. Я видел в нём идеального человека. Он пил самое дешевое молоко по двадцать пять рублей и воспитывал детей как подобает. У него были все шансы попасть, когда ни будь в Рай.

Славу расстраивало, то что он пусть и временно устроился на работу вместо Степана.

Я объяснил ему, что Степан с работой не справлялся.

– Значит он сидел на твоей шее, – согласился Слава.

– Да, – говорил я.

Мы проработали Новогодние праздники. В предпоследние дни позвонил Степан.

– Сможешь мне долг отдать? – Спросил он.

– Да, куда подъехать?

– Я на кладбище приду к часу.

– Я у смотрителя оставлю, – сказал я.

Мы со Славой поднялись наверх по пути я оставил деньги у смотрителя.

Со Степаном увидеться у меня не получилось. Мы задержались на похоронах. Из-за того, что лопнула стропа, когда мы опускали горб, усопшая вывалилась, все охнули. Я с водителем спустился в могилу, пока кое-как поправили её, отчистили лицо от глины, прошло много времени. Степан ушел вниз пешком. На следующий день мы узнали, что он повесился в тот вечер. Устроил жене последний ужин с вином и шампанским. Сказал, что хочет сходить в подвал за картошкой и сдернулся на толстом кабеле.

Могилу Степану мы копали вместе с его друзьями, земля была замерзшая, по времени нам не удалось уложиться. От беспрерывной работы я устал. Ещё с конторы сообщили, что на завтра опять три заказа. Слава ушел к себе на металобазу. Остальные копальщики напились, на них надеяться не стоило. Хоть они и пообещали прийти с утра, я понимал, что парни наберут спирта, за ночь зальются до крайних звёзд.

После поминального обеда я, приехав домой, попросил жену, взять мне в кредит, отбойный молоток со станцией. Супруга запричитала, что у нас и так долгов выше дома, мол, я хочу засунуть её еще в худшее положение.

Я всё-таки уговорил жену. Мы купили молоток со станцией.

С покупкой отбойника денег стало больше. Через несколько месяцев я закрыл все долги. К марту месяцу помню, как вкапывал могилу. Мне позвонили с конторы, сообщили, про заказ на завтра и на послезавтра.

В ту зиму двадцать могил я выкопал ночью, считая своим долгом, обеспечить беспрерывною работу кладбищенского механизма.

Я даже обратился к кладбищу, попросил заключить контракт. Если они позволят мне отработать эту зиму, я сделаю все возможное, чтобы все могилы были выкопаны к сроку.

Иногда у меня с супругой возникал спор. Я говорил ей, что у меня контракт. Я обязан, пусть даже и ночью, буду копать, чтобы успеть вовремя. Она говорила это все глупости, тебе надо лечиться.

Мне нравилось, как я живу.

Степан лежал у дороги рядом с матерью. Его фотография почернела. Он иногда снился мне.

Мы созванивались. Решали, как поступим с заказами на завтра. Он будто бы и не умер и даже не знал об этом. Я вспоминал, про то как похоронил его и терзался сомнениями, действительно ли он жив.

Я пришел на дискотеку, а ему вход был воспрещен, он подглядывал в окна. Мне показали с какими людьми он живет. Они все были нравственно ущербные.

Когда я приезжал на кладбище и открывал дверь, или окно, то чувствовал резкий запах перегара, так всегда пахло от Степана.

Однажды летом в пять утра, я копал могилу, нагнулся, чтобы подборкой выкинуть землю, услышал, как в мою сторону приближался топот тяжёлых сапог, я подумал, что это был Степан.

Долгое время где-то в другой реальности мы копали могилы. Однажды, я не помню подробностей, увидел, что его перевели в другое место получше и там, ему стало легче. Он простил меня, не чувствовал обиды.

Я же понял, что Степан, был моим единственным другом.