Кладоискатель

Мне всегда нравились такие дома. Старый, построенный еще в царские времена, с крошащейся и потрескавшейся кладкой красного кирпича. Это на центральных улицах местное градоначальство еще как-то пытается навести лоск на древние, полуразрушенные здания, горделиво называя их памятниками культуры. А стоит отойти шагов на двадцать в сторону от бездарно и фальшиво покрашенных фасадов, нырнуть в один из узких переулков и словно окунаешься в прошлое. Настоящее, истинное наше прошлое с большой буквы. Старый кирпич и почерневшее, выцветшее дерево. Буйство серого цвета. Запах цветущей сирени смешанный с запахом тлена и пыли. Эстет, по ошибке забредший в этот уголок города наверняка подожмет губы и прибавит шаг, стараясь побыстрее покинуть это место. Я же наоборот, стараюсь избегать центральных улиц. Улиц пропитанных свинцовым запахом бензина, ревом несущихся мимо автомобилей с озверевшими лицами водителей.

Я еще раз внимательно смотрю на дом, пытаясь определить возраст. Нет, действительно старый, а значит можно рассчитывать на удачу. Перекидываю в другую руку тяжелый чемоданчик и осторожно стучу в покрытую выцветшей зеленой краской дверь. Ждать приходится долго, старушка, подслеповато щурящаяся на меня из темного проема, передвигается медленно.

-Добрый день. Меня зовут Андрей, я представитель фирмы…

-Торгуешь чем-нибудь? Так у меня денег-то отродясь не было сынок - перебивает меня со вздохом хозяйка.

-Нет, нет вы меня не поняли уважаемая э-э…

-Марь Иванна.

-Марья Ивановна. – Я напускаю на себя как можно более важный вид и обворожительно улыбаюсь. Улыбка у меня отработанная, безотказно действующая на стариков. – Я представляю фирму «Кладоискатель». Это очень, очень солидная фирма.

Старушка хмыкает, внимательно осматривая мою одежду. Я лишь улыбаюсь про себя – черный деловой костюм за пятьсот долларов, кожаный дипломат за триста и туфли за шестьсот, обычно производят впечатление. Одет я конечно далеко не по погоде - плюс тридцать в тени располагает больше к легким шортам и тонкой майке, нежели к брюкам и пиджаку. Но работа есть работа.

-Так ты не торгуешь? – Старушка не торопится сдавать позиции.

-Нет, нет. Наш род деятельности – поиск различных предметов имеющих историческую, культурную или иную ценность, – ох как долго я отрабатывал и доводил до совершенства эту фразу, – попросту говоря кладов.

Слово «клад» производит на старуху неизгладимое впечатление, как и на большинство других.

-Кладов говоришь? А я-то тут причем, сынок? Всю жизнь с мужем бедновато жили, больших денег не нажили какие уж тут клады.

В ответ молча киваю на дом.

Переступаю порог, прислушиваясь к истеричному скрипу половиц под ногами. Аккуратно снимаю ботинки и одеваю разболтанные, дырявые в нитяных махрах тапки и иду вслед за хозяйкой.

- Присаживайся, сынок – старуха делает приглашающий жест в сторону стола. Осторожно сажусь на потертый стул, пристроив чемоданчик на колени.

Достаю отпечатанные на хорошей бумаге бланки и раскладываю их на столе.

- Как я уже говорил, – позволяю себе еще одну улыбку, – наша фирма занимается поисками кладов. За последние четыре года мы обнаружили более пятидесяти предметов искусства оцененных экспертами в сумму чуть более двадцати миллионов рублей.

Кидаю взгляд на хозяйку. Та внимательно слушает, подперев рукой подбородок.

Старуха согласно кивает. – Ну а мне-то, какой прок с того?

Хм, значит, возраст дома она все-таки знает.

- Всякое бывает, – говорю я с нажимом и чтобы развить успех, добавляю, – согласитесь, Марья Ивановна, пятьдесят процентов это лучше чем совсем ничего.

Она задумчиво вздыхает. Мысленно усмехаюсь – всегда одно и то же: недоверие, радость, сменяемая проявлением жадности вплоть до откровенной агрессии. Такова уж натура человека, любит он поделить шкуру неубитого медведя.

Что-то не так. Слишком быстро она сдалась и это настораживает. Пододвигаю к ней бумаги.

- Вот, стандартный договор. Ознакомьтесь и если согласны с условиями, подпишите.

Добавляю к бумагам ручку. Хорошую, дорогую, призванную производить впечатление.

Старуха нацепляет на нос дешевые пластиковые очки и внимательно читает, шамкая губами. Потом перечитывает еще раз.

Хозяйка согласно кивает, и я встаю со стула. Выхожу в центр комнаты. Аккуратно складываю и отодвигаю в сторону пыльный коврик. Конечно, он мне не помеха, но необходимо создать определенный антураж. Достаю из внутреннего кармана пиджака портативный сканер. В этом тоже нет необходимости, но таков порядок. Сканер тихо, чуть слышно попискивает, настраиваясь на объем помещения. Осторожно, скашивая глаза, смотрю на старуху. Ловлю ее нетерпеливый, с примесью жадности взгляд и чуть улыбаясь, смотрю на сканер. Операционная система уже загрузилась и быстрыми штрихами рисует трехмерную картинку дома, отмечая красными тонами точки с малым объемом и наибольшей массой. Хозяйку сканер помечает розовым, меня ярким, пылающим алым. Закрываю глаза и быстро обшариваю помещение.

Тайник находится сразу, неглубоко, прямо под тем местом, куда я сдвинул ковер.

Открываю глаза и выжидаю пару минут, глядя на старающийся сканер.

- Ломик у вас найдется, Марья Ивановна?

Пожимаю плечами, кладу сканер в карман и начинаю выкладывать из чемоданчика инструменты. К тому времени как старуха приносит старый, погнутый с одного конца и заржавленный лом, я успеваю вырезать в досках аккуратный квадрат. Расковыриваю серый, крошащийся от легкого удара бетон, чувствуя спиной горячее дыхание. Сгребаю щеточкой осколки и вытаскиваю небольшой, покрытый пылью и наростами окислов металлический ящик. Еще пару минут вожусь с примитивным, но упорным от старости замком и откидываю крышку. Дыхание за спиной становится хриплым. Отодвигаюсь, предоставляя хозяйке дома осмотреть богатое содержимое. С десяток золотых монет, несколько чеканных браслетов и нанизанные на цепочку кольца. С доброжелательной улыбкой наблюдаю, как непроизвольно тянется ее рука и останавливается на полпути в боязни коснуться сокровища.

- Сколько… Сколько здесь?! – Дрожащий, хриплый голос подстать дыханию.

Неторопливо вытираю руки тряпкой, задумчиво поглядывая на горку золота.

- Сложно сразу сказать. А так … Навскидку. Клад не очень большой. Весу… Килограмма три, три с половиной. Исторической ценности вряд ли не имеет, но я не эксперт.

Рука старухи, наконец-то дотягивается до золота, сжимается, сгребая в ладонь монеты. Кажется, она плачет – на полу появляется несколько влажных точек. Пыль всегда охотно принимает слезы.

Кидаю тряпку в небольшую кучку мусора и поворачиваюсь к столу. Подобные сцены я наблюдал не раз и не два. Можно сказать, что такое поведение присуще любому человеку, обретшему внезапное и негаданное богатство. Радость, жадность и слезы сплетаются воедино.

- Марья Ивановна. Поставьте, пожалуйста, здесь еще одну подпись. Наша компания поздравляет вас и желает… - Оборачиваюсь к старухе. Вовремя чтобы увидеть быстрое движение руки и почувствовать, как тонкое лезвие подобранного с пола ножа входит в мое тело в районе солнечного сплетения.

Смотрю, как меняется ее лицо. Непонимание… Ужас…Страх.

Поднимаю руки и отталкиваю старуху от себя. Вместе с недовольно хлюпнувшим ножом, который она все еще сжимает в руке. Росчерк алых брызг ложится на пол. Пыль принимает кровь так же охотно, как и слезы.

Ноги отказывают моей убийце, и она садится на пол, не сводя с меня непонимающего взгляда. Я оглядываю набухший, напитанный кровью разрез на рубашке.

- Ты… Ты… - Ее голос еще хрипит, но в глазах уже страх понимания. – Ты робот!

Я склоняю голову в шутливом поклоне.

Она не снисходит до ответа. В глазах ненависть и страх.

Пожимаю плечами и сажусь на стул. В том, что она не повторит попытку я практически уверен, но и слишком расслабляться тоже не стоит.

Так мы и сидим, до тех пор, пока ее не уводят, а я не подписываю необходимые бумаги. Целую кипу бумаг - бюрократия во властных структурах ничуть не изменилась за последние годы. Затем я аккуратно складываю инструменты в чемоданчик, поднимаю с пола ящичек с кладом и выхожу на улицу. Вздыхаю полной грудью тяжелый, пропитанный стариной воздух и передаю ящичек представителю фирмы. Согласно закону, введенному несколько лет назад, имущество убийцы передается жертве или ее родственникам. Очень правильный закон, если подумать. Разумный.

Выдыхаю. Окидываю прощальным взглядом древние здания и сажусь в машину. Все-таки разгуливать по городу с кровавым пятном на животе не самое благодарное и эстетичное занятие.