Класс коррекции: от хаоса к порядку.

Закончив 6 класс с табелем, где красовались всего две четвёрки по ненавистным физике и черчению, Сергей гордо вручил его родителям. Его мир состоял из любимых литературы, географии и истории, но дома ждала не радостная новость, что в новом учебном году он пойдёт в новую школу. Отца повысили на работе и они в связи с этим теперь переехали жить в областной центр. Вот и настал день переезда. Сергей прошелся в последний раз по своему старому двору, попрощался с другом, зайдя в квартиру с тревогой посмотрел на стоящие коробки. Что его ждет там, впереди, на новом месте. Новой школой школе № 106. Формирование 8«Г» класса происходило двумя путями: через принятие новых учеников и переводе учеников из другой школы, по месту жительства. Учителя, чтобы не мучиться с учениками-хулиганами и отстающими, использовав ситуацию с переходом из одной школы в другую, собрали их всех в один класс. Класс получил название ИТК(Исправительно-Трудовой Класс). Тогда они ещё не знали, какую большую ошибку допускают. В этот класс и попал наш герой, потому что только в нем была недокомплектация. Класс получился с явным мужским перевесом: 23 мальчика и всего 5 девочек. Вторым уроком в новой школе была литература. Сергей с робкой надеждой приоткрыл дипломат — может, здесь тоже любят Толстого? Звонок смолк. В класс вошла сухощавая женщина, Анна Петровна. «Открываем тетради, — начала она, поворачиваясь к доске. — Записываем тему...» Щелчок крепления — и створка доски отъехала. На зелёном фоне мелом был выведен похабный рисунок. Учительница в непристойной позе, с указкой в руке. На секунду в классе повисла гробовая тишина. А потом с задних парт рванул сдавленный хриплый смешок, и класс почти всем составом взорвался. Сергея оглушил взрыв хохота. Казалось, что от его силы сейчас стекла в окнах повылетают. Анна Петровна не разбираясь, кто это сделал, стала кричать, что они неисправимы и их всех надо отправить в спецшколу. Сергей спрятал учебник обратно в дипломат. «Здесь это никому не нужно»— подумал он. Ему стало стыдно за это художество на доске, хотя автором был и не он. Он разглядывал новенькую парту, чтобы не встретиться глазами с яростным взором учительницы или что ещё хуже, насмешливым взглядом одноклассников. Щёки у него горели, это и было причиной его нежелания. У него за спиной сидел парень маленького роста, по кличке Гном. Он услышал его шёпот: «Пора». «Что ещё они придумали?» — пролетел в его голове мгновенный вопрос. Ответ не заставил себя долго ждать. Как только Анна Петровна трясущимися от ярости, руками открыла журнал, синхронно прозвучал звук смывающегося бачка в туалете. Видимо, кто-то включил телефон с записанным звуком. Она хлопнула им по столу и в слезах выбежала из класса. Оставшуюся часть урока класс дурачился и веселился без учителя. Сергею стало неуютно, сорвали урок по его любимому предмету, но переводится было некуда. Ему придется учиться с ними. Он был обречен. Здесь каждый сам за себя. Следующий урок был английский язык. Его должна была проводить Лидия Николаевна, их классный руководитель. В класс вошла молодая учительница. Сергей, снова увидел полный саботаж урока. Ученики намеренно коверкали произношение таким образом, чтобы оно было созвучно со словами из ненормативной лексики русского языка. К середине урока они так её допекли, что она, как и Анна Петровна в слезах не прошла вышла, а просто вылетела из класса. Вторая половина урока прошла в обсуждении бытовых вопросов: у кого дипломат дороже, кто и где одежду покупает и фирму предпочитает. Сергей сидел и слушал эти разговоры ощущая себя, где-то далеко в другой вселенной. Где ценник и бирка это главное счастье в жизни. Почти целый месяц срывался каждый второй-третий урок. И никто ничего поделать не мог. Когда же Лидия Николаевна отказалась от класса, никто его брать не хотел. На педсовете от завуча по воспитательной работе, Елены Тихоновны, поступило предложение: «Значит, необходимо расформировать класс. И определить их по спецшколам». На что директор, Юрий Викторович, возразил: «Вы понимаете, чем это грозит? Это так просто сделать не получится. Не забывайте об этом. Это же проверки будут, вплоть до министерских из Москвы. Оно нам надо?» Вот так класс и остался, на целых две недели без классного руководителя. Первые три-четыре дня класс просто ликовал. Лозунг: «Мы победили. Нас бояться». Ходил по классу из уст в уста. Но затем стало, ближе к концу второй недели, скучно. Воевать было не с кем и поле боя перенеслось внутрь класса. Пошли стычки на почве ухаживания за женской половиной класса: кто за кем и кому там во вообще не место. На тех, кто в срывах уроков был просто пассивным наблюдателем, пошли нападки. В первую очередь со стороны Гнома и его приближенных. «Да! Будет непросто лавировать между всех этих всплывших камней. Надо будет ещё научится и за языком следить, чтобы не попасть в опалу» — подумал Сергей. Учителя с большим трудом соглашались проводить у них уроки. Которые и уроками было назвать трудно. Елена Тихоновна писала и в городской, и в областной отдел образования. Отовсюду приходил один и тот же ответ: «Рассмотрев ваше обращение, отвечаем, что оснований для расформирования класса нет».

Директор школы был в бессильной ярости.

Никто пока не понимал, как бороться с монстром, которого создали своими же руками. Через две недели, как класс Сергея остался без классного руководителя, в кабинете директора раздался стук в дверь. «Войдите»—раздражённо ответил Юрий Викторович, думая что это снова учитель с жалобой на ИТК, за сорванный урок и издевательства. Дверь открылась и вошёл мужчина лет 40-45. Среднего роста, но крепкого телосложения. Взгляд был прямой, но без подобострастия. Говорил он негромко, но его и слышали, и слушали. «Очаков Василий Иванович, —представился он—учитель предмета труд». «У вас новая школа, зашёл узнать вакансия на учителя труда свободна или нет. Вот мои документы»—закончил он и вытащив из старой папки протянул своё личное дело. Юрий Викторович просмотрел его и коротко ответил: «Вы приняты. Когда сможете приступить?» «Да хоть прямо сейчас»—ответил Василий Иванович. «Учительская напротив моего кабинета»—ответил ему Юрий Викторович, дав тем самым понять, что разговор закончен. Василий Иванович прошёл в учительскую. Взгляд Василия Ивановича сразу нашёл то, что искал: 8 «Г». Напротив графы «Классный руководитель» зияла пустота.

— У них нет классного? — негромко спросил он у вошедшей завуча.

— Нет, — Елена Тихоновна скептически оглядела нового учителя с головы до ног. — И слава богу. Это единственный способ немного сохранить нервы педагогам.

— Значит, он будет мой, — констатировал Василий Иванович, даже не спрашивая.

— Вы... Вы понимаете, на что соглашаетесь? Это же самоубийство!

— Посмотрим, — ответил он тем же ровным тоном, в котором вдруг послышалась сталь.

Она тут же внесла его в расписание, как классного руководителя. Новость среди учителей разлетелась быстро, 8«Г» появился классный руководитель. Реакция у всех была однозначной: «Он самоубийца, который сошёл с ума». Урок труда у класса Сергея был 5 уроком. Класс основательно подготовился к встрече нового учителя и проверки его на прочность. Василий Иванович зашёл и на секунду замер в дверях. Этого хватило наметанному взгляду: чтобы считать информацию с лиц неформальных лидеров и чтобы заметить и понять все расставленные ловушки. Он спокойно подошёл к учительскому столу и вытащил из стула гвоздь, приготовленный для него. Сел и открыл журнал. Как всегда прозвучал шум туалетного бачка, но он даже ухом не повёл. Когда звук затих он спросил: «Вы закончили?» Во время, когда он задавал вопрос, кто-то включил телефон и раздались икотка на весь класс. Василий Иванович просто уточнил: «Кому принести попить?». «М-да. С этим будет непросто» —услышал Сергей позади себя тихий голос Гнома. В классе воцарилась тишина. «Меня зовут Василий Иванович. Я ваш новый классный руководитель и учитель трудов. Мне плевать, что было до меня. С этого момента будет все по другому». Он подошёл к доске раскрыл её и увидел художество, а с ним и весь класс, по силе и содержанию ещё более худшее, чем на уроке Анны Петровны. Сергею, от выходок одноклассников, в очередной раз стало не по себе. Ему было душно, хотя в классе было довольно прохладно. Василий Иванович повернулся к классу и продолжил урок: «Достали два тетрадных листа. На одном нарисовали дом и сдали его мне. Подписать не забудьте. У вас есть на это 15 минут. На втором чертёж скворечника. Два варианта на выбор слева. Справа два чертежа женского брючного костюма. Это для девочек. Срок сдачи работы через три дня в пятницу». И тут в его руках появилась связка ключей и улетела в сторону двух болтунов на последней парте. В тишине она, с неимоверным грохотом, упала прямо перед ними на парту. Они подскочили, словно их током ударило. «Принеси ключи»— все также не повышая голоса, сказал Василий Иванович одному из них. «Прямо как у надсмотрщика в тюрьме» —подумал про себя Сергей и от этой мысли стало очень жутко. И в тоже время… более спокойно. Ошарашенный класс рисовал дома и чертёж скворечника. Через 15 минут класс сдавал листки с нарисованными домами. Василий Иванович принимал сидя за учительским столом. Еще минут 10 он их рассматривал. Сергею стало страшно не только за себя, рисовал то он честно, но и за весь класс: «Что этот учитель со странными методами обучения, хочет в них найти». Закончив изучение листов, Василий Иванович, все тем же негромким и спокойным голосом сказал: «Воеводин, выйди к доске и сотри своё художество. В тебе ведь неплохой художник умирает». И только теперь до класса дошло, зачем ему нужны были рисунки домов на подписанных листах. «Да он прям Шаман, какой-то» —снова у себя за спиной услышал Сергей, голос Гнома. Так с лёгкой руки Гнома, к Василию Ивановичу и прилипло это прозвище. На следующий день на большой перемене, Василий Иванович вышел на улицу и стал возле главного входа, внимательно наблюдая в какие стороны растекаются ученики. После того, как все вернулись на уроки он обошел школу вокруг и нашёл два места для курения: первое, где курили мальчики, у них вместо пепельницы стояла простая консервная банка. Второе, где курили девочки, там для этих целей использовалась изящная чайная чашка. Он покачал головой— не с осуждением, а с пониманием, как мастер видящий брак. Теперь он знал с чего начнётся завтра. На следующий день он на территорию школы зашёл не с главного входа, а с запасного. И сразу направился к местам для курения, где и застал среди мальчиков и некоторых своих учеников. Подходя, он услышал, как они в разговоре используют ненормативную лексику.(Ненормативная лексика—другими словами мат). «Ну, что накурились? Быстро на уроки»— обращаясь, в первую очередь, к своим ученикам. В этот день урок труда был третьим уроком. Никто не знал, что их ждёт сегодня и тем более они не ожидали того, с чем столкнутся. Когда все расселись в классе. Василий Иванович сказал: «Что вы знаете из ненорматива? Два-три слова, да столько же предложений. Вот когда сможете минуту не повторяясь. Вот тогда я вам и слова не скажу». Алексей, по прозвищу «Стёпа», возьми и брякни: «Такое невозможно». Василий Иванович молча достал из учительского стола секундомер и предупредил: «Прежде, чем мы начнём девочки могут на эту минуту покинуть кабинет. Если, кто закроет уши, начнём сначала». Все остались. Что-то в его спокойном тоне не оставляло вариантов для неподчинения. Это был приказ, а не предложение. Василий Иванович отдал ключи Сергею и попросил его закрыть кабинет на все три замка. И встретившись с ним глазами, тихо добавил: «И никого не впускай пока не закончим». «Засекай»— сказал он «Стёпе», вручив ему секундомер. Когда экзекуция закончилась, все сидели ошарашенные ещё больше, чем в первый раз. Взгляды были устремлены на «Стёпу». «Минуту, не повторяясь»— выдавил тот, из себя. Сосед Сергея, по парте, тихо ему сказал: «Я рядом со стройкой живу. Я от строителей такого не слышал». Сергей чувствовал, как горит лицо. Ему было противно и унизительно сидеть здесь. Но в то же время он ловил себя на мысли, что этот похабный поток, лишённый злобы и смысла, звучал… жалко. Как детский лепет. И в этом была какая-то страшная правда. Сергей сидел в раздумьях: «Что за странный учитель? Что за методы? Чего он хочет этим добиться?». Ответов пока не было, были пока только одни вопросы. И тут они услышали заключение Василия Ивановича: «Узнаю, что употребляете ненормативную лексику в школе и на её территории. Следующий урок начнется с этого же самого действия». Второй раз такую экзекуцию пережить никому не хотелось. Через три дня, Елена Тихоновна узнала про «урок по мату», у неё был шок. Она тут же отправилась к директору.

-Юрий Викторович, гнать надо этого нового трудовика. Вы знаете, чему он детей учит.

-Да. Уже слышал.

-Надо предпринимать, что-то. Иначе он нам всю школу развратит.

-Елена Тихоновна, давайте поступим следующим образом. Я сейчас попрошу Катеньку, чтобы она нашла Василия Ивановича и передала, чтобы он после уроков зашёл ко мне в кабинет. И обсудим произошедшее.

-Юрий Викторович, надо педсовет(сокращение от педагогический совет. На таком собрании разбираются советом учителей и руководящим составом учебного заведения грубые проступки учеников и нарушение норм педагогики преподавателями) собирать.

-Елена Тихоновна, а есть основания.

-А разве этого мало.

-Вот посмотрим, как он это объяснит и тогда будем решать собирать или нет.

Катенька нашла Василия Ивановича в кабинете статистики. Он изучал личные дела учеников своего класса.

-Василий Иванович, вас Юрий Викторович просил зайти в конце рабочего дня.

-Да. Хорошо. Я буду. —спокойно ответил Василий Иванович. Казалось, что он сидел и ждал этого вызова. В конце рабочего дня он постучал в дверь кабинета директора и не дожидаясь ответа зашёл и занял свободный стул напротив директорского стола, положив руки на колени. Выглядело так, словно он пришёл на дружескую беседу, а не разбор полётов. Увидев там ещё и Елену Тихоновну он нисколько не удивился. Завуч сидела выпрямившись, как струна, её пальцы барабанили по папке с «материалами».

-Вызывали? — спросил он, глядя в сторону директора.

-Да.—ответил ему Юрий Викторович. Но Елена Тихоновна не дала ему закончить.

- Вы что себе позволяете?! Вы что за безобразия творите. Это мягко говоря. Вы чему учеников учите. Я уже от трех учителей слышала. Вы… вы… провели такой урок! Это же чудовищно! Это недопустимо! — начала Елена Тихоновна. Её голос звенел от негодования.

-Жизни. Умению себя правильно вести.

-Это не педагогично.

-Зато работает.

«За прошедшие три дня кто-нибудь из вас слышал, чтобы мои ученики употребляли ненормативную лексику в школе или на её территории?»—задал вопрос Василий Иванович и, не дожидаясь, ответа продолжил тем же ровным тоном:—А ещё из двадцати восьми личных дел, восемь имеют — характеристики из полиции по делам несовершеннолетних. Вы предлагаете с ними по педагогике работать? Я работаю так, чтобы это работало»— продолжил он.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов. Юрий Викторович откинулся в кресле, потирая переносицу. Елена Тихоновна покраснела, её губы плотно сжались. Отрицать было нечего.

Ученики 8«Г» действительно перешли на чистую речь.

На первый раз на том все и закончилось. Юрий Викторович проводил взглядом уходящего Василия Ивановича, затем перевёл его на кипятившуюся завуча. «Елена Тихоновна, — устало сказал он. — Результат, как ни крути, есть. Давайте... понаблюдаем. Но, Василий Иванович, — он повысил голос, чтобы тот услышал в коридоре, — без фанатизма!».
Через два дня вся школа, только и делала, что говорила о том, в какой спокойной манере Василий Иванович переиграл Елену Тихоновну. Естественно, что в классе тоже обсуждали данное событие. «Вот это, Шаман, даёт» — не без доли уважения сказал Воеводин. «Да уж. Как он закончил. Что, воспиталка, даже пикнуть не смогла»— продолжил «Стёпа». «Отжег. Так отжег. Ничего не скажешь»— поддержал разговор «Гном». Слушая их обсуждения Сергей продолжал искать для себя ответы, на вопросы, которых становилось все больше и больше: «Странный учитель? Да. Странные методы? Да. Работают? Да. Ведь и правда в классе никто не употреблял в речи ненорматив. Вызовов «на ковер» боится? Нет. Что будет дальше? Неизвестно. Какие ещё методы есть в его арсенале? Неизвестно. Откуда такое спокойствие? Неизвестно». И тут течение его мыслей прервал неожиданно заданный вопрос: «Звезда(Такое прозвище Сергей получил в классе за свою фамилию, Блестящий) ты наша, что ты об этом думаешь?» Сергей вздрогнул от неожиданности и честно ответил: «Так не каждый сможет, таких людей уважать надо». «Гному» не сильно понравилась последняя часть ответа, но он проигнорировал посыл Сергея в этот раз. Его и его окружение больше беспокоила другая проблема, как защитить девочек от приставаний и угроз старшеклассников. Вести открытую войну и устроить грандиозную драку класс на класс. Он не был уверен, что они выйдут победителями. В это время Арсен Каренович пришёл жаловаться, Василию Ивановичу на его класс.

-Они не управляемые. Большинство из них не хочет учиться и другим мешает. —начал он.

-Что произошло?— спокойно спросил Василий Иванович.

-Половину урока сорвали. Подняли в классе хаос. Что урок продолжать было практически невозможно. Они какие-то ненормальные дети.

-Нормальные они. Арсен Каренович к ним просто подход нужно найти. И будет у вас в классе тишина, как на кладбище. Подумайте над этим.

Возвращаясь к себе в кабинет Василий Иванович внимательно слушал о чём говорят ученики в коридорах. Так он и узнал о назревшей войне между его классом и более старшими ребятами. Через старосту класса Викторию, он попросил всех собраться в кабинете, после уроков. «Ну вот! Опять! Ох, уж этот Шаман. Достал уже»— подумал «Гном». Когда все собрались первый к кому обратился Шаман был «Степа». «Твой отец работает переговорщиком(Переговорщик, человек который ведёт переговоры от имени компании о заключении договоров и т.д. Обычно человек с юридическим образованием) в большой компании. Из тебя как раз выйдет хороший парламентер»— начал он. И все поняли, что он знает как о проблеме, так и многое о них самих, проведя много времени за изучением их личных дел. Алексей вытаращил глаза. Откуда он знает про папину работу? «У Николая отец начальник цеха на заводе. Поможешь организовать все?»— продолжал Василий Иванович. «Виталий, — Шаман повернулся к «Гному», и тот невольно выпрямился. — В личном деле написано, восемь лет каратэ. Для чего учился? Чтобы «дать в тыкву»?»

«Ну... да», — буркнул Гном, чувствуя, что его ловят на слове.

«Неверно, — спокойно парировал Шаман. — Ты учился, чтобы не драться. Чтобы хватило одного взгляда или стойки, чтобы отвадить дурака. Сила, которой нужно хвастаться, — это слабость. Сила, которой не видно, пока она не понадобится для защиты, — это умение. Понял?» Гном молча кивнул, впервые задумавшись над этим.

«А Саша Воеводин, поможет нарисовать план. Значит, так. Устраивать мордобой — это уровень детсада. Вы мне не детсадовцы. Будем действовать чётко, тихо и так, чтобы у них волосы дыбом встали, а жаться к нашим девочкам желание отпало навсегда. Всем понятен план?» По классу пробежал шёпот: «Он всё о нас знает…» В классе воцарилась тишина, словно каждый примерял и обдумывал назначенную ему роль. Сергей сидел и слушал классного с большим интересом. А в голове крутились мысли-вопросы: «Оно ему надо? Это же сколько времени он провел за чтением наших личных дел? Какой-то он учитель неправильный. Но от него за километр веет искренней заботой». И тут Шаман обратился к нему: «Сергей, у тебя глаз цепкий и голова на месте. Твоя задача — разведка. Узнай их расписание, привычки, где собираются». В следующие два дня Сергей превратился в тень. Он носился по школе, делая вид, что просто ходит по коридорам, а сам краем глаза следил за «врагами». Сердце колотилось так, что порой, по крайней мере ему так казалось, готово выпрыгнуть через макушку. Особенно в те моменты, когда он проходил мимо их компании. Но адреналин оказался наркотиком — к концу первого дня его уже тянуло на эту «охоту». «Чтобы не привлекать внимания. Ничего не записывать на виду. Всё только запоминать. Все записи в безопасном месте»— словно запрограммировал он себя.

К вечеру вторника у него в голове сложилась чёткая картина. Эти придурки ходили курить как по расписанию — только на большой перемене. Вторая и четвёртая. Минута в минуту. А после уроков они тупо караулили у входа, подпирая стены, как настоящая шпана.

Вечером, когда класс разошёлся, Сергей нашёл Николая и Воеводина в мастерской. Он вывалил перед ними всё, что узнал. Глаза у Воеводина загорелись — он уже мысленно чертил схемы.

«Если они такие предсказуемые, — сказал Сергей, сам удивляясь своей смелости, — можно же просто... ну, не знаю... подловить их в другом месте. Чтобы они нас не ждали». Пока Сергей делился разведданными, которые он нарыл. Алексей дома работал над другой частью плана и своей ролью.

Отец, узнав, зачем сыну понадобились навыки переговорщика, не стал задавать вопросов. Коротко объяснил главное: следи за интонацией, не бойся пауз, смотри в глаза. «Противник, если нервничает, сам себя выдаст. Запомни: тишина иногда работает громче слов», — сказал он на прощание.

Следующие два дня никто не обращал внимания, как Алексей отвечал на уроках — спокойнее, увереннее, с непривычными паузами. Даже Сергей вспомнит об этом только после операции, когда поймёт: именно голос Алексея в решающий момент сделал то, на что не хватило бы никаких кулаков.

Николай и Воеводин, опираясь на разведданные Сергея, создали план, в котором нашлось место даже для девочек. Вика, как староста класса и самая красивая девочка должна была вызвать на разговор старшеклассников, в присутствии свидетелей. Ей предстояло на четвертой перемене подойти к мужской курилке и передать «приглашение». Для того, чтобы она не боялась, Гном и Степа будут рядом, в поле её видимости.

-Но это очень рискованно— вырвалось у Сергея, прежде чем он успел подумать.

-В том то и дело,— спокойно объяснил Николай—Если они испугаются принять «приглашение» девочки. Представляешь, что о них будут говорить?—закончил он.

-Да их просто засмеют и сгноят—хмыкнул Гном— Уважение потеряют навсегда.

-Им такие клички подвесят— добавил Стёпа— что лучше сразу лечь и умереть.

За тренировками и репетициями прошел ещё один день. И в четверг, на четвертой перемене. Вика, вывернув из-за угла школы, уверенным шагом прошла мимо девчонок и направилась к стоявшим у своей курилки старшеклассникам. Те с удивлением наблюдали за её приближением. И вот подойдя к ним она показала зачем пришла. Таким же уверенным тоном, какой была её походка, она передала им приглашение.

-Привет! Поговорить бы надо.— Она сделала паузу и обвела взглядом всех стоящих учеников и добавила: При свидетелях. Ждем вас после уроков в спортзале.

И не дав им опомниться уверенно удалилась. Среди стоявших было легкое замешательство. Один из компании курящих спросил, тех кому было обращено данное приглашение.

-Пойдете?

-Естественно.— огрызнулся Пашка, их главный. Взгляд на секунду дрогнул, но он быстро взял себя в руки.—Надо на место поставить этих малолеток. А то совсем распустились.

Возмущению старшеклассников не было предела.

После уроков Пашка с компанией ввалились в спортзал и замерли.

В глубине, у противоположной стены, стоял весь 8«Г». Девочки — в первом ряду, мальчики — чуть сзади. Никто не прятался, не жался к стенке. Они просто стояли и смотрели. Спокойно, в упор.

Пашку по спине мазнуло холодом. Он не понял почему, но ему вдруг расхотелось орать.

Несколько секунд в спортзале было тихо. Потом Алексей шагнул вперёд и посмотрел прямо на Пашку. Без вызова. Без страха. Просто смотрел.

— Чего встали? — голос у него был ровный, даже скучающий. — Проходите, раз пришли.

Пашка машинально шагнул и тут же пожалел об этом. Он краем глаза заметил в тёмном окне отражение — двое парней стояли у них за спиной, перекрывая выход. А те двое, что впереди... Пашкин друг тронул его за локоть и кивнул на Виталия. Тот стоял с опущенными руками, но в стойке. Пашка сам когда-то занимался, он такие вещи замечал.

Кулаки у Пашки разжались сами. Он даже не понял, когда успел их сжать. Алексей выдержал паузу. Длинную, неудобную.

— Короче. — Он перевёл взгляд с Пашки на его компанию и обратно. — Девочек наших не трогать. Вообще.

Пашка дёрнулся, но промолчал.

Алексей шагнул ближе. Совсем близко. В полной тишине его голос прозвучал как удар:

— Ещё раз подойдёте — встретимся. Но тогда разговор будет другой. Жёсткий.

Он развернулся и пошёл к своим. На полпути остановился, бросил через плечо:

— Отвяньте. Пока не поздно.

Он кивнул своим.

— Всё. Пошли.

И они пошли — плотной группой, обтекая оцепеневших старшеклассников с двух сторон, как вода обтекает камни. Двери за ними хлопнули.

Пашка выдохнул. Только сейчас понял, что всё это время почти не дышал.

— Ну чё? — спросил кто-то сзади.

Пашка молча развернулся и пошёл к выходу. На ходу бросил:

— Забудьте про них. Овчинка выделки не стоит.

Больше к девочкам из восьмого «Г» никто не приставал.

Всю следующую неделю 8«Г» упивался эйфорией от победы. По школе они ходили с гордо поднятой головой. Их провожали уважительными взглядами. Старшеклассники порой уступали дорогу. Учителя с удивлением отмечали, что на уроках наступила тишина и класс даже старается вникать в материал, который объясняют учителя. Сергей заметил, как победа над Пашкой и компанией изменила класс. Они стали совсем по другому держаться в коридорах: никто не жался к стенам, наоборот теперь им уступали лучшие места на переменах. Они стояли особняком и не по углам. Как разговаривали с учителями. Как смотрели на других. Как вели себя на уроках. Класс стал одним целым и это чувствовалось абсолютно во всем. И самому Сергею это нравилось. Впервые у него появилось чувство, что он не один. И в то же время что-то его тревожило. Слишком громкими стали их разговоры на переменах. Очень часто стало звучать «Шаман то», «Шаман сё». Через чур гордо, стало звучать: «Мы ИТК». У него было ощущение, что все уже позабыли, что эта аббревиатура значила всего несколько недель назад. Однажды он поймал себя на мысли, что когда смотрит на одноклассников, то видит людей, которым море по колено. И это пугало.

После истории в спортзале, класс словно подменили. Они впервые почувствовали себя одной командой. Это было хорошо. Только Василий Иванович понимал, что у этого единства есть обратная сторона. Он очень быстро заметил, что в глазах Гнома, Степы и некоторых других порой горит огонёк вседозволенности. Он уже слышал, что клички, которые раньше звучали как прозвища, теперь произносят, как титулы. «Мы ИТК» —теперь звучало, не как клеймо, а прямо-таки как боевой клич. «Рано—подумал он, глядя как его орлы толпятся у входа разглядывая и выбирая себе проходивших мимо девчонок, с видом хозяев жизни. Рано вы почувствовали себя крутыми. Пора показать вам обратную сторону такой крутизны. Пока не стало поздно». И в пятницу, когда все собрались на классный час. Василий Иванович объявил: «Экскурсия. Едут все. Выезжаем через 30 минут». «Куда?—практически хором спросил класс. Он посмотрел и не громко ответил: «Туда, где вы все окажетесь через пару лет. Если не остановитесь».

Автобус стоял у входа в школу. Садясь в него, все были в предвкушении экскурсии. Всю дорогу в автобусе стоял шум, гам и веселье. Отовсюду слышался смех. «Посмотрим, как вы будете веселиться на обратном пути» — подумал Василий Иванович, глядя на них. Гном травил анекдоты всю дорогу. «Прямо ходячая энциклопедия анекдотов» —подумал Сергей. Девочки громко смеялись, что-то бурно обсуждая. Да и сам Сергей находился в расслабленном состоянии. Но краем глаза он обратил внимание на странное выражение лица Шамана. И это пугало. Когда автобус подъехал к воротам водитель сделал два коротких гудка и ворота начали открываться. И тут они увидели цель своего путешествия. Надпись на табличке гласила: «Исправительно-трудовая колония для несовершеннолетних N°10» Шум и гам, все веселье стихло само собой. Автобус остановился между двух ворот и открыл двери. Первое что бросилось в глаза: высокий забор с колючей проволокой, по углам вышки с часовыми, на КПП(Контрольно-Пропускной Пункт) арку прохода с встроенным металлоискателем и дежурного офицера проверяющего документы на разрешение посещения данного учреждения. Послышался чей-то нервный смешок, но без поддержки он просто утонул в окружавшей тишине. У них за спинами послышался шум замка запирающего первую дверь. Сергей посмотрел на Шамана, тот был спокоен, как скала. И это напугало Сергея ещё больше. Кто-то из девочек тихо спросил: «А мы отсюда… выйдем?» Шаман ничего не ответил. Просто кивнул.

Они дождались сопровождающего. Все до единого прошли через арку металлоискателя и… началось. Они посетили блок N°1. В жилом корпусе рядами стояли одинаковые кровати, тумбочки и окна с решетками. Сергей заметил, что все кровати и тумбочки пронумерованы. Но спросить не решился. В блоке стояла гробовая тишина, что даже их шаги отдавались в воздухе звонким треском. Из жилого блока они отправились в учебные классы и мастерские. «Прямо, как у нас в школе—пролетела мысль у Сергея—только за решёткой». Всё в одинаковой форме, один из них поднял глаза, посмотрел пустым и бездонным взглядом и тут же опустил. И вот прогулочный дворик. Казалось бы свобода и воздух. Но высокие бетонные стены давили с боков, а небо в клеточку давило сверху. Сергей почувствовал, что ему стало трудно дышать. Бросив быстрый взгляд на других, он увидел что не один такой. Воеводин отходит к ведру стоявшему в углу. Его рвёт так сильно, что даже при отравлении, так не бывает. Девочки настолько сильно прижались друг к другу, что казалось их не пять, а одно целое. Гном стоял бледный и молчал. Сергей впервые видел его таким. Но Шаман… Шаман был настолько спокоен, что казалось его ничем не проймёшь . Офицер-сопровождения приводит парня примерно их возраста. Посмотрев на него в первый момент Сергей испугался. В его взгляде он увидел жгучую ненависть, тоску… и зависть. Это была целая гамма чувств. Всего в одном взгляде.

Этот парень говорит, что был просто «трудным» ребёнком в школе. Попал сюда за драку с отягчающими. У него нашли кастет. Получил 6 лет. Стёпа спрашивает тихо и неуверенно: «Страшно здесь?» Парень помолчав отвечает: «Привыкаешь. И это самое страшное». Во время обратной дороги в автобусе было так тихо… тише, чем на кладбище. Кто-то, как Воеводин, молча смотрел в окно. Девочки просто сидели, крепко обняв друг друга. Они пытались забить дрожь, которая их колотила. Шаман ехал молча. Сергей ехал и думал:« Мы ехали два часа. Никто не произнёс ни слова. Мне кажется, что каждый из нас в это время примерял ту серую форму и нары. И мне стало страшно. По настоящему страшно. Впервые в жизни. Не за себя, а за то, кем бы мы стали. Если бы не он».

После экскурсии 8«Г» был на себя не похож. На уроках тишина. Учителя слушают и даже стараются отвечать. На переменах тише воды, ниже травы. Учителя заметили эти перемены и не могли понять, что случилось. В учительской только и говорили о странной перемене в 8«Г». В туалете один из учителей, через открытую форточку услышал приглушенный разговор учеников, который доносился с улицы: «А ты видел ту вышку с автоматчиком?»— «Ага… А как дверь за нами захлопнулась. Слышал, как колючка шипит. Как думаешь, если дотронутся сразу убьет?» Так один из учителей узнал куда они ездили на экскурсию. И «стукнул» Елене Тихоновне. Узнав о таком кошмаре, она подготовила все документы, чтобы собрать педсовет. А самое главное с привлечением родителей учеников. Чтобы «бомба», которую она получила взорвалась, как можно громче.

Придя, через неделю, на работу Василий Иванович нашёл в своём кабинете конверт.

Распечатав его он прочитал: «Завтра в 12:00 состоится педсовет. Личное присутствие обязательно».

В субботу придя в школу и пройдя в кабинет директора Василий Иванович увидел не только педсостав, но и некоторых их родителей своих учеников.

Зайдя он сел на стул. Стоявший отдельно от всех.

-Раз все собрались. Педсовет можно считать открытым—произнёс Юрий Викторович.

-За самовольную экскурсию в режимное учреждение. С нанесением не сложившейся психике учеников сильнейшей эмоциональной травмы. И применение не педагогических методов. Требую увольнения, с лишением учительской лицензии учителя труда и классного руководителя 8«Г»,Василия Ивановича— с победоносным видом зачитала обвинительный приговор Елена Тихоновна.

- Разве так можно! Моя Света теперь ночами плохо спит! Это жестоко и бесчеловечно!—высказывает свое мнение, её мама. Которая чрезмерно переживает за неё.

-Я не знаю, что там было. И знать не хочу. Есть нормы. Надо все делать, по закону—поддерживает их отец одного ученика.

-Если об этом узнают в вышестоящих инстанциях. У нас будут огромные проблемы. Нас всех накажут! —высказала свое мнение учительница музыки. Переживая за свою карьеру учителя.

-Я знаю что такое переговоры. Знаю, как заставить человека изменить свое мнение. Это не насилие. Это удар правдой. Мой сын впервые заговорил, со мной, о будущем. О том кем хочет стать. А не о том, как от армии «откосить». Вы это запретить хотите?—высказался отец Степы.

И стало ясно, что те, кого Елена Тихоновна считала полными своими союзниками, не все на её стороне.

Следом взял слово отец Гнома: «Я знаю, что такое зона. Если бы в его возрасте, кто-то свозил бы меня на такую экскурсию. Может и я бы туда не сходил бы. Мужик дело говорит. —в этот момент он поворачивается к завучу— А вы хотите из моего сына «правильного», но дегенерата сделать? Спасибо. Не надо.

Мама Воеводина с одной стороны боится за его психику. Ведь он творческая натура. Но она видит результат.

-Мой сын всегда был замкнутым. А сейчас он пришёл и сказал: «Мама, я не хочу туда попасть. Я буду учиться.» Если это травмой называется. Дайте ему ещё пару раз таких травм.

В дискуссию снова вступает, директор, Юрий Викторович.

-Давайте, теперь послушаем самого Василия Ивановича.

Василий Иванович встал со своего стула.

-Я не собираюсь никому ничего доказывать. Я не буду никого ни в чем переубеждать. Сколько было приводов в полицию за летние каникулы? Посмотрите в ЭСУ(Электронная Система Учета. Такие одно время ставили в школах. Они были интегрированы с системой учета отдела по делам несовершеннолетних в полиции. И любой привод в полицию, даже во время каникул автоматически регистрировался в личном деле ученика, через эту систему). Тридцать приводов за двенадцать недель. Это больше, чем два привода в неделю. Но это было до того, как я взял класс. А сейчас? Ноль. Успеваемость по моему предмету сто процентов. По другим тоже растёт. Они перестали употреблять ненормативную лексику в школе. Это плохо? Они перестали срывать уроки. Они начали уважать не только меня, но и других учителей. А главное сами себя.
Василий Иванович сделал небольшую паузу. Во время, которой обвел всех взглядом и продолжил.
-Да. Я повёз их туда, где не только пахнет страхом. Но и физически страшно. Потому что страх порой—это единственное, что работает. И работает лучше, чем любые уговоры и словесные угрозы. Я не вожу детей в зоопарк. Я вожу их туда, где они могут оказаться. Если, кто-то считает, что лучше подождать пока ваш ребёнок попадёт туда по настоящему. Я готов уволится. Прямо сейчас. Но воспитывать его будете вы. И тюрьма. Которая не будет спрашивать разрешения не у вас, не у педсовета. У меня всё.
И сел на своё место.
Прежде, чем вынести своё решение Юрий Викторович задал вопрос:
-Василий Иванович, как у вас получилось всё согласовать и получить разрешение от администрации. Областное управление образования решает такие вопросы месяцами?
-Так, старый должок отдавали— коротко ответил Василий Иванович.
-Василий Иванович остается работать. Но любое выездное мероприятие только с моего письменного разрешения и согласования с родительским комитетом. Елена Тихоновна, контроль за исполнением решения возлагается на вас. Всё. Все свободны.
В коридоре к Василию Ивановичу подошёл отец Гнома и молча протянул руку. Мать Воеводина подошла последней, хотела что-то сказать, но только быстро и крепко сжала его руку, и также быстро ушла чтобы не расплакаться. Шаман кивает и уходит.
Через пару недель после педсовета Василий Иванович зашел к директору.
-Юрий Викторович, можно?
-Да, проходите.
-Скажите, а чего у нас спортплощадка в таком задрипанном виде. Смотреть страшно. Почему бы в порядок не привести?
-Так бюджет не позволяет.

-А если помощь запросить.

-Так бюджет там расписан ещё с конца прошлого учебного года. Бюджет и идет: в английскую, физико-математическую, со спортивным уклоном. Мы… не в приоритете.
-Понятно. Спасибо.

На следующем уроке труда Шаман попросил, на следующий классный час, Сашу Воеводина, Виталика-Гнома и Алексея-Стёпу прийти с родителями. Когда все собрались, Шаман рассказал о своей задумке.

-У нас спортплощадка в состоянии, что на ней не то, что заниматься, а смотреть страшно. Есть предложение силами класса и с вашей помощью, кто чем сможет, привести спортплощадку в нормальное состояние.
Родители переглянулись и повисла томительная пауза.

-Проект дело не быстрое. Согласование документов… А в школе же бюрократии порой больше, чем на работе.
-С директором поговорил уже. Он не против. Наша задача не вылезти за пределы бюджета— ответил Шаман.
-А проект уже есть?— спросил отец Алексея, быстро поняв для чего они здесь.— А материалы?
-У вас же выходы есть. Не так ли?— глядя ему в глаза спросил Шаман.
-Есть—усмехнулся отец Алексея—Будем договариваться.
- Надо сначала понять, что подлежит изменению и восстановлению на месте. Саша поможешь?—откликнулась мама Саши Воеводина.

-А что думают о таком проекте мои ученики?—обратился с вопросом к классу Шаман.

-Чтобы мой работал. А не байдуки бил. Договорились?—задал вопрос отец Виталика, прежде, чем успел ответить класс.
-И что все будут знать, что это мы сделали—послышались голоса учеников.

-Да. И не только знать, но и видеть.— ответил Шаман.
-У нас работать не в чем—послышались ещё голоса из класса.

-Решение этой проблемы я беру на себя. Нужны будут только ваши размеры— снова вступил в разговор отец Виталика.
Вот тут и выяснилось откуда у Саши Воеводина такие навыки и склонность к рисованию.
-Я как ландшафтный дизайнер. Беру на себя составление проекта. А Саша мне поможет. У него глаз наметан— сказала мама Воеводина.
-Я позабочусь о материалах—отозвался отец Алексея.
-Ну, а я как и сказал, достану спецовки и необходимые инструменты. Если будет нужно.— подвел итог отец Виталия.
-Значит договорились?—задал снова вопрос Шаман.
Родители снова переглянулись.
-Так и есть.—ответил отец Алексея, обведя всех взглядом.—Работаем.
В среду после уроков Саша Воеводин с карандашом, клипбордом и парой листов А4 на нём, присел на спортплощадке. Он начал зарисовывать расположение объектов с пометками, что из какого материала изготовлено и в каком состоянии находится. Увидев Сергея. Воеводин окликнул его.

-Сергей! Поможешь?

Впервые за долгое время его назвали по имени.
-А что надо?
-Да, вот эту часть перерисовать и описать состояние и материалы из каких изготовлено.
-Да, из меня художник, как из Димки баянист—засомневался Сергей.

-Не переживай. Мы с мамой разберемся.—успокоил его Воеводин. И протянул ему второй лист бумаги и карандаш, указывая рукой на его часть работы. Сергей еле слышно хмыкнул, но карандаш и лист бумаги взял.
В субботу утром спортплощадка напоминала настоящую стройку. В углу уже высились штабеля свежих досок, банки с краской стояли рядом в тенёчке, а инструменты — от лопат до шуруповёртов лежали в своих упаковках прямо перед штабелями. Отец Виталика, как и обещал, пригнал свою «Газель» ещё затемно.

Саша Воеводин разложил на пеньке чертежи — мама помогла оформить проект за три вечера. Рядом топтались Гном со Стёпой, примеряя новенькие спецовки.

— Ну что, готовы, — Шаман подошёл и окинул взглядом стройку.— Начнём с самого простого с демонтажа теннисных столов и баскетбольной секции.
Гном со Стёпой взялись за старый теннисный стол. Тот, казалось, прирос к земле.

— Давай с этой стороны, — скомандовал Гном. — На раз-два-три.

Стол поддался не сразу. Стёпа крякнул, Гном ругнулся сквозь зубы, но они его сдвинули.

Шаман стоял в стороне, сложив руки на груди. Не помогал. Только смотрел.

— Правильно, — тихо сказал он, когда стол рухнул набок.

Ограждение баскетбольной секции заменили на новое. Девочки уже взялись за кисти и красили его. Вика мазала широкой кистью, то и дело откидывая с лица выбившуюся прядь. Краска капала на кроссовки, но она не обращала внимания.

— Слушай, — сказала она Свете, — а мой бы папа на такое согласился? Это ж суббота...

Света пожала плечами, но кисть не остановила. Посмотрев на своих работников, Шаман объявил:«Всё обед. Небольшой перерыв и потом продолжим».
Машина с новыми столами пришла после обеда. Когда водитель открыл кузов, Гном присвистнул:

— Ничего себе... Это всё нам?

— Вам, — ответил Шаман. — Разгружать тоже сами. Через полтора часа работа закипела с новой силой. К вечеру эту часть площадки было не узнать. На второй день работ взялись за остальное и к концу дня спортплощадка выглядела так, будто здесь поработал не класс, а целая стройбригада. Гном, весь в краске, сидел на штабеле досок и тупо смотрел на результат. Подошёл Стёпа, молча сунул ему бутылку с водой.

— Ну чё, — сказал Гном, отдышавшись. — Вроде нормально.

Это была высшая похвала, на которую он был способен. Идя домой Сергей, чувствовал странную тяжесть в руках и ногах. Он оглянулся на спортплощадку, она была как новенькая. За эти два дня он одноклассников узнал лучше, чем за все время учёбы. «Гном, который применял мат для связки слов в своей речи, оказался самым ответственным. Стёпа, которого всё считали только способным на пустую болтовню молча брался за самую тяжелую работу. Но больше всех кто удивил это тихоня Воеводин. Кто бы мог подумать? Командовал так, как это делает настоящий прораб на стройке». И Сергей поймал себя на мысли: «А ведь они не такие и плохие какими хотят казаться. Злость и защитная реакция на несправедливость, многих из них сделала такими».

Осень пролетела быстро. Спортплощадка стала любимым местом сбора не только их класса, но и всей школы. А иногда, по вечерам, там можно застать троицу из их класса, Гнома, Степу и Воеводина, которые просто сидели и любовались делом своих рук. Всю зиму Шаман гонял их по чертежам и проектам и уроки труда, как-то незаметно перестали быть уроками труда. У класса было ощущение, что они прямо таки какое-то проектное бюро. И им это нравилось. На уроках литературы и истории Сергей с удивлением обнаружил, что Воеводин цитирует Блока и Есенина, а Гном, оказывается, неплохо разбирается в истории, только оба стеснялись раньше отвечать. Особенно Гном. Весна принесла вместе со своим наступлением и экзаменационную нервотрёпку. Ещё год назад, учителя боявшиеся заходить в 8«Г», теперь хвалили, уже 9«Г»—тихий, собранный и очень работоспособный класс. А вместе с этим пришли и результаты.

Настал день итоговой годовой линейки. В актовом зале было душно. Первым выступал директор Юрий Викторович, он стоял на сцене и казалось не доверял тому, что там было написано.
-Средний балл по физико-математическому классу. 9«А» сдал экзамены со средним баллом 4.2.—он сделал паузу.

-Средний балл по 9«Г»…

В зале повисла гнетущая тишина. Сергей сжал подлокотники кресла.

-...4.9. Это на 0.7 балла выше.

На мгновение в зале наступила мёртвая тишина. А потом раздались громкие аплодисменты. Аплодировали родители, аплодировали учителя, даже некоторые ученики физико-математического класса. «Мы смогли. У нас получилось.»—пронеслось мгновенно в голове Сергея. Следующей выступала Елена Тихоновна и после её выступления, вся радость у Сергей пропала. Посмотрев на своих одноклассников и их родителей, он увидел, что он не один такой.
-Благодаря своевременно проведённой воспитательной работе и профессионализму педагогов, а в особенности руководящего состава, нам удалось перевоспитать трудный класс и достичь выдающихся результатов!
Сергей посмотрел на Шамана. Тот спокойно стоял в стороне, как всегда скрестив руки на груди.
Елена Тихоновна продолжила свою речь.
-В связи с достигнутыми успехами. Указом областного управления образования директор школы Юрий Викторович назначен заместителем председателя отдела по перевоспитанию трудных учеников в городское управление образования. С сохранением прежнего места работы. Завуч по воспитательной работе Елена Тихоновна награждена званием специалист высшего класса по воспитательной работе.
Сергей чувствовал как в нем закипает злость, близкая гневу, от такой несправедливости.
-9«Г» за достигнутые успехи в обучении и воспитании лишается аббревиатуры «ИТК». Теперь вы просто 9«Г».

Кое-где в зале послышались аплодисменты. Но Гном сидевший рядом с Сергеем, хмыкнул:

-Лишили значит… Так мы и не замечали, что она у нас была.

По окончании линейки Сергей подошёл к Шаману.

-Василий Иванович… Вам хоть спасибо сказали? Вы слышали, что они сказали? Не обидно?

Шаман повернулся к нему и посмотрел на него спокойным взглядом.

-А ты слышал, что они сказали?— он кивнул в сторону сцены.—Это про них. Мы знаем правду и это главное. Я привык.

Он хлопнул Сергея по плечу и пошел к выходу из зала. А Сергей поймал себя на мысли, что впервые за два года видит Шамана… счастливым. По-настоящему.