Классика жанра.

День как день, всё как обычно. Приехал на работу, переоделся, пошёл в свой кабинет. Просмотрел почту, ответил, отписался, всё, можно расслабиться чуть-чуть. Стоило только так подумать, как вдруг — звонок. Сразу три аппарата (радиотрубка, обычный стационар и ip. Зачем столько одновременно — специфика работы в отделе связи).

— Алло!

— Спускайся, пойдёшь с новичком в потерну, — говорит ведущий инженер, мой непосредственный начальник.

Хорошо, спускаюсь к нему. Там уже стоит на изготовку наш новенький монтёр — парнишка лет двадцати. Видно, что рвётся работать, глаза аж блестят. Ведущий же пишет в журнале куда идём и что делать. После чего мы расписываемся, и он обрисовывает задачу:

— Пойдёте в потерну плотины, там с камерой {видеонаблюдение} разберитесь, почему не показывает.

Ладно, выходим на улицу, идём на вход в потерну. Пока идём, говорю молодому:

— Ты ведь первый раз туда идёшь?

Он:

— Да! И мне прям не терпится там побывать!

— Ладно, но предупреждаю! — говорю ему, подняв указательный палец правой руки. — Увидишь труп — не пугайся! Он там должен лежать, это, знаешь ли, классика жанра. Далее — наступишь в {отходы жизнедеятельности} — не удивляйся! Оно там должно быть. Тоже классика жанра. А ещё, что отличает потерну от других подобных мест, ты узнаешь всю тяжесть жизни мультяшных героев.

— В смысле? — последнее он, видимо, не понял.

— Увидишь, — с улыбкой говорю ему.

И вот, мы вошли. Потерна, как всегда, встречает нас темнотой, холодом и сыростью. Опять половина светильников утонула. Мы включаем фонари, молодой зачем-то начал по сторонам. И тут же мне заложило уши:

— А-А-А-А-А!!! — орёт он, как недорезанный.

— Чего орёшь? — спокойно спрашиваю его.

— Т-т-там!!! — и показывает пальцем.

Смотрю — ба! Сам чуть не поседел. Хотя в бороде и так седых волос хватает. Но потом пригляделся…

— {Мерзкие шутники}! Не обращай внимания — это кто-то догадался сюда положить Максима — был у нас тренажёр для отработки реанимационных действий. Это — старая модель. В кабинете тэбэшников — новый манекен.

Мы идём дальше. Да, что-то шуточка становится уже не шуткой. Надо же было так на манекен нарваться… Но как выяснилось, это было не всё:

— Да блин! — орёт новенький.

— Что? — спокойно поворачиваюсь к нему, догадываясь, почему он орёт.

— Какая {животина} здесь {справила нужду}? — орёт он, глядя на ботинок, испачканный в чём-то с весьма характерным запахом…

Да… Анекдот смешон до тех пор, пока ты — не его участник.

— Слушай, — меня от смеха прямо-таки трясёт, — за мои почти пятнадцать лет работы здесь ты первый, кому это всё досталось. Я же тебя предупреждал: это всё — классика жанра.

— Да пошёл ты, — обиженно он махнул на меня рукой.

Мы продолжили спуск. Всё такая же темнота, вода, которая порой просачивается сквозь микротрещины. Сырость, от которой идёт пар изо рта. Как вдруг, с визгом, появился шум! И шум такой, как будто внизу какая зверюга рычит.

— Ч-что это? — слегка оторопев, спрашивает напарник.

— А, это? Насосы воду из приямка выкачивают, — спокойно, махнув рукой, отвечаю ему.

Дальнейший спуск прошёл без приключений. Разве что показал ему крутизну спуска, когда мы спускались чуть ли не лёжа на полу. И вот — мы на месте. Вот она — видеокамера. Мы приступили к работам.

— Слышь, молодой, — обращаюсь к напарнику. — Про якутские котлы слышал?

— Не-а, — честно ответил он.

В итоге рассказал ему о котлах. Типа второе назначении станции - утопить один из них. Либо же, что тоже когда-то от кого-то слышал, замуровать его в чреве плотины. Молодой всё слушал и удивлённо моргал. После чего рассказал ему о заключённых, которых тоже вроде как сюда привозили. Ну и, разумеется, о жизни...

— И ты знаешь, не факт, что чьи-то кости закопаны в бетон, — говорю ему.

— Да ну? — с недоверием говорит он. — КГБ, милиция, и вот так пропустить?

— Ты будешь удивлён, — говорю ему. — Заключённых было много. Комсомольцев — меньше. Чекисты и менты работали. Но в криминальной среде — одним больше, одним меньше.

Какая была у молодого реакция — я не видел. В этот момент следил за индикацией передачи данных. Как вдруг за спиной слышу мощное:

— А-А-АПЧХИ!!!

— Будь здоров! — на автомате отвечаю.

В ответ тишина. Странно… Оборачиваюсь к молодому:

— Ты чего расчихался?

— Это не я чихал! — отвечает он.

И вот здесь мне стало как-то некомфортно…

— Не шевелись! — говорю напарнику.

Только вода из протечек в плотине шумит. Да мой пульс в ушах. Присмотрелся вдаль — никого. Да и тихо как-то. И в этот момент опять:

— А-А-АПЧХИ!!!

И надо же было так совпасть, что лампы, которые освещают помещение, начали мерцать. Сначала ярко, потом — тускло. Ярко чуть дольше — тускло ещё дольше. Короткая яркая вспышка — всё! Из света только наши фонари.

— Уходим, — тихо говорю напарнику.

Мы направились в ту сторону, откуда пришли. И едва ступив на крутой подъём, как вдруг запустился насос! Мы молча стартовали, и также молча бежим. Лёгкие горят, ноги гудят, но мы — не останавливаемся! Впереди, на верху, забрезжил свет! И мы, наконец-то прибежав, решили отдышаться. После такого забега было ощущение, что мышцы стали дубовыми. А в лёгких как будто чуть ли не по литру крови.

— Фу! — нарушаю тишину. — Я чуть не обделался.

— Ой, извините, не хотел напугать, — говорит кто-то или что-то. — Бумагу надо?

Передо мной материализуется рулон пипифакса! Как мы оказались на улице — мы так и не поняли.

— Эй! Ты весь седой! — говорит мне напарник. — А как же классика жанра?

— Вот это оно и есть…