Клеймо Лабиринта

Город Умбра существовал в тени огромной стены. Не в ее привычном смысле - а гигантской, непроницаемой стены, опоясывавшей поселение и уходившей в высь, скрытую вечным туманом. За стеной лежал Лабиринт. Не метафора, а реальность: бесконечное нагромождение коридоров, тупиков, переходов и залов, разделенных внутренними секциями.

Умбра (от лат. umbra - тень, призрак). Город, вечно находящийся в тени стены.

Лабиринт был доступен для входа в течение одного месяца, после чего закрывался на этот же период, и цикл повторялся. Люди уже и не помнят когда был первый поход и почему они находятся за стенами, но они знали одно, если они перестанут туда ходить, то жизнь в этих стенах остановится.

Сам город не был им в обычном понимании слова, он состоял из трех секторов со своим укладом и четким иерархическим распределением. Эта история начнется в самом крайнем секторе, находящимся вплотную к Лабиринту, он носил название Марго. Наибольшее количество находящихся здесь построек были ветхими, часто это просто баррикады или временные жилища. Здесь проживали беднейшие семьи, грешники и неугодные высшему классу люди.

Марго (от лат. margo - край). Самый крайний сектор города Умбра.

В одну из очень дождливых ночей, под крышей одного из старых домов сидел мальчик, на вид ему было около 16 лет, но он был невероятно тощим, здесь у него был свой уголок, состоящий из стола, свечки, постельного белья, лежащего на полу и небольшого окна, смотрящего на уходящую ввысь стену, в серой дождевой мгле она казалась ещё ближе, ещё массивнее, частью самого неба, обрушившегося на землю. Он еще раз посмотрел в окно, задул свечу, которая не давала очень много освещения и лег спать.

Тут он жил с позволения владельца дома, старика, который занимался гончарным ремеслом. Старик, часто благодарил судьбу за то, что он имеет хоть какие-то деньги, поэтому когда три года назад к нему пришел мальчишка, ели стоящий на ногах от голода и просящий еду и кров за любую работу, которую он толком бы и не смог выполнять… Кассий хотел отказать, так звали этого старика. В Марго каждый выживал в одиночку. Жалость была роскошью, которую никто не мог себе позволить. Но в тот вечер он смотрел в глаза мальчишки - не детские, а старые, выцветшие от голода и страха, - и в них не было просьбы. Была лишь тихая готовность исчезнуть, как будто он уже наполовину растворился в сыром сумраке улицы. И по какой-то причине, которую старик так и не смог объяснить даже самому себе, он кивнул.

Так они и живут уже три года. Леон, его имя старик узнал уже намного позднее, оказался тихим и цепким учеником. Его тонкие, костлявые пальцы, казалось, не подходили для грубой работы, но он научился чувствовать глину - её влажность, податливость, момент, когда она готова принять форму. Он молол пигменты, таскал воду, поддерживал ровный жар в горне. Он никогда не говорил лишних слов и не задавал много вопросов.

«Месяц с закрытия через две недели», - внезапно, скрипуче произнёс Кассий, не отрываясь от гончарного круга. Старик редко заговаривал о цикле первым. Это было табу. Говорить о Лабиринте вслух - значит притягивать его внимание. - «Опять молодые отправятся на смерть».

Леон не ответил. Его пальцы на мгновение замерли над ступкой. Он знал. Весь Марго знал. Воздух в секторе уже сгущался от немого страха и отчаяния семей, чьи дети отправятся в лабиринт. Стоит сказать, что в лабиринт по какой-то неизвестной всем причине могут входить только с 16 лет, каждый человек хоть раз, но бывал за стенами.

«Мне тоже нужно получить первые письмена» - пробормотал Леон, смотря на свое предплечье, где под тканью уже выцветшей футболки была цифра один, которая появилась около года назад, обозначающая уровень человека.

Кассий перестал крутить круг. Глиняная амфора на миг закачалась, потеряв форму. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском поленьев.

«Письмена… - он выдохнул слово. - Ты думаешь, это награда? Это клеймо, мальчик. Счётчик. Каждый новый символ на твоей шкуре - это ещё один шаг, который система засчитала. Ещё одна часть тебя, которую она присвоила».

В эту секунду снаружи, сквозь толщу дождя, донёсся звук - звон металла о камень. Ритмичный, мерный. Шаги стражи. Кассий вздрогнул, будто почувствовал опасность.

«Жрецы, - прошипел он. - Идут с проверкой.»

Но было уже поздно. Тяжёлые шаги замерли у порога. Раздался удар - не в дверь, а в сам косяк, от которого задрожали стены лачуги.

«Кассий, гончар! По распоряжению Умбры - явь жильцов для сверки!»

Дверь распахнулась прежде, чем старик успел до неё дойти. В проёме, заливаемом потоками света, стояли двое. Не обычная стража Марго в потрёпанных плащах. Это были хранители Умбры. Их чёрные, отлитые из какого-то матового металла доспехи не стучали, а глухо гудели при движении. На левых наплечниках были знаки жрецов, но уровень и письмена были закрыты. Лиц под шлемами видно не было, только узкие прорези, из которых лился холодный, безжизненный свет.

Старший, тот, что был на голову выше, шагнул в комнату. Его тяжелый взгляд скользнул по Кассию, по кругу, по грудам черепков, и наконец упал на Леона, сгорбленного над комом глины.

«Все жильцы на месте?» - голос прозвучал механически, без интонации, будто без жизни.

«Я, да мастерская, - проскрипел Кассий, низко склонив голову. - Мальчик - подмастерье. Сирота. Работает за кров и еду».

Хранитель медленно подошёл к Леону. «Возраст?»

«Пятнадцать, господин», - выдавил из себя Леон, не поднимая глаз.

«Письмена?»

Леон закатал рукав. Цифра «I» тускло светилась в полумраке.

Хранитель замер на мгновение, изучая знак. Затем его рука в чёрной перчатке неожиданно рванулась вперёд и схватила Леона за запястье. Хватка была ледяной и нечеловечески сильной.

«Зафиксировано, - монотонно произнёс хранитель, отпуская руку, рядом же стоящий записал что-то на пергаменте. Боль сразу утихла, оставив лишь ноющее воспоминание. - В течение года явится к вратам для исполнения первого предписания. Уклониться - стать изгоем. Всё имущество изгоя подлежит конфискации, включая его кров».

Он повернулся к Кассию. «Ты отвечаешь за его явку, гончар. Не явится - твоя мастерская будет разобрана на камни для укрепления Стены». Не дожидаясь ответа, хранители развернулись и вышли. Дверь захлопнулась сама собой, будто подчиняясь невидимой силе.

Тишина, наступившая после их ухода, была гуще и страшнее прежней. Кассий тяжело опустился на табурет, его руки тряслись.

«Видел? - прохрипел он, глядя в пол. - Это не просто проверка. Они чуют что-то. Чуют тех, кто… выделяется. Твоя цифра, мальчик… она для них как маяк. Ты теперь в списке».

Леон медленно разжал пальцы, впившиеся в глину, под ногтями была земля. Он посмотрел на дверь, за которой растаяли чёрные фигуры, затем на Кассия, затем на своё предплечье, где находилась цифра «I».

Год.

Срок, данный ему механизмом, чтобы стать винтиком, как все.

Или… Изменить свою судьбу и стать кем-то большим.