Клиентоориентированность

В метро установили новые рамки. По идее, они должны были распознавать зараженных, но реагировали на всех.

Она спускалась к поездам под тоскливый предупредительный вой и поднималась к нему же.

Даже такое, отчаявшееся и обезлюдевшее, метро работало как часы: последняя гордость мэра. Она нисколько не задержалась в пути.

Рамка на выходе оплакивала ее горько, больно ударив децибелами по чутким ушам. Служивый у турникетов махнул рукой: иди, черт с тобой.

Воздух столицы, пыльный, пропахший бензином, со сладкой ноткой тухлого мяса, тянущейся от жилых домов, заполнил легкие.

Вирузомба не поражала домашний скот. Только хозяев убивала и заставляла убивать других. Но без хозяев скот погибает, не доехав до мясокомбината.

Столица не могла позволить себе мяса по карточкам, признать кризис. Магазины просто взвинтили цены: все в столице привыкли к дикому капитализму.

Она работала в парке, продавала из палатки пянсе, паровые булочки с мясом. Раньше конкурентов было полно, дела шли так себе. Потом началась пандемия, и на улицах почти не осталась диких собак; закрылась точка с хот-догами. Когда из города сбежали крысы, серой безбрежной волной прыснули во все стороны, не разбирая путей, закрылась шавуха.

Пирожки погибли в самом начале, дородная хозяйка слишком плохо бегала.

И только палатка с пянсе пока держалась. Потому что ее хозяйка и бегала быстро, и думала. Всегда держала нос по ветру, менялась вместе с ситуацией. Пянсе появилось, когда традиционную рецептуру изменили на новой земле для новых условий, и стряпуха как никто подходила своим булочкам, готовая и менять, и меняться.

До работы еще три часа: она свернула под эстакаду, торопясь в другой парк. К современному искусству поближе. Туда полезно зайти перед работой. Каменная коробка выставочного центра, а перед ней бесчисленное количество статуй. Гуляй себе по гравию, любуйся, пока тепло.

В реке, вальяжной и широкой, в гранитном поясе набережных, стоял постамент, откуда щурился свысока на мелкие статуи перед центром огромный медный то ли царь, то ли первооткрыватель, то ли все сразу. Что стоит переклеить ярлык? Лишь бы купили.

Столице его продали царем, и он глядел на хозяйку палатки по-царски, отрабатывал гонорар. Она помахала ему рукой.

Сюда приходила не только она: любители искусства, в основном бабушки и дедушки в легких осенних пальто, частенько заглядывали побродить между статуй и подышать в последние дни бабьего лета.

Ковыляли медленно, сумасбродные, щурились, подслеповатые. Дети отговаривали: ну куда ты, неужели не понимаешь, что в центре опасно, неужели не знаешь, там все вымерло, одни упыри! Молодые быстрее привыкают к новым правилам, быстрее отказываются от старых привычек, когда те становятся опасны.

Но старики со стариковским упрямством навещали любимые места. Они привыкли здесь гулять, и будут гулять, пока смерть не разлучит их с городом.

Она скрючилась в своей серой куртке, замерла, став еще одной серой фигурой среди серых фигур.

Она успешная бизнесвумен и когда надо — смерть.

Когда клиентура вымирает, следует переориентироваться на новую целевую аудиторию.

Упыри тоже предпочитают свежее мясо.