Клинок Мурасаме: Эхо Грааля

За окном разразился сильный дождь. Небо затянуто тяжелыми, свинцовыми тучами, из которых с грохотом и свистом льется вода. Капли бьются о стекло, словно мелкие барабанные палочки, создавая ритмичный и непрерывный шум. Потоки воды сбегают по карнизам, образуя маленькие водопады, а лужи на асфальте быстро превращаются в миниатюрные озера. Стихия завораживает своей мощью и красотой, наполняя воздух свежестью и ощущением очищения. Листья деревьев блестят под тяжестью дождевых капель, а редкие прохожие спешат укрыться под зонтами, пытаясь избежать промокания. Этот ливень кажется бесконечным, превращая привычный городской пейзаж в сцену из фильма, где главную роль играет природа.

— Погода сегодня шумная, не так ли, господин Мурасаме? — старенькая служанка поставила кружку с чаем на стол и поклонилась.

Высокий мужчина с серебренными волосами лишь кивнул, продолжив смотреть в окно. Его голову занимали разные мысли, и успокоить свое сознание он мог лишь смотря на капли дождя, стекающие по стеклу. За последний год на него свалилось слишком много обязанностей, включая обязанности главы семейства из-за внезапно покинувших сей мир родителей. Он был единственным ребенком, поэтому не было удивительным, что всё наследство, включая место главы, досталось ему, мужчине которому только недавно исполнилось 25.

Дверь в кабинет открылась и вошла молодая горничная. Она поклонилась.

— Прошу прощения, что прерываю, господин Мурасаме, — проговорила она тихим голосом.

— Всё в порядке, я всё равно не был занят, — он повернулся к горничной. — Как она? Всё прошло удачно?

— Да, господин Мурасаме. Ваш сын наконец появился на этот свет, — она подняла голову и с улыбкой посмотрела на мужчину. — Ваша жена отдыхает в своих покоях. Она хотела видеть вас.

— Хорошо, прямо сейчас к ней и отправлюсь.

С этими словами мужчина поправил свою зеленую юкату и надел чёрно-золотое хаори, которое досталось ему от отца. Хаори была немного велика для него, но его массивные плечи и уверенная осанка делали этот недостаток практически незаметным. Мужчина вышел из кабинета, и его шаги эхом разносились по длинному коридору.

Коридор был просторным, с высоким потолком, украшенным темными деревянными балками. Стены, покрытые нежными пастельными обоями с цветочным узором, придавали помещению уют и теплоту. Вдоль стен стояли изящные деревянные столики, на которых были расставлены фарфоровые вазы с ароматными свежесрезанными цветами. Свет исходил от настенных ламп в бронзовых светильниках, их мягкое сияние создавало приглушенную, успокаивающую атмосферу.

На стенах висели картины с пейзажами и портретами предков, каждое изображение было выполнено в старинной технике, с вниманием к деталям. Между картинами были расположены высокие зеркала, которые отражали мерцающий свет свечей, придавая коридору ощущение бесконечности и сказочности.

Мужчина шел быстро, но не спеша, наслаждаясь тишиной и гармонией окружающей обстановки. В воздухе витал тонкий аромат цветов, смешанный с легким запахом полировки дерева. Коридор вел к главным покоям, где его ждала жена, и каждый его шаг приближал его к долгожданной встрече.

Наконец он подошел к большим деревянным дверям с красивыми, но скромными резными узорами. Он остановился на мгновение, чтобы привести мысли в порядок, и аккуратно постучал. Через мгновение дверь медленно отворилась, и перед ним предстала просторная комната, залитая мягким светом. Жена лежала на роскошной постели с балдахином, её лицо озаряла усталая, но счастливая улыбка. На руках она держала маленького ребенка. Его крошечные ручки тянулись к лицу матери, желая получше её изучить.

Мужчина подошел к жене и встал возле неё, смотря на малыша.

— Посмотри на него, Чайльд. У него твои глаза, — заговорила женщина, передавая ребенка на руки мужчины. — Я так счастлива. У нас с тобой наконец появился ребенок. Наш малыш. О, мы ведь ещё должны дать ему имя.

Глава семейства подержал на руках ребенка минуты 5. Он молча смотрел в его глаза, будто пытаясь уловить в них что-то важное, что-то, что было скрыто за глубокими голубыми зрачками. Эти крошечные глазки, такие невинные и чистые, словно напоминали ему о том, как мимолетна и драгоценна жизнь. Мужчина вернул малыша на руки матери и повернулся к окну, снова обратив свое внимание на дождь. Женщина заметила беспокойство на душе мужа и посмотрела на него.

— Ты снова думаешь о предстоящей войне за Святой Грааль, верно?

— Ты слишком хорошо меня знаешь, Рейне, — Чайльд кивнул, подтверждая мысли жены. — Прости, что не могу полностью сосредоточиться на тебе и нашем сыне. Столько всего свалилось на меня. Обязанности главы итак выматывают меня из себя, так ещё и эта бойня снизошла мне на голову. Я бы хотел отказаться от участия в этой войне, но так все старания семьи Мурасаме будут напрасны. Мой отец бы не простил мне этого. Я не могу предать его память и все, за что он боролся. Мы слишком много вложили в эту войну, чтобы теперь отступать. Я знаю, что это несправедливо по отношению к тебе и нашему сыну, но у меня нет другого выбора.

Рейне слабо улыбнулась, понимая, как трудно ему дались эти слова. Она попыталась встать, но мужчина подошел к ней и прижал её голову к своей груди.

— Чайльд, я всегда буду рядом с тобой, как бы тяжело нам ни было. Мы вместе справимся со всем. Ты — наш защитник, наша надежда. Но помни, что и ты должен заботиться о себе. Наша семья не выдержит еще одной потери.

Мужчина кивнул, чувствуя, как его сердце смягчается от её слов. Он взял её руку в свою и мягко сжал.

— Спасибо, Рейне. Твоя поддержка — это то, что помогает мне идти дальше.

Малыш тихо загукал, и оба родителя обернулись к нему. На лице Чайльда появилась легкая улыбка, когда он увидел, как их сын тянет маленькие ручки к ним.

— Мы назовем его Хаджиме, — предложила женщина. — В честь первого Мурасаме.

Чайльд кивнул, принимая её предложение.

— Хаджиме Мурасаме, — произнес он вслух, словно проверяя, как звучит имя. — Пусть он будет таким же великим и сильным, как и его предок.