Клуб романтики: секрет небес. Красное и черное

Колесница в гадании указывает на быстрое развитие событий, путешествия, новые возможности или победу.

***

Эшли не могла усидеть на месте и ходила по кабинету, оставляя за собой серый шлейф дыма. Она остановилась, стряхивая пепел, и продолжила мерить шагами помещение.

— Больше трехста? — спросила она, не скрывая волнение. — Это же невозможно! Первые храмы появились только в двенадцатом веке. Я не говорю о том, что Южная Америка…

— Я знаю! — перебил Алекс. — Знаю! Поэтому и звоню. Если ты первая…

Свет от больничной лампы ворвался в сознание первым. Он был ослепительно ярким. Фотоны, словно раскаленные прутья, впивались в глаза, причиняя нестерпимую боль.

— Мне нужны подробности, — сказала Эшли, сидя в машине. Она листала фотографии на планшете. Время от времени девушка нервно и удивленно поднимала брови и кривила губы.

— Я нашёл документы, которые указывают на поселение инков в Амазонке. Самое раннее упоминание, что мне попадалось.

— «Tutayaq Kamaqpa Wasin»? — удивилась Эш, закуривая. — А это как переводиться? — она указала пальцем на слово.

— «Tutayaq»? — ее приятель думал меньше секунды. Лишь чуть сдвинул брови, чтобы тут же расслабиться, — Темный, тьма…

— Значит «Дом темного создателя»? — Эшли выпустила струйку дыма и нервно паоджала губы, — Странное название для поселения. Больше похоже на место поклонения. Хотя не припомню у инков таких богов.

— И я о том же. Короче, мы начали раскопки. Прокопали уже несколько метров и ничего. Я уже было отчаялся, но интуиция… Я приказал копать дальше. И вот на пятнадцатом метре мы нашли камень. Искусственной работы, прикинь?! Это был прорыв. Мы продолжили копать. Где-то на двадцатом метре земля обвалилась, и мы увидели его… Шпиль! — Алекс схватил Эш за руку и сжал так, что та цыкнула языком. Она оттолкнула его, чтобы не зарывался. — Чтобы это ни было, оно старше Гебекли-Тепе! На месте, где по всем данным вообще ничего не было!

Она открыла глаза и недоумённо огляделась. Где она? Как сюда попала? Это сон? Нет… Это смерть. Она мертва. По-настоящему. Но при этом мыслит и чувствует. Разве это врозможно?

— Он… — у Эшли перехватило дыхание. Она никогда не видела ничего подобного. В нем, в этом здании, в этой архитектуре было что-то странное. И даже дело не в том, что Эшли никогда не сталкивалась с таким стилем. Храм был словно из другого мира. Огромный и недосягаемый. Он был душой древнего Египта. Хранителем забытого Офира. Он тот, чье наследие приняла древняя и жуткая Африка. Сфинкс — его младшая сестра и он знает и помнит то, о чем та даже не подозревает.

Он был тем древним, что жило в глубине каждой души. И каждый человек хоть раз слышал его темный шепот. Прежде чем сознание уйдет в бессознательное, а разум погрузится в сон. Он…

— Прекрасен…

Что там было? Что внутри? Они заходили? Да, зашли. Там уже велись работы. Повсюду слышались восторженные перешёптывания. Но что дальше? Что было дальше?

Казалось, время застыло. Мгновение, растянувшееся в бесконечные часы. Мир состоял лишь из боли. Бесконечной, всепоглощающей боли и жара, растекающегося льдом по венам и заполняющим все ее существо. Агонии, что подобно коррозии, поражала каждую клетку тела, разъедая саму душу.

Она ничего не видела. Ничего не слышала. Лишь тьма. Огромная, бесконечная тьма и больше ничего. Лишь бесконечное страдание удерживало в реальности ее мечущийся обезумевшим хорьком разум.

Тьма. Ее тьма, ее палач и мучитель начала рассеиваться. Неохотно. Беспокойно. Медленно. Эшли была словно гостем на чужой вечеринке. Она оказалась в эпицентре событий, что не имели к ней никакого отношения. Что не предназначались ни для ее глаз, ни для ее разума. Ее смертное сознание было слишком узким для такого. Слишком ограниченным, чтобы осознать хотя бы частичку того, что открылось перед ее воспаленным взором.

— Холодно, — в бреду шепчет, нет, стонет она, метаясь в своей кровати, — Холодно…

Простыни, мокрые от пота липли к телу. Но ее чувства были слишком обострены и слишком притуплены, чтобы ощущать это.

Когда Алекс, все это время сидящий рядом, приблизился, она, совершенно внезапно пришла в себя. Взгляд Эшли в эту секунду стал совершенно четким. Таким осмысленным. Таким… ясным. Словно бы она действительно знала, где находиться и что происходит. Но то была лишь иллюзия. Последнее прояснение. Последний луч света перед падением в бездну.

Тонкая рука молнией метнулась к мужчине. Она схватила его за грудки, с силой притягивая к себе так, что тот неуклюже навалился сверху, сметая провода и датчики, которые словно бы сойдя с ума, звенели едва не переходя в ультразвук. Но Алекс был глух. Он не слышал гула, что разнесся по палате. Не слышал топота позади себя. Он слышал лишь ее. Эшли. Что шептала ему на ухо, касаясь шершавыми губами кожи. Он чувствовал жар ее тела, чувствовал то пламя, что пожирало ее изнутри. Он слышал лишь одно слово, раскаленным прутом проникающим в сознание.

Ее тело сотрясли конвульсии, сопровождаемые громким, надрывным криком. Нечеловеческим. Люди не могли так кричать. Из ее глаз, носа и рта хлынула кровь, смешанная с пеной и слюной. Алекс пытался удержать Эшли на месте, пригвоздить к кровати, не давая изогнуться в судороге, но было поздно — тело, словно бы скрученное в тугую пружину, обмякло. Страдание, терзавшее девушку, наконец-то отступило. Боли больше не было…

— Так что же дальше? — Эшли нахмурилась, пытаясь вспомнить, но не выходило. Воспоминания о последних днях жизни возвращались медленно. Приходилось едва ли не выгрызать их из воспаленного сознания.

— Тебе пора…

Она завертела головой, ища истлочник звука. Но рядом никого не было. Лишь голос, который был везде и нигде. Так что же было дальше? А есть ли разница? Важно ли это сейчас? Ведь все уже в прошлом. Все это неважно. Все это — есть суть пыль, прах зловонный. Какая разница, что они увидели? Тогда почему это не дает покоя? Может она лишь хотела зацепиться за что-то? Сохранить обрывочные клочки прошлого, превратив их в мусорный остров стабильности?

— Решай…

Эшли подошла к краю пропасти. Под ногами лишь облака, плотной пеленой скрывающие землю. Позади что-то треснуло, заставив резко обернуться. Ничего, только лес. Что теперь делать? У неё есть выбор?

— Выбор есть всегда…

Голос… другой. Женский. Мягкий и успокаивающий. Всегда? Тогда почему она стоит тут, а не сидит у себя в палатке, увлеченно документируя находки? Так может выбора нет? Или есть выбор без выбора? Или есть лишь одна иллюзия, но на самом деле все уже давно предначертано.

Эшли Бауэрс мертва. Двадцать семь лет. Умерла от неизвестной болезни, что подцепила в южноамериканском храме. Молодая, подающая огромнейшие надежды ученая. Самородок. Почти ограненный алмаз. Впереди была целая жизнь. Долгая, наполненная мечтами и достижениями. Жизнь, которой у нее больше не будет.

И что теперь? Что ее ждет? Рай или ад?

На губах расцвела ядовитая усмешка. Рай? Смешно. Таким, как Эшли на небесах места нет. Такие, как она только и могут что падать. Снова и снова, пока, не пробив дно жизни, они достанут до дна смерти. Интересно, а может ли быть что-то еще хуже ада? Хороший вопрос. В любом случае ей жемчужные врата не грозили. Как и жемчужной лестницы, золотых врат и архангела Петра. Она не заслужила. Не выслужила. Не заработала. Права была ее мамочка. Ничего хорошего из Эшли не вышло. И не ждало. Лишь вечная мука, боль и страдания.

— Ну, ладненько…

Она отступила на несколько шагов назад.

— Вниз и до самого дна…

Разбежавшись, девушка оттолкнулась от земли и прыгнула в пропасть. Пять минут, полет нормальный. Земля так и не желала приближаться. На мгновение она почувствовала себя Алисой, что влезла в кроличью нору. Облака рассеялись. Земля была близко. Слишком близко. Где-то на краю сознания мелькнуло разочарованное удивление. А где ад? Она ведь собралась туда? Ведь именно он ей предназначен. В конце концов, за все нужно платить. И ад — ее плата. Или нет? Почему даже сейчас Эш не может получить то, что хочет?

Сердце забилось быстрее. Страх подступил к горлу, заставив хрипеть. Она не могла дышать. Не могла кричать. Не могла пошевелиться. Лишь беспомощно наблюдала за приближающейся землей. Удивительно, но именно в этот момент умирать совсем не хотелось. Во-второй раз точно. Но кто ее спрашивал?

Бауэрс зажмурилась, готовая к удару. Но и его не последовало. Ее словно бы отпружинило вверх, как на какой-то тарзанке, а после она почувствовала, как… что движется за спиной. Мышцы сокращаются. Она чувствует их продолжение. Оборачивается и видит раскинутые крылья. Эшли моргнула. Крылья не исчезли. А полет был словно сам собой разумеющийся. Она спланировала вниз и кубарем покатилась по земле.

Послышались хлопки. Патетические такие. Бауэрс повернула голову к источнику звука. К ней приближалось двое. Мужчина и женщина. Мужчина был в черном, женщина — в белом. За их спиной были крылья. Черные и белые. Ветерок слабо шевелил их перья, словно бы они действительно были реальны. Эшли ущипнула себя. Крылья не исчезли. Она ущипнула сильнее — ноль.

— Это не галлюцинация, — сказал мужчина вместо приветствия. Будто мысли прочел. Они подошли ближе, на что Эш невольно отступила. Лицо выражало всю быстроту и трудность мыслительного процесса.

— Что происходит?

— Сама знаешь.

— Геральд, не пугай девочку, — в голосе женщины звучал укор. Эшли перевела взгляд на нее, а точнее на ее крылья. А после вперилась взглядом в неведомую хтонь.

— Вы типа…

— Ох, нет-нет! — женщина покачала головой и протянула руки к Эш. Та отступила еще на шаг. В глазах блондинки мелькнуло понимание, — Не бойся. Я знаю, ты немного запуталась.

— Хватит прелюдий Мессалина. Что ты вечно нянчишься с ними? Тем более девчонка уже все поняла.

— Не все.

— Ну, половину, — смягчился незнакомец, — По крайне мере мы опустили ту часть, где говорим, что ты мертва, — Эш недовольно цокнула языком, — Если коротко, то ты прошла тест. Его проходят все, кто отбрасывает копыта. Кто-то прыгает, разбивается и попадает в Рай или ад. А кто-то взлетает как ты.

— А те кто не прыгает?

— Уходит в лес. Принцип тот же.

— А если не прыгать и не уходить?

Парочка переглянулась. Первой опомнилась Мисселина.

— Такого… еще не случалось. Но это уже не важно. Главное, что ты взлетела. Это значит, что тебя избрали.

— Для чего?

— Для обучения в Академии ангелов и демонов, — сказала женщина. Эш подняла бровь и посмотрела на неё так, будто та сморозила чушь. Но Мисселина, видимо, не поняла её скепсиса, — Это очень важно. Ты будешь одной из тех, кто поддерживает Равновесие. Ты станешь бессмертной, получишь силу, о которой могла лишь мечтать. Ты будешь наставлять людей на путь добродетелей.

— Или сбивать их с этого пути. Если конечно, выберешь сторону ада, — мужчина усмехнулся, — Но ты это уже сделала. Когда прыгнула, верно? Смело. Смелее, тех, кто даже не задумываясь бегут в лес.

— А в чем подвох? — теперь непонимание появилось на лице женщины, — Вы говорите, что я избранная, что уже априори тупо, что я получу бессмертие, силу, власть, что не снилась моему отцу. Это напоминает бесплатный сыр, — хотелось курить. Она похлопала себя по карманам. Пусто. Жаль, что они не в Китае. Те кладут в гроб все, что может пригодиться человеку после смерти, — Так в чем подвох?

— А подвох в том, девочка, что будешь впахивать. На благо Равновесия. И пахать вечность, — он посмотрел на небо, — Короче, выбирай. Или Академия или загробная жизнь. У тебя три минуты.

— Геральд!

— Хватит с ней размусоливать. Итак, долго провозились.

Эшли переводила взгляд с мужчины на женщину и кусала костяшки пальцев. Либо продолжать жизнь и работать работу, либо вечно страдать в аду. Выбор без выбора. Она вынула руку изо рта и обтерев ее от слюней, засунула в карман. Чернокрылый, видимо прочел ответ по глазам и удовлетворенно кивнул.

— Знал, что согласишься.

— А были те, кто отказывался?

— Были…

— Лошары.

Добирались долго. И самой долгой частью была попытка заставить Эшли сесть на неведомую хтонь под названием «морской дракон». Потому что Эш справедливо опасалась того, что это тварь либо сожрет ее, либо скинет. В итоге демон (да, в процессе выяснилось, что Геральд демон, а Мисселина — ангел) и он заявил, что если Эшли не сядет на дракона вот прямо сейчас и сама, то просто привяжет ее к хвосту твари. Это был аргумент.

После была гонка по этажам с объяснениями Мисселины куда идти, что где брать, выдачей вещей первой, второй и третьей необходимости, зачитывание правил и передача свитка с ними же. Эш шла рядом, обходя крылатых студентов. Она задавала вопросы, высказывала свое бесценное мнение и внимала. Ну и кивала головой. К тому времени, как они добрались до комнат, эта самая голова гудела от обилия информации, а мозг грозил вытечь через уши.

— А здесь ты будешь жить, — в какой-то момент ангел остановилась и отчего-то виновато посмотрела на Эшли, — Твоя… соседка…

— На самом деле переодетый мужик?

— Что? О, нет-нет. В общем, пойдем.

Она отворила дверь и пригласила Эшли в комнату. Та быстро огляделась. На кровати лежала сочная брюнетка увлеченно красящая ногти.

— Знакомься, это Ости. Ости — это Эшли, твоя…

— Это что, шутка?

Эшли нахмурилась. «Ости» повернула к ней голову и посмотрела на нее так, словно бы увидела в своем салате таракана. В самый последний момент. Серьезно. Настолько брезгливого выражения лица Эшли не видела ни разу за двадцать семь лет своей жизни. А брезгливости она навидалась. Она была нищебродом.

— Я не буду жить с… этим, — демонесса оторвалась от своего драгоценного маникюра и теперь сидела, выпрямившись.

— Ости. Правила Академии едины для всех. В том числе и правила общежития, — тон Мисселины был мягким, но не требовал возражений. Демоница задышала, испепеляя Эшли взглядом. Бауэрс втайне гордилась. Она поставила рекорд. Кто-то смог возненавидеть ее спустя три секунды после знакомства, — Уверенна, что когда вы познакомитесь ближе, то обязательно подружитесь. Эшли, — она повернулась к пока еще молчавшей девушке, — Занятия начнутся завтра. Не опаздывай, пожалуйста.

Эш только кивнула и проследив за Мисселиной взглядом и вздохнув, пошла к своей стороне комнаты. Молчание меж тем становилось гнетущим и никто, даже любящая поговорить Эшли, не торопился его нарушать. Если честно, то рыжая попросту не горела желанием общаться конкретно с этой дамочкой. Потому что посрутся. И потому что вряд ли они станут подружайками. Впрочем, Эшли это не волновало. За время полета она успела хорошенько обдумать ситуацию и решить, что раз ей выпало загробное бинго, то надо выжать из него максимум. Из объяснений ангела она уяснила, что сначала ее, как непризнанную, будут учить основам. Причем учить будут одновременно ангелы и демоны. Когда же база будет освоена, то она пройдет посвящение с определением стороны и продолжит учебу уже на своем факультете. В непризнанных ходят от двух лет и до бесконечности. Ну, то есть пока ты окончательно не превратишься в старую развалюху. Впрочем, Эш подобное не касалось. В ее план входил минимум. То есть за два года она должна была освоить все и даже чуть больше. А посему на первом месте учеба, а не срачи на почве расизма некоторых сисястых.

«Самое главное не нарываться… — Эш вздохнула, — Словно бы у меня это получиться…»

***

— Эй, непризнанная, — Бауэрс закинула в шкаф последнюю серую шмотку и обернулась к Ости. То, что она была не одна, Эшли поняла минут этак десять назад. Голоса и шаги ясно дали это понять. Правда, Эш даже не обернулась. Хоть и было любопытно. Она вообще хотела доразбирать вещи, завалиться спать и еще раз хорошенько обо всем подумать. Порефлексировать. Словить экзистенциальный кризис. И кризис веры заодно. Это очень прикольно. Особенно, когда ты атеист. Все-таки не каждый день умираешь. Но видно не судьба.

— Чего? — она оглядела гостя с ног до головы. Ее взгляд был оценивающим. У мужчины — равнодушным. Он лишь зацепился за набитые рукава и вновь отвел взгляд, по всей видимости, решив, что Эш — существо недостойное его драгоценного внимания.

— Иди, погуляй.

Это была не просьба. Приказ. А собственно, какого хера? Вопрос был логичным. А ведь Эшли не хотела сраться. Правда.

— С чего бы?

— Ты слепая или тупая?

— Выбери то, что тебя больше бесит, — она скрестила руки на груди, — Может, сначала познакомишь с тем, ради кого мне придется «погулять», — Эш изобразила кавычки.

— Не…

— Люцифер.

Эшли задумалась. На пару секунд. Вспомнила христианский модуль. Сопоставила факты. Засомневалась. Сделала выводы.

— А… Ааааа! Нет.

— Чего?

— Я никуда не пойду. Ибо тон надо попроще делать.

Кстати, если бы Ости действительно попросила нормально, она бы ушла. Но Ости посчитала уместным указывать Эшли, что делать и где быть. Поэтому Ости пошла на хер. На секунду Эш отвела взгляд от демоницы и перевела его на Люцифера. Тот лежал, закинув руки за голову и с ухмылкой смотрел на непризнанную. В его глазах был интерес. С таким интересом смотрят телепередачу, в которой вытаскивают на поверхность все грязное бельишко. Было совершенно очевидно, что он получает удовольствие от шоу. Они с дьяволицей стали ему заменой телека. Шоу Джерри Спрингера. Версия для бессмертных. Эшли вернула взгляд к Ости.

— Ты ведь новенькая, — внезапно перевала тему она, — Блондинистая курица вряд ли объяснила твое положение.

— Просвети.

Эшли с напускным спокойствием наблюдала за тем, как девушка медленно, словно хищная кошка, приближается к ней.

— Ты — никто, — Бауэрс нахмурилась, но промолчала, — Непризнанная. Смертная. Там внизу, ты может и была ценна, хотя я в этом сомневаюсь, но здесь ты не более, чем грязь под ногтями, — она провела пальцами по ее плечу и убрав руку, потерла их, словно бы стряхивая пыль, — Всего лишь второсортный мусор. Я достаточно ясно выяснилась?

— Достаточно, — Эшли хмыкнула. Не было похоже, чтобы слова Ости ее как-то задели, — Только вот… И че?

— Прости?

— У тебя плохо со слухом? — Эшли сдвинулась с места, сделав шаг к Ости. И сейчас разница в их росте была особенно заметна — Эшли оказалась на полголовы ниже. Так что приходилось смотреть снизу вверх. Что впрочем, Бауэрс не смущало, — Я, как ты сказала, второй сорт. Грязь. И что дальше, Ости? Что? Какие твои действия теперь, когда ты знаешь, что на этот факт мне насрать чуть более, чем совсем? Ибо у меня, в отличие от тебя, с самооценкой все нормально.

— Ах ты…

— Ости, — вдруг подал голос Люцифер. Девушки синхронно посмотрели на него, — Оставь. Раз уж непризнанная, — в его глазах загорелся лукавый огонек, — Хочет понаблюдать, то пусть.

На лице Ости отразилось сомнение. На лице Эшли — недоверие. Он что, действительно планировал трахать свою подружку прямо у нее на глазах? Нет. Это провокация. На которую она не поддастся. Бауэрс поджала губы, наблюдая, как демон встает и вальяжно подходит к соседке. Как кладет руку на талию, а второй ухватив за подбородок, целует. Долго. Бесконечно долго. Это прошибало даже со стороны. Интересно, насколько же кайфово сейчас ее соседке?

Эш не отводила взгляд. В нем все еще плескалось недоверие и какой-то едва ли не исследовательский интерес.

Люцифер развернул брюнетку и подхватив на руки, потащил на кровать. Сейчас Эшли могла видеть лишь их спины и слышать стоны Ости. Прикусив губу, она продолжала стоять, хотя больше всего на свете мечтала оказаться как можно дальше отсюда. Люцифер развернул свою подружку и теперь Эшли открылось куда больше. Ости, с закрытыми глазами, словно бы забывшая, о наличии свидетелей. Люцифер, целующий ее в шею и стаскивающий с демонессы одежду. На секунду он повернулся к Эшли и ухмыльнувшись, продолжил.

Кровь ударила в голову. Щеки Эшли пылали от стыда и смущения, но она все равно стояла и смотрела. Словно бы завороженная. Не в силах оторваться, отвести взгляд. Все, на что сейчас была способна рыжая, а так это сглотнуть и едва слышно выдохнуть.

Демон опустил руку ниже, вызвав еще более громкий стон. На этом моменте Эшли не выдержала и пулей вылетела из комнаты, побежденная, но не сломленная.

Подбежав к ближайшему окну, она высунула в него голову, с облегчением ощущая, как ветерок холодит щеки. Перед глазами продолжала стоять картинка петтинга демонов, которую, кажется, она в жизни не развидит. Она думала, что Люцифер гонит. Берет «на слабо». Но нет. Он реально был готов трахаться при свидетелях. Как и Ости.

— Пошлость, звенящая пошлость… — пробормотала она. Но сейчас ее мучил другой вопрос. Где ей «погулять»?