Клятва богам

Месть, страшное слово для того, на кого она направлена, но еще страшнее для того, кто мстит.

Месть горька, но слаще ее ничего нет, хоть и послевкусие отдает кровью и трупным смрадом.

Месть то единственное, ради чего стоит жить, но лишь тому, кто все потерял.

- Уверен? – Шаман, кинул испытующий взгляд из-под кустистых бровей.

В его доме воняло прогорклым жиром, мокрыми угольями и несвежими недовыделанными шкурами. На столе, между сидящими людьми, коптила сальная свеча.

За окном ветхого шаманского дома, занося снег во множество щелей стен, выла пурга. Две худые, облезлые собаки жались к, еще теплому, камню потухшего очага и, поскуливая, бросали жалобные взгляды на хозяина дома.

- С того момента, как будет принесена жертва и первые капли крови оросят твое лицо, пути назад не будет. Можно будет просить духов о снисхождении и замене руны, но не более, - невзрачный хриплый голос шамана наводил тоску и заставлял кожу покрыться мурашками. – Как только железо коснется тебя и появится первая точка руны, ты целиком уйдешь под ее влияние. Вернуть, изменить что-то ты уже будешь не в силах, оковы клятвы сможет скинуть лишь смерть.

Сидящий напротив шамана рослый мужчина, побледнел, но ни один мускул не дрогнул на его лице, густо поросшим волосом.

- Я понимаю, многоликий держатель посоха, - воин почтительно склонил голову. – Но чья смерть разорвет оковы клятвы? Моего врага?

- Только твоя.

В воцарившейся тишине, было слышно, как шуршит снег у порога. Даже собаки притихли, словно понимая важность момента.

- Да будет так! – Выкрикнул мужчина и резко встал. – Какую жертву требуют боги?

Шаман загремел мешочком с амулетами, что был подвешен к поясу, вслепую вытащил заячью лапу, камень черного цвета и зуб волка. Тяжело поднявшись, разжег огонь в очаге и кинул в него щепоть сушеной, перетертой в пыль, ароматной травы. Закопченные стены жилища озарились зеленовато-красными языками пламени, а держатель посоха простер руки вверх.

- Боги требуют черного козла! Требуют рыбу! Требуют все твои волосы, что выше бороды, а клятвенную руну они хотят поставить на твоем черепе, что бы все видели, что ты проклят людьми, но являешься клятвенником богов!

- Как скажешь, многоликий, - воин поклонился и покинул дом.

Базарный день, где сходилось около тысячи человек со всех близлежащих деревень и поселений, включая торговцев, что тянули заморские товары на ярмарку, которые выкупали у войск. Корабли которых отплывали ежедневно летом и возвращались лишь к зиме. Воины шагали вперед по чужим землям, оставляя после себя лишь дымящиеся развалины иноверцев и бугорки могил своих воинов.

На развалах можно было приобрести все, от заморских одежд и оружия до банальных бытовых вещей, что производили местные ремесленники. В воздухе носился запах навоза, крови забиваемых и тут же разделываемых животных, пахло горячим хлебом и пивом. В загонах хрипели свиньи, каждая из которых гарантировала сытую жизнь одной семье на долгую зиму. Среди загонов с животными и птицей сновал народ, желая прикупить еды. Оулон выделялся из разношерстной толпы ростом, шириной плеч и одеянием воина, грубо расталкивая крестьян он приблизился к продавцу, у которого был единственный черный козел.

Крестьяне опасливо поглядывая на могучую фигуру воина и притороченный к поясу широкий клинок, посторонились, давая проход.

-Сколько хочешь за козла, - Оулон остановился около продавца скота.

В грубо сколоченном загоне топталось несколько овец и пара козлов, один из которых был иссиня-черным с серыми рогами.

- Три монеты, - продавец и добавил. – В жертву пойдет.

Из кошеля легли на ладонь три монеты, рога животного увязали веревкой и, преодолевая сугробы, воин повел животное к шаману, попутно купив большую рыбину за медяк.

Шаман встретил воина в дверях своей хижины.

- Боги благоволят тебе, Оулон, даруя возможность привести жертву.

Воин, молча, поклонился, отдавая веревку, конец которой был намотан на рога черного козла. Рыбина полетела в снег.

- Ты готов? – Шаман занес нож над горлом скотины.

- Готов, - последовал твердый ответ.

- Подставь голову под горло жертвы, - приказал держатель посоха.

Как только лицо мужчины оказалось под подвешенным жертвенным козлом, одним коротким надрезом по горлу животного, шаман пустил кровь.

Алая, пузырящаяся, сопровождаемая предсмертным хрипом и бульканьем перерезанного горла, кровь хлынула на лицо Оулона, что стоял на коленях около шамана и жертвы.

Козел выплевывал кровь с каждым выдохом, зло вращал глазами и хрипел. Агония животного окончилась, перестали дрожать конечности, а поток крови иссяк, но в этот момент тело жертвенного животного выгнулось и козел издал протяжный хрип.

- Твоя жертва принята богами, - улыбнулся шаман. – Давай обреем волосы и нанесем то, что одобрили боги.

Огромная борода воина, единственное, что осталось на его голове, остальные волосы лежали в деревянной миске у его ног. Лысый, в кровоточащих порезах, череп «клятвенника богов» ждал своей участи – разогреваемого на костровище клейма.

- Не дрогнешь в последний момент? – Держатель посоха взяв в руки прут с раскаленным клеймом, повернулся к Оулону. – Даже если ты не готов, то это не изменит твоей клятвы богам, что скреплены кровью. Но очень затруднит выполнение тобою задуманного.

- Делай, многоликий, назад пути уже нет, - скрипнул в ответ зубами воин. – Пути назад нет.

Воняло горелым мясом, паленым волосом и злобой на весь мир.

За его спиной остался залитый кровью дом.

За его спиной остались растерзанный труп врага и его домочадцев, даже скота и собак.

За его спиной осталась жизнь. И чужая и своя.

Он шел, шатаясь, роняя капли слюны, что текли из распахнутого рта на грязь дороги. Налитые кровью глаза искали жертву для выхода боли и зла, что снедали душу. Он рычал и кидался на прохожих, что шарахались от него и шептали «Проклятый».

Руна Хагалаз алела страшным рубцом на лбу безумца.

Руна Хагалаз разрушила все, как и было обещано держателем посоха.