Клятва братства

Дым стелился по земле, словно грязный саван. Деревня Перит умирала не в крике — в хриплом кашле и треске горящей соломы.

Адан сплюнул кровь в грязь и перехватил топор. Их было всего трое на всю деревню, кто вообще мог держать оружие, и двое из них уже лежали у частокола, глядя в небо остекленевшими глазами. Банда Рубаки - дезертиры с южных границ - пришла за зерном, а нашла только стариков и женщин. И его, Адана, проезжавшего мимо по дурацкому обету — найти достойную смерть, раз уж не нашёл достойной жизни.

Смерть сегодня была щедра. Но отчего-то обходила его стороной.

Справа, у амбара, кто-то визжал. Адан рванулся туда, поскальзываясь на мокрой от росы и крови траве, но замер, выглянув из-за угла.

Разбойник с грязной повязкой на глазу замахивался тесаком на парня в потёртой серой мантии. Парень - худой, острый как нож - даже не пытался убежать. Он стоял, привалившись спиной к стене, и смотрел на головореза с выражением абсолютного, ледяного презрения.

- Без фокусов, колдун? — прохрипел разбойник, наслаждаясь моментом. — Мозги твои по брёвнам размажу.

Адан уже хотел вмешаться, но маг (а это явно был маг, хоть и без посоха) лишь улыбнулся бледными губами.

- Фокус в том, что я не один, — тихо сказал он.

Разбойник нахмурился, и в этот миг из тени крыши ему на плечи бесшумно упала фигура. Короткий, влажный хруст, и бандит рухнул мешком. На его загривке, тяжело дыша, сидел человек в простецкой кожаной куртке, перемазанный сажей, с ножом в зубах и безумной, почти счастливой улыбкой в светлых глазах.

- Задолжал я тебе, маг, - прошепелявил он, вынимая нож изо рта и деловито вытирая лезвие о плащ убитого. — Считай, мы в расчёте за тот гнилой хлеб.

Адан вышел из-за угла. Он был большой, громоздкий в своём наспех надетом поддоспешнике, с тяжёлым топором на плече. Пришелец в кожаной куртке мгновенно среагировал, перекатившись через тело и встав в низкую стойку, а маг, напротив, остался стоять неподвижно, прищурившись.

Трое. В круге из огня, дыма и криков. Воин-одиночка, беглый маг и вор.

- Их там ещё дюжина, - вместо приветствия сказал Адан, кивнув в сторону главной площади. - И скоро они поймут, что их дозорных порезали.

- Хорошая новость, - отозвался тот, что в коже, всё так же криво улыбаясь. - Я люблю толпу. В толпе проще затеряться. Риван, если что. Проходил мимо, хотел стащить кувшин молока, а тут такой приём.

- Келлан, - сухо представился маг, потирая запястье, на котором алел след от верёвки. - Меня уже связывали. Дважды за сегодня. Это начинает надоедать.

Они замолчали, глядя друг на друга. У каждого был свой путь, своя причина бежать и своя цель. Адан не доверял магам, Келлан презирал наёмников, а Риван… Риван, кажется, не доверял никому, включая самого себя.

Но в тот миг, когда из-за поворота вылетели ещё трое бандитов с факелами, их молчаливое замешательство превратилось в нечто иное.

В топот ног.

Адан шагнул вперёд, принимая удар клинка на древко топора, закрывая собой мага, у которого не было оружия. Келлан, не теряя ни секунды, выбросил руку, и с его ладони сорвался сноп едких, слепящих искр прямо в лицо нападавшему слева. А Риван, скользнув у самой земли, подсек ноги третьему и, не вставая, метнул нож в тень за спиной Адана, откуда уже замахивался четвёртый.

Бой длился десять ударов сердца. Когда последний разбойник упал, они снова замерли. Вокруг горела деревня. Не было ни благодарностей, ни восхвалений. Только запах гари и понимание: один бы здесь не выжил.

- За частоколом есть овраг, — сказал Адан, тяжело дыша. — Ведёт к реке. Если уходим, то сейчас.

- «Если»? - Риван поднял бровь, выдергивая нож из тела.

- Парень, да я только начал разминаться.

Келлан ничего не сказал. Он смотрел на свои руки, которые только что использовали магию, чтобы защитить других, а не бежать. Впервые за долгие месяцы.

Они двинулись в темноту, плечом к плечу, не зная имён друг друга полностью и не обещая ничего. Но этот бег через горящие поля стал первой главой ещё не произнесённой клятвы.

Так начинаются не войны. Так начинаются братства...

Овраг встретил их запахом сырой земли и прелых листьев - запахом жизни, таким чуждым после гари и смерти наверху. Адан спускался первым, проламывая грудью заросли крапивы и не обращая внимания на ожоги. За ним, почти бесшумно, скользил Риван, то и дело оглядываясь на багровое зарево над деревней. Последним шёл Келлан.

Маг двигался странно: ступал осторожно, но не от страха, а словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. Его пальцы всё ещё подрагивали после того выброса силы - жалкого, ученического фокуса с искрами, который выжал из него остатки резерва. Он ненавидел это чувство опустошённости. Оно напоминало ему о том дне.

Впереди хрустнула ветка. Риван мгновенно замер, вскинув руку. Адан тоже остановился, полуобернувшись.

- Зверьё? - шёпотом спросил воин.

Риван покачал головой, принюхался, совсем по-звериному, и вдруг расслабился.

- Барсук. Жирный, зараза. Жаль, не до него сейчас.

Они двинулись дальше. Овраг сужался, превращаясь в каменный желоб, по дну которого бежал ручей. Вода доходила до щиколоток, ледяная, отрезвляющая. Адан на ходу зачерпнул пригоршню, плеснул в лицо, смывая копоть и чужую кровь. Капли попали на мантию Келлана, и тот поморщился.

- Осторожнее, - буркнул маг.

- Прости, - неожиданно искренне ответил Адан.

Риван, шедший между ними, хмыкнул.

- Гляди-ка, воин извиняется перед колдуном. А говорили, вы, северяне, магов за людей не считаете.

- Я не северянин, - отрезал Адан. - И я не говорил, что считаю.

Келлан промолчал, но взгляд его, устремлённый в широкую спину воина, стал чуть менее колючим.

Они шли около часа, пока овраг не вывел их к реке - настоящей, широкой, с пологим песчаным берегом. Зарево пожара осталось далеко за холмами, лишь бледное розовое пятно на горизонте напоминало о том, что они пережили. Адан первым рухнул на песок, тяжело дыша. Риван упал рядом, раскинув руки и глядя в звёздное небо, которое здесь, вдали от дыма, казалось невероятно чистым.

Келлан остался стоять. Он смотрел на реку, на тёмную воду, уносящую прочь щепки и пепел.

- Нам нужно разделиться, - сказал он, не оборачиваясь. - Поодиночке у нас больше шансов уйти от погони.

Риван приподнялся на локтях.

- Ты это серьёзно? Мы только что прикрывали друг другу спины, а теперь - «разделиться»? Маг, ты бы хоть имя моё запомнил, прежде чем прощаться.

- Риван, - произнёс Келлан, по-прежнему не глядя на него. - Я запомнил. И твоё, и… его. - Он кивнул в сторону Адана. - Но я не хочу быть обузой. Моя магия… сейчас почти бесполезна. А вы оба явно идёте куда-то по своим делам.

Адан сел, стянул с плеча лямку поддоспешника и начал расстёгивать пряжки. Движения его были медленными, усталыми, но уверенными.

- Моё дело было - найти достойную смерть, - глухо сказал он. - Сегодня я её не нашёл. Вместо этого я нашёл двух незнакомцев, которые не дали мне умереть по глупости. Может, это что-то значит.

Риван усмехнулся.

- А моё дело - просто выжить и раздобыть деньжат. Но, знаете… - Он вдруг стал серьёзным, что было странно для его вечно ухмыляющейся физиономии. - Там, у амбара, я мог бы свалить. Ребята Рубаки меня не искали, я для них просто тень. Но я спрыгнул с крыши. Почему? Сам не пойму.

Келлан наконец обернулся. В лунном свете его лицо казалось вырезанным из слоновой кости - бледное, с острыми скулами и глубокими тенями под глазами. Он выглядел измученным, но в глазах горел какой-то упрямый огонёк.

- Потому что ты идиот, - сказал он Ривэну беззлобно. - Как и я.

Адан вдруг хлопнул ладонью по песку рядом с собой.

- Сядь, маг. И ты, вор. Посидим, как люди, а не как звери загнанные.

Риван не заставил себя ждать - подполз ближе и уселся, скрестив ноги. Келлан колебался несколько ударов сердца, но потом, словно сделав над собой усилие, опустился на песок на почтительном расстоянии от обоих.

Молчание было долгим. Первым его нарушил Адан.

- Я дал обет, — произнёс он, глядя на реку. - Глупый обет, как сейчас понимаю. Поклялся не возвращаться домой, пока не совершу что-то… стоящее. Не подвиг, нет. Просто что-то, что даст мне право смотреть отцу в глаза.

- А я дал клятву никогда больше никому не верить, - тихо отозвался Келлан. - После того, как меня продали те, кого я считал братьями. - Он горько усмехнулся. - И вот сижу здесь с двумя незнакомцами, один из которых хотел украсть молоко, а второй ищет смерть. И, кажется, я уже нарушил свою клятву.

Риван почесал затылок.

- Слушайте, я парень простой. Клятв не даю, обетов не приношу. Но у меня есть правило: если кто-то прикрыл тебе спину, ты должен хотя бы узнать, как его зовут. - Он повернулся к Адану. - Я Риван. Бывший вор, нынешний неудачник. А ты?

- Адан. Воин без имени и без дома.

- Уже что-то. — Риван перевёл взгляд на мага. - А ты - Келлан. Маг, который боится быть обузой. Значит, будешь нашим мозгом, когда моя смекалка и его топор не помогут.

Келлан покачал головой, но уголки его губ дрогнули.

- Вы оба безумцы.

- Возможно, — согласился Адан. - Но безумцы, которые выжили там, где погибла целая деревня. Может, это и есть знак.

Он достал из-за пазухи небольшой кожаный мешочек, развязал его и высыпал на ладонь три камешка - гладких, полупрозрачных, светящихся в лунном свете мягким голубоватым сиянием.

- Речные слёзы, - пояснил он. - У нас на родине их дарят тем, с кем делил дорогу. Я взял их с собой как память. Думал, так и протаскаю в мешочке до самой смерти. - Он протянул один камешек Ривэну, другой - Келлану. - Возьмите. Не как плату. Как… напоминание. О сегодняшней ночи.

Риван бережно, почти благоговейно принял камешек, покрутил в пальцах и спрятал за пазуху.

- Сойдёт. Лучше, чем золото. Золото я бы уже пропил.

Келлан долго смотрел на камешек в своей ладони. Потом сжал его в кулаке и коротко кивнул.

- Я запомню.

В этот момент где-то вдалеке, за холмами, раздался протяжный волчий вой. Не угрожающий, а тоскливый, словно сама земля оплакивала сгоревшую деревню. Адан поднялся, отряхнул песок с колен.

- Нужно уходить дальше. К утру они могут пустить собак. На востоке есть старый тракт, а за ним - городок Дубовая Грива. Там можно затеряться.

- Или найти неприятности, - добавил Риван, вставая.

- Одно другому не мешает, - неожиданно сказал Келлан, поднимаясь последним.

Они двинулись вдоль реки - трое теней на фоне серебряной воды. Никто из них не знал, что будет дальше. Никто не давал громких клятв. Но что-то уже изменилось в воздухе между ними. Что-то, чему пока не было названия.

Впереди был долгий путь. И они шли по нему вместе - пока что случайные попутчики, но уже не чужие.

Они шли до самого рассвета, не останавливаясь. Река делала широкую петлю, уводя их всё дальше от мёртвой деревни. Ночь постепенно растворялась в сером предутреннем тумане, когда Адан вдруг замер и вскинул руку.

- Слышите?

Риван пригнулся, приложил ладонь к земле, прикрыл глаза.

- Кони. Трое, может, четверо. Идут рысью. След берут по нашему берегу.

- Собаки? - коротко спросил Келлан, уже оглядываясь в поисках укрытия.

- Нет. Только всадники. Значит, следопыт хороший, но не волшебник. - Риван криво усмехнулся. - Повезло.

Адан быстро оценил местность. Впереди река сужалась, берег становился каменистым, поросшим редким кустарником и корявыми ивами.

- Там, у излучины, есть нагромождение валунов. Устроим засаду. В открытом поле нас догонят и перебьют.

- Трое против троих? - Келлан покачал головой. - У меня едва хватит сил на одну слабую вспышку. Я бесполезен.

- Заткнись, маг, - беззлобно бросил Адан. - Ты не бесполезен. Просто делай, что можешь.

Риван уже бежал к валунам, низко пригибаясь. Адан схватил Келлана за рукав и потащил за собой. Маг не сопротивлялся.

Они заняли позиции за камнями. Адан сжимал топор, Риван проверял оставшиеся ножи - три штуки, включая тот, что с зазубриной на лезвии. Келлан привалился спиной к холодному валуну, закрыл глаза, собирая крохи силы.

Топот копыт приближался. Уже можно было разглядеть всадников сквозь утренний туман: трое, на низкорослых выносливых лошадях, в потрёпанных кожаных доспехах. У одного - короткий лук за спиной, у двоих - сабли. Бандиты Рубаки явно не хотели отпускать свидетелей.

- Любовь, - вдруг прошептал Риван, нервно улыбаясь.

Адан покосился на него, не отрывая взгляда от приближающейся погони.

- Что?

- Ты когда-нибудь был влюблён, воин? - Риван говорил быстро, почти задыхаясь от возбуждения перед схваткой. - Я вот да. Один раз. Дочь мельника в Талой Пади. Рыжая, конопатая, смеялась, как колокольчик. Я ей с перепугу признался, когда её отец меня с мешком муки поймал. Представляешь? Стою, вор, с чужим добром, и ору: «Я вас люблю, Марта!» Дурак.

Келлан, не открывая глаз, тихо фыркнул.

- И что она ответила?

- Сказала: «Дурак», - Риван усмехнулся. - Но потом добавила: «Приходи, когда перестанешь воровать». Я не пришёл. Наверное, зря.

- Любовь - это слабость, - холодно отрезал Келлан. - Тебя предадут первым, кого полюбишь.

Адан перехватил топор поудобнее.

- Любовь - это не слабость, маг. Это то, ради чего стоит умирать. Но ещё лучше - ради чего стоит жить. Я любил. Сестру. Она умерла от лихорадки, пока я был в походе. - Его голос стал жёстче. - И я не успел ей сказать, как сильно. Так что если у тебя есть кого любить - скажи. Хоть вору, хоть конопатому мельнику.

- Сейчас не время для проповедей! - прошипел Риван, потому что всадники были уже совсем близко.

Первый бандит, тот, что с луком, натянул тетиву, всматриваясь в камни. Второй и третий рассыпались в стороны, беря валуны в клещи.

Адан выдохнул и рванул вперёд.

Он вылетел из-за камня прямо под копыта лошади лучника. Животное шарахнулось, всадник выругался, выпуская стрелу в молоко. Адан с рёвом ударил топором по древку лука, ломая его, и плечом сбил бандита с седла. Они покатились по камням.

В тот же миг Риван метнул нож во второго всадника. Лезвие вошло в плечо, бандит взвыл, но удержался в седле и замахнулся саблей. Риван кувыркнулся в сторону, уходя от удара.

- Келлан! - крикнул он. - Давай свою искру!

Маг открыл глаза. Они светились тусклым серебром. Он выбросил руку в сторону третьего всадника, который уже заходил Адану в спину. С ладони сорвался не просто сноп искр - а ослепительная вспышка, ударившая прямо в морду лошади. Животное встало на дыбы, сбрасывая седока. Бандит грохнулся на камни и затих.

Адан тем временем оглушил первого рукоятью топора и, не теряя ни секунды, бросился ко второму. Тот, раненый в плечо, пытался развернуть коня, но Риван уже вскочил на круп лошади и коротко, без замаха, ударил его в висок. Тело обмякло и сползло на землю.

Всё закончилось за двадцать ударов сердца.

Адан тяжело дышал, опираясь на топор. Риван спрыгнул с лошади, потирая ушибленную кисть. Келлан сидел, прислонившись к валуну, бледный как полотно, но на губах играла слабая, удивлённая улыбка.

- Получилось, - прошептал он.

Риван подошёл к нему, протянул руку, помогая встать.

- Ну что, маг, поговорили о любви? Чувствуешь теперь, ради чего стоит жить?

Келлан опёрся на его руку, поднимаясь, и неожиданно серьёзно ответил:

- Возможно. Если вы оба перестанете орать и дадите мне минуту тишины.

Адан хмыкнул, отряхивая пыль с колен.

- Забираем лошадей и уходим. Дубовая Грива в двух часах езды. Там и поговорим. О любви, о жизни, о том, кто кому должен.

Они быстро обобрали убитых и оглушённых: забрали кошели, оружие получше, плащи. Лошадей хватило на всех - Адан взял гнедого, Риван - серого в яблоках, а Келлану досталась низкорослая, но выносливая кобыла, которая косилась на мага с подозрением, но шла спокойно.

Когда они выехали на старый тракт, солнце уже поднялось над горизонтом, заливая мир золотым светом. Туман рассеялся. Впереди, в дымке, угадывались очертания городских стен.

- И всё-таки, - нарушил молчание Риван, поравнявшись с Келланом. - Ты правда никогда не любил? Или просто боишься признаться?

Келлан долго смотрел прямо перед собой, потом ответил, не поворачивая головы:

- Любил. Однажды. Её звали Элира. Она предала меня ради тридцати серебряных монет и обещания безопасности. С тех пор я не верю в любовь.

Риван присвистнул.

- Тридцать монет? Дёшево же тебя оценили.

- Спасибо за поддержку, - сухо отозвался Келлан.

Адан, ехавший впереди, обернулся.

- Значит, ты любил не того человека, маг. Это не делает любовь ложью. Это делает ту женщину дурой.

Келлан ничего не ответил, но спина его чуть выпрямилась, а пальцы, сжимавшие поводья, перестали дрожать.

Так они въехали в новый день - трое, кто ещё вчера были никем друг другу. Впереди ждала Дубовая Грива, а с ней - новые испытания, тайны и, возможно, начало той самой клятвы, что изменит их судьбы...