Клятва дракона

Воздух в комнате был густым, пропитанным запахами старого дерева, кожи, легкой дымкой от остывающего камина и едва уловимым, но отчетливым ароматом дикого зверя.

Комната располагалась на втором этаже западного крыла замка, подальше от шумных тренировочных площадок и ближе к тишине старых башен. Окна, узкие и высокие, с толстыми свинцовыми переплетами, выходили на северную сторону, откуда открывался вид на центральную площадь города.

На одной из стен висел огромный гобелен, изображающий сцену охоты на гигантского зверя, где среди воинов с копьями и щитами можно было разглядеть силуэт дракона, извергающего пламя. Ткань была выцветшей, но детализированной, и казалось, что в полумраке комнаты тени на гобелене оживают.

Пол был покрыт толстым, изношенным ковром из грубой шерсти, вытканным в темно-зеленых и коричневых тонах, имитирующих лесную подстилку. У камина, лежала шкура огромного белого волка с пронзительными голубыми глазами, которые, казалось, все еще смотрели с дикой яростью.

Мебель была простой, без излишней роскоши, но с явным намеком на богатство. В центре комнаты стоял большой письменный стол из темного дерева, покрытый царапинами и следами чернил. На нем лежали стопки пергаментов, исписанных каллиграфическим почерком, несколько тяжелых книг в кожаных переплетах, перочинный нож и чернильница. Лишь один предмет не вписывался в эту обстановку, он казался здесь совершенно чужим, как цветок, внезапно распустившийся в середине зимы. Голубая атласная лента, свисающая с края стола.

У одной из стен располагалась кровать на высоких ножках и такая широкая, что на ней свободно могли уместиться четверо. Постельное белье было из плотного льна, темно-синего цвета, а поверх него лежало тяжелое одеяло из меха, мягкое и теплое. У изголовья кровати, на небольшом столике, стоял серебряный кубок, испачканный остатками вина, и небольшой, но острый кинжал, рукоять которого была украшена вставками из обсидиана.

В углу комнаты, у окна, стоял деревянный сундук, окованный железом. Его крышка была приоткрыта, и изнутри виднелись сложенные стопки одежды: грубые шерстяные туники, кожаные штаны, прочные сапоги, а также несколько более изысканных вещей – шелковая рубашка темно-изумрудного цвета, которая была предназначена лишь для особых случаев, и пара перчаток из тонкой кожи, украшенных вышивкой. Рядом с сундуком, прислоненный к стене, стоял длинный, тяжелый меч, его лезвие тускло поблескивал в полумраке.

На полках, встроенных в стену, хранились различные предметы. Здесь были и книги: трактаты по алхимии, сборники древних легенд о драконах и оборотнях, карты неизведанных земель, исписанные древними символами. Среди них лежали и более личные вещи: несколько высушенных трав, источающих терпкий аромат, небольшой мешочек с камнями необычной формы и цвета, и, что самое интересное, несколько крупных, идеально гладких чешуек, переливающихся всеми оттенками бронзы и золота.

В камине уже догорали последние угли, отбрасывая на стены причудливые тени. На каменной полке над ним стояли несколько глиняных кувшинов, один из которых был наполнен чем-то темным и густым, источающим резкий, но приятный аромат. Рядом с ним лежала пара костяных игральных костей и небольшой, искусно вырезанный из дерева фигурка дракона.

Он сидел в глубоком кресле, обтянутом темной кожей, и казалось, что его тело здесь, а душа блуждает где-то далеко, в туманных далях его собственных мыслей.

Его короткие, вьющиеся серебряные волосы свисали на бледное осунувшееся лицо. Янтарные глаза, обычно полные живого интереса, смотрели в никуда.. В одной руке он сжимал бутылку с крепким алкоголем, которая было уже наполовину опустошена. Жидкость обжигала горло, но не могла заглушить внутреннюю боль.

Он никогда не позволял эмоциям брать верх, всегда держал себя в руках. Но сейчас все это казалось бессмысленным.

Несколько дней назад Рошан почувствовал это. Нечто, что пронзило его насквозь, заставив сердце биться в другом ритме. Связь. Истинная связь. Он всегда знал о существовании такой вещи, но никогда не думал, что она коснется его лично. Это было похоже на пробуждение, на обретение недостающего звена, на то, чего Рошан, возможно, подсознательно искал всю свою жизнь.

Он начал смотреть на нее уже по другому. Мир вокруг него перевернулся. Ее смех, ее взгляд, ее прикосновение – все это было настолько идеально, настолько правильно, что Рошан не мог поверить в реальность происходящего. Он почувствовал, как его собственная сущность тянется к ней, как две половинки, наконец, нашедшие друг друга.

Но реальность оказалась жестокой. Она была невестой его брата-близнеца. Его брата, с которым они делили все – от колыбели до самых сокровенных мыслей. Его брата, которого он любил и уважал.

Рошан чувствовал себя опустошенным, потому что потерял не просто возможность, он потерял мечту. Мечту о совместном будущем, о той самой связи, которая должна была стать опорой. Он потерял себя, потому что часть его осталась с ней, с той, кто теперь была недоступна.

Рошан закрыл глаза, пытаясь представить ее лицо, но вместо этого перед ним возникали образы старшего брата , и свободная рука, до этого спокойно лежавшая на подлокотнике, непроизвольно сжала бархатную обивку кресла. Он вспомнил, как в детстве они втроём смеялись вместе, как делились мечтами и надеждами. Как они строили планы на будущее, не подозревая, что однажды все это может рухнуть, как карточный домик. Рошан чувствовал, как сердце сжимается от горечи, и в этот момент осознал, что не может просто сидеть и ждать, пока эта боль пройдет. Он должен был что-то сделать.

Внутри разгорелось пламя решимости. Он не мог позволить себе быть слабым. Встал с кресла, оставив бутылку на столе, и направился к окну. Знал, что должен найти способ справиться с этой ситуацией, не причиняя боли ни себе, ни своему брату.

С безразличием облокотился об окно своей спальни. Утро, обычно наполненное суетой и шумом города, сегодня было подозрительно тихим. Он Равнодушно скользнул взглядом по пустынным улицам, не испытывая ни малейшего интереса к происходящему.

Внезапно, тишину разорвал душераздирающий женский крик. Он донесся с площади, где, как Рошан смутно припомнил, должна была проходить казнь какой-то человеческой преступницы. Ему было совершенно это безразлично. Но тут же, словно в ответ на крик, к небу начал подниматься густой, черный дым.

Что-то внутри Рошана встрепенулось. Тревога, незнакомая и острая, пронзила его. Этот дым был необычен, что-то смутно напоминающее, но что именно, затуманенный алкоголем мозг, не мог понять. Но почему-то не было никаких сомнений, что что-то пошло не по запланированному плану. Неужели что-то случилось с братом? Мысль, словно молния, ударила в его сознание, заставив сердце забиться быстрее.

И тут же, словно подтверждая его худшие опасения, раздался второй женский крик. Этот крик был другим. Он был наполнен такой невыносимой болью, таким отчаянием, что Рошан не смог устоять на ногах. Ноги подкосились и он рухнул на пол.

Внутри него начало гореть. Не физический жар, а что-то более глубокое, более разрушительное. Крик словно проник в каждую клеточку его существа, стал частью него самого. Из носа и ушей потекла кровь, горячая и липкая. Сердце разрывалось от тоски и боли, от невыносимого ощущения потери. Он сам взвыл, звук вырвался из его груди, полный муки и страдания. Он катался по полу, пытаясь справиться с этой волной боли, которая захлестнула целиком.

Рошан до последнего старался держаться в сознании, цепляясь за остатки разума, пытаясь понять, что происходит. Но боль была слишком сильна. Она поглощала, выжигая все внутри. И в конце концов, терпеть было уже просто невыносимо. Сознание померкло, уступая место всепоглощающей тьме.