Клятва Отражений

Рита стояла на краю обрыва, и холодный ветер рвал её растрёпанные волосы. Всего час назад она открыла дверь их спальни — и увидела это. Муж, её любимый, её «навсегда», сплетённый с какой-то девушкой на их постели, в их доме, где каждая вещь была выбрана с любовью.

Он даже не испугался, не попытался прикрыться. Просто посмотрел на неё усталыми глазами и сказал: «Я хочу развестись». Как будто обсуждал счёт за электричество.

Рита сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Внизу бушевали волны, белые гребни пены разбивались о скалы — точь-в-точь как её жизнь за последние месяцы.

— Работа? Уволена — не могла сосредоточиться.

—Друзья? Разбежались — кому охота нянчиться с вечно плачущей.

—Родители... О, если бы они знали, во что превратилась жизнь их «счастливой дочки».

Она сделала шаг вперёд. Камешек сорвался из-под ноги и исчез в пучине.

«Вот и всё», — подумала Рита, закрывая глаза. Никто не кричал ей «стой». Никто не протягивал руку.

Последнее, что она почувствовала перед тем, как оттолкнуться, — странное облегчение. Боль наконец-то прекратится.

Она очнулась от резкого толчка. Вокруг было сыро. Это была большая комната, в центре которой на троне сидела женщина.

—Подойди.

Рита подчинилась. Голос был настолько властным и сильным, что она не могла ослушаться.

— Дитя, ты выжила, несмотря на то, что твои лёгкие наполнились водой. Ты кричала так громко, что волны донесли твой голос до меня. — Женщина провела рукой над водой, и в ней мелькнули тени других девушек. — Как и они. Ты подходишь.

— Для... чего? — шёпотом спросила Рита.

— Стать одной из нас, дорогая. Скажи, ты хочешь жить, не зная забот? Хочешь отомстить мужу?

— Я... да. — Голос её дрогнул, но Рита взяла себя в руки. Эта женщина почему-то вызывала доверие.

— Хорошо. — Женщина положила руку Рите на лоб. Её глаза заволокло туманом. Так они сидели некоторое время.

— Я поняла вас, госпожа, — сказала Рита. Вот только она больше не была собой. Что-то в ней неуловимо изменилось. А на шее возник кулон в виде маленькой жемчужины в серебряной оправе.

Шесть месяцев спустя

Кафе «Белая Роза» пахло свежесмолотым кофе и карамелью. За угловым столиком у окна сидела девушка в нежно-голубом платье, похожем на вспененную волну. Солнечный луч играл в её каштановых локонах, а тонкие пальцы с матовым лаком перебирали край фарфоровой чашки. На шее мерцал кулон — жемчужина в серебряных волнах, будто пойманная в сеть.

— София?

Мужской голос заставил её поднять глаза. Перед ней стоял улыбающийся брюнет в безупречной рубашке, слишком надушенный «Bleu de Chanel». Его взгляд скользнул по её декольте быстрее, чем по лицу.

— Да, это я. — Её улыбка была сладкой, как сироп в её латте. Но если бы он присмотрелся, то увидел бы: зрачки расширены не от возбуждения, а от адреналина.

Он уселся напротив, отбросив со лба непослушную прядь.

—Вы ещё красивее, чем на фото. Прямо... неземная. — Его нога под столом намеренно коснулась её.

— Ой, перестаньте. — Она застенчиво заправила прядь за ухо, специально замедлив движение. Её рука затем скользнула по шее к кулону — нервная привычка. В голове уже звучал его внутренний голос, пойманный прикосновением: «Глупая курица. Сейчас разведу на бутик, а вечером — в постель. Лена опять с мамашей...»

— Может, прогуляемся? — Он показал на парк за окном. — Там тихо... романтично.

— С удовольствием. — Её ресницы трепетали, как крылья пойманной бабочки.

Они шли по аллее, где он нарочито громко смеялся над её шутками. В отеле «Амбра» он выбрал номер с зеркальным потолком — видимо, коллекционировал впечатления.

— Ты просто богиня... — прошептал он, прижимая её к стене. Его губы пахли мятной жвачкой и ложью.

В тот миг, когда его язык грубо вторгся в её рот, жемчужина вспыхнула ядовито-голубым. Мужчина вдруг закашлялся, глаза полезли на лоб.

— Что... ты... — он схватился за горло, рубашка промокла от пота.

София аккуратно подхватила его падающее тело.

—Спи, герой. — Её пальцы впились в его лоб. Картинки поплыли перед глазами: скандалы с женой, кредиты, дешёвые духи любовниц...

— Чёрт. Каждый раз эти уроды лезут целоваться. Как же противно. — Кулон мигнул, словно предупреждая.

—Да, да, Рита, не привередничай. Так мы получаем энергию. Но если мужчина — мудак, почему уже и высказаться нельзя?

Кулон мигнул более зловеще.Рита замолчала. Она села рядом с мужчиной, положила руку ему на лоб. Глаза её заволокло туманом, а кулон мягко засветился.

Закончив, Рита улыбнулась.

—Ну, дорогой, боюсь, ты ещё долго не сможешь быть ни с одной женщиной. Даже таблетки не помогут. — Девушка хихикнула. Кулон одобрительно мигнул.

Нужно возвращаться. Рита взяла кулон в руку. Он был тёплый. Её окутал мягкий свет, и она вновь оказалась в той комнате, где была всего месяц назад. Но это место преобразилось за это время. Вода стекала по стенам с переливчатым журчанием. Сверху пробивался свет, создавая причудливые узоры.

Неизменной была одна — Она. Владычица этого места. Рита плохо помнила, как та выглядела месяц назад, словно была окутана туманом. Постепенно, по мере того как Рита училась ремеслу сестёр, туман таял, возвращая чёткость лицу Владычицы. С того дня многое изменилось. А энергия, которую она приносила сюда, делала жилище Владычицы с каждым её посещением только лучше.

Рита опустилась на колени. Вокруг уже сидели её сёстры. Всего их было шесть. Девушки с нежной внешностью и болью в глазах.

—Владычица, мы приветствуем вас.

— Поднимитесь, дети мои. Вы хорошо поработали в этом месяце. Наконец-то наши дела становятся лучше.

— Госпожа, мы благодарны вам. Вы дали нам второй шанс, — поклонилась девушка в розовом платье, с белыми локонами и персиковыми губами. Старшая из сестёр. Мария.

— Некоторые мужчины не заслуживают женщин. Мы помогаем им и себе. Как завещала прародительница. Так устроен обмен энергией в этом мире. Наш народ всё ещё нуждается в вашей силе. Я верю в вас. Можете идти отдыхать. Рита, останься.

Девушки медленно разошлись. Только Рита осталась стоять.

— Дорогая, послушай, я понимаю, ты можешь ненавидеть этих мужчин. Но будь немного нежнее. Пока ты хорошо справляешься, но твоё отвращение на лице растёт с каждым разом. Будь внимательнее. — Голос её был мягок, но твёрд.

— Простите, Госпожа. Я постараюсь.

—Иди.