Клятва Озёрной девы

Раха-Риид, столица Риидского королевства

За два года до ярмарки в Широдаре

Там, где появлялась роскошная карета с золотыми сетями и серебряными гарпунами на лазоревом поле, запряжённая двумя холёными белыми лошадками, никогда не было скучно.

Так было и прежде — до того, как хозяйку кареты вписали в гербовые книги королевства как соправительницу славного северного города Широдар, а также ста озёр и Лунных холмов в придачу. Тогда она носила другой герб, но уже умела ласковым кнутом и железным словом понукать подуставшую лошадку судьбы.

Нынче же у знатной северянки сильно прибавилось и опыта, и возможностей.

Раха-Риид не был городом, где гости всегда на виду. Затеряться здесь мог кто угодно, но только не княгиня Широдарская. Нынче, в праздничную купальную неделю, колёса её чёрной лакированной кареты гремели по столичной мостовой подобно огромным охотничьим барабанам. Так обычно вспугивают уток, чтобы подставить их под удары ловчих птиц.

Но и сама княгиня была птичкой вовсе не беспомощной. А для непонятливых — за каретой мчалась пара всадников в начищенных, сверкающих под полуденным солнцем доспехах и с острыми пиками. Уж эти объяснят, что к чему!

— Эвон как широдарские скачут! — то и дело неслось им вслед.

Гербы северных княжеств нечасто мелькали на столичных улицах. Притягивая любопытные взгляды, чёрный экипаж миновал большую пятигранную пирамиду храма и свернул чуть в сторону и вниз, к реке. Здесь располагался особый квартал, огороженный крепким каменным забором, достойным небольшой крепости. Но ворота перед каретой распахнулись без промедления — гостью явно ждали.

— Ну, пошли! — мрачные бдительные стражи разговорчивостью не отличались. — Не задерживай!

Ласково щёлкнул кнут, карета пошла, а гром копыт и шум колёс будто бы зазвучали чуть иначе, став гулкими, басовитыми, отдающими дрожью в груди.

Здесь, за глухим забором, многое смотрелось непривычно даже для привыкших к столичной дороговизне. Высокая красная гранитная набережная, какую редко увидишь в других частях города, говорила сама за себя. По ночам над рекой горели на высоких столбах особо яркие фонари — по слухам, без магии такой алхимический свет не получить. А магия — это дорого.

Но Братство магов могло себе позволить такую безделицу.

Брусчатка улиц и небольших площадей тоже была из гранита, но не красного, а редкого дымчатого, светло-серого, неповторимого предмета зависти из-за своей особой красоты и стойкости.

Воздух над мостовой плавился и дрожал от летней жары. Лишь с реки доносилась прохлада, смешанная с терпким запахом влажных водорослей и далёкой, едва уловимой грозовой свежестью. Целью гостьи был не самый большой, но весьма богатый на вид двухэтажный дом. И вовсе не стоило удивляться роскошной черепице из красной риксовой глины и облицовке фасада из розового туфа.

— К Его Магичеству, с визитом! — высоким голосом крикнул с облучка светловолосый форейтор, обращаясь к насторожившимся вооружённым привратникам. — Назначено!

Слуги тут же распахнули ворота настежь — им хватило одного взгляда на гербы. Верховой эскорт остался ждать на улице, а карета въехала в гостеприимный двор, где среди садовых деревьев густо пахло недавно отцветшей сиренью и шиповником. Хозяин дома в практичном домашнем платье сам встретил гостью, галантно подав руку.

На вид он был ещё крепок, но возраст и опыт давали о себе знать не одной лишь сединой.

— Рад видеть, Ваша Милость! — радушно сказал он, щурясь от яркого солнца, проникавшего во двор сквозь садовую листву. — Хорошо, что время вас устроило.

Его взгляд был тяжёлым и почти равнодушным, какие бы слова ни произносили его тонкие губы.

— Так даже лучше, — по сравнению с ним черноволосая княгиня в строгом тёмно-синем платье казалась совсем молодой и полной сил. — Вечерняя прохлада хороша для отдыха. И я бы не хотела отрывать ваших последователей и учеников от их полезных трудов.

— Но причину нашей встречи вы так и не назвали, — завуалированно упрекнул пожилой мужчина. — Клянусь, мне просто не терпится всё узнать! Прошу, проходите в дом, эта жара невыносима.

Княгиня, знавшая толк в вежливом лицемерии, лишь кивнула. Это были приятные, но совершенно пустые слова. Её внимательные тёмные глаза успели осмотреть и садик, и фасад, и конёк крыши, и даже изысканную резьбу на гладких камнях дорожки, ведущей к крыльцу. Даже сейчас, при свете дня, было заметно яркое многоцветное свечение, исходившее из глубины каждой бороздки, созданной волей сильного мага Земли. Никакой резец не смог бы оставить столь ровный и глубокий след, который складывался в простые, но захватывающие сценки сражений, судьбоносных собраний и важных магических открытий.

— Рисунки для меня сделал один известный гравёр, — не преминул похвастаться хозяин, моментально заметив сдержанный интерес гостьи. — А уж воплотил их в камне и зачарованном серебре я сам. В них отражены важные события из истории нашего Братства, начиная с момента основания и до наших дней.

— Даже неловко топтать такую красоту, — заметила княгиня, скрывая искреннее изумление за привычной завесой холодного равнодушия.

— Пустяки, — неприятно улыбнулся мужчина. — Считайте, что эти камни когда-то родились в бездонных глубинах мира только затем, чтобы стать надёжной опорой под вашими ногами, сударыня. Это их судьба!

— Да, камни с судьбой не спорят, — тихо согласилась княгиня, пока хозяин отпирал замок длинным и явно непростым ключом, подозрительно поблёскивающим серебряной инкрустацией.

— Прошу! — произнёс он и толкнул дверь, которая распахнулась беззвучно и без малейших усилий.

Войдя в дом, гостья сразу ощутила приятную прохладу, но не показала ни тени удивления. Архимагу не были нужны никакие артефакты для создания личного комфорта.

По столичным меркам обстановка не выглядела слишком уж роскошно. Но далеко не всякий провинциальный барон мог себе позволить подобную «скромность». Это выражалось и в качестве мебели, и в ценности ковров, и в изысканной отделке бытовых предметов. Всё выглядело красиво и дорого — от сияющих медью и серебром ламп до витой кованой кочерги, что напоказ висела у незажжённого камина.

Особо бросались в глаза большие разноцветные витражи с изображениями ярких южных цветов. Они щедро пропускали солнечный свет, создавая роскошную игру красок, но не давая при этом возможности заглянуть в дом со двора. Привычных окон в жилище архимага не было.

— Располагайтесь, — хозяин предложил даме присесть за стол в мягкое кресло, а сам устроился напротив, нетерпеливо выстукивая пальцами простой нервный ритм. — Могу предложить небольшой выбор вин. Всё на ваш вкус, сударыня.

— Дариан, вы самый любезный из всех архимагов! — холодно улыбнулась княгиня. — Но ваше время не дешевле моего. Вы не согласны?

— Вы правы, перейдём к делу, — чуть поспешно кивнул он. — Но прежде я скажу пару слов от себя. Вы правильно сделали, что привезли дочь к Илэйн. Хоть в пять лет уже можно не беспокоиться...

— Дети болеют и умирают в любом возрасте, — княгиня неуловимо пожала плечами. — Как и взрослые. Я знаю, какую опасность несут поздние роды. Поэтому вы совершенно правы, Дариан. Благодаря Илэйн я снова стала матерью, а моя дочь растёт сильной и здоровой. С чем тут можно поспорить?

Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга в упор, не спеша продолжить разговор. Два фальшивых выражения фальшивого взаимопонимания.

— Все дела Братства некоторым образом касаются меня, как его главы, — наконец произнёс архимаг. — И лечебная практика Илэйн как мага Жизни тоже. Поэтому не подумайте, что я лезу не в своё дело. Я не только радуюсь за вас, как друг, но и исполняю свой долг.

— Конечно, — призрачная улыбка княгини стала чуть заметнее. — Мне льстит то, что сам глава Братства проявляет заботу о моей девочке. Уверена, если бы вы лично отвечали на мой запрос, что я послала в канцелярию Братства...

— А что с ним не так? — изумился архимаг, но его бледные пальцы над столом чуть дрогнули.

Улыбка гостьи, настоящая или мнимая, бесследно испарилась.

— Мне очень жаль, — с неуловимым упрёком вздохнула она. — Но в ответ я получила какую-то странную бумагу, где было написано всё то, что я и так знаю. И ни слова про чародея, о котором я спрашивала.

— Это недоразумение, сударыня! — с неубедительной горячностью отмёл претензию архимаг. — Уверяю, ваш чародей, про которого поётся в песнях — натуральная легенда! Вы даже имени не назвали, а ведь прошло пять с лишним столетий! Даже Братство ещё не было основано, и никто не вёл должных записей, как мы это делаем сейчас...

— Не переживайте, Дариан! — холодно отмахнулась княгиня. — Я к вам приехала не затем, чтобы спорить из-за бумаги, способной вытерпеть любое недоразумение. У меня такой вопрос, с которым я не пошла бы ни к кому другому.

— Артефакты? — с едва заметным интересом предположил архимаг. — Я и в самом деле неплохо в них разбираюсь. Без ложной скромности скажу, что, пожалуй, знаю эту тему лучше всех. Только я не вижу на вас никаких артефактов, сударыня. По крайней мере, заряженных. Но я бы и пустые увидел, в большинстве случаев.

— В том-то и дело, — кивнула княгиня. — Знаете, в каждом старом зóмке, если поискать по сундукам, можно такое откопать... Неучтённое.

— Понимаю, — кивнул Дариан. — Хоть у меня и не зóмок, но и в моей обители можно найти всякий древний хлам...

— Хлам обычно бесполезен, — возразила княгиня и быстрым движением вытащила из рукава простую игральную карту.

Даже свет от витражей на столе заиграл чуть иначе, а тени в углах комнаты на мгновение застыли, будто затаились. Рубашка карты была тёмная, гладкая и безликая, чтобы при игре было удобно рисовать мелком ложное достоинство. Вещица казалась обычной лишь на первый взгляд — её лицевая сторона была совсем иной.

— «Мигающая» карта! — с досадой сказал Дариан. — Купалка, да?

С карты смотрели, по очереди сменяя друг друга, три прелестных девушки. Нежная кружанка с острыми ушками, ловкая и гибкая зеленоглазая рыжуха и раскосая золотокожая хлынница.

— Есть ещё болотники, — чуть скривился архимаг. — Те, что творят колдовство, жгут заклинаниями кувшинки и осоку. Потом варят из золы отраву для путников. По достоверности примерно то же, что купалки.

— Вы не верите в их существование? — не дрогнув, спросила княгиня. — Почему?

— Если верить, то сразу во всё! — покачал головой Дариан. — Есть ещё белая щупальница, страшное морское чудище. Она может не только корабль на дно утащить, но и вернуть в мир живых невинную душу, отнятую морем. В это тоже придётся поверить, так ведь?

— Меня больше интересует сама карта, а не то, что на ней нарисовано, — княгиня одной фразой прекратила бессмысленное отступление в сторону мифов. — Что скажете про сам артефакт?

— Не скажу, что видел много таких, — неохотно признал он. — Но встречать, конечно, приходилось. С этой, кажется, всё в порядке. Что вас интересует, сударыня? Чем вам может помочь простой архимаг?

Кажется, он и сам понял, что переиграл с цинизмом. На самом деле он лишь напомнил княгине, что перед ней простолюдин. Богатый, влиятельный, образованный, но по сути для неё он ничем не отличался, скажем, от конюха или прачки. И лишь его мимолётная полезность и известные правила игры заставляли Её Милость быть сдержанной и вежливой.

— Я не буду говорить о гадании или игре в Кшеш, — холодно произнесла княгиня. — И уж тем более о знаках судьбы или легендах вокруг каждой из подобных карт...

— Зря, — перебил её архимаг. — Я бы хотел узнать о вашей карте побольше. Кроме того, что она нашлась в одном из сундуков вашего зóмка. Это я уже понял.

— Извольте, — на губах княгини снова появилась улыбка, сдобренная сдержанным презрением. — Я спросила у мужа, откуда у него взялась подобная редкость. И зачем она ему вообще нужна, ведь он не гадатель и не игрок.

— И что он вам ответил, сударыня? — архимаг с любопытством прищурился и даже чуть наклонился вперёд. Его нервные пальцы замерли на гладкой столешнице, забыв о легкомысленном ритме.

— Мой сиятельный муж посоветовал вернуть фамильную ценность обратно в сундук, — тон княгини был настолько же любезен, насколько и пуст. — Вас устроит такой ответ?

В глазах пожилого мужчины впервые сверкнуло искреннее веселье, но губы его по-прежнему были напряжены и почти неподвижны. Улыбки у него получались только фальшивые.

— Это говорит о многом, — спокойно произнёс Дариан, — Раз карта у вас на руках и благополучно уехала так далеко от вашего зóмка. Вы уверены, что ваш муж не знает историю этой прекрасной вещицы? Может, он просто поступает мудро, не желая раскрытия какой-то семейной тайны?

— Вы совершенно справедливо упомянули мудрость моего мужа, — ледяная улыбка княгини стала пугающей, но её голос не дрогнул. — Поверьте, за тридцать лет совместной жизни я убедилась в том, что мой суженый — сама воплощённая мудрость. Тем не менее за этот срок я успела приобщиться ко многим семейным тайнам. Проще предположить, что карта могла пролежать в сундуке и сто лет, и больше. И мы никогда не узнаем, как она туда попала.

— Вы совершенно правы! — неохотно пошёл на попятную Дариан. — Но всё-таки, чем я могу помочь?

— Всё просто, — ответила княгиня. — Я бы хотела узнать... Возможно ли заказать у вас изготовление подобной «мигающей» карты? Скажем, Молнию?

Архимаг молчал почти минуту, разглядывая артефакт со всех сторон. Его седые брови шевелились от усилий, но в глазах была пустота и... досада.

— Структура читается лишь вблизи, — наконец, вынес он вердикт. — Очень тонкая работа по схемам. К тому же, это самозарядный артефакт. Вы показывали его Илэйн?

— Конечно, — хмуро кивнула княгиня. — Она сказала что-то про накопление...

— Накопитель, — деликатно поправил архимаг. — Вряд ли там использован накопитель аспекта Жизни. И будь там Вода, Земля или Воздух, я бы и сам его заметил. Впрочем, Воду заметила бы и Илэйн. Остаётся Янтарь, но это большая редкость — и почти бесполезная. Так, искры пускать...

— А как проверить этот Янтарь? — спросила княгиня, пересчитывая на ходу свои планы. — К кому обратиться?

Долго архимаг не раздумывал.

— Я бы на вашем месте не тратил на это время, — уверенно высказался он. — Подозреваю, здесь не обычный накопитель на аспектах, а эфирный, самый сложный и дорогой. Но и самый удобный для зарядки.

— Но изготовить можно? — переспросила княгиня. — Чтобы действовала так же, как моя? Но рисунки, конечно, будут другие.

Архимаг задумчиво повертел в руках карту, всматриваясь в загадочные образы купалок и голубое плетение аспекта Воды на их почти ничем не прикрытых телах.

— Вы настаиваете на Молнии? — ворчливо спросил он. — Это будет дорогое и малополезное украшение игрового стола.

— Почему бы нет? — с показным равнодушием пожала плечами княгиня. — «Мигающая» Молния будет бить даже Сироту.

— Вы знаете, где хранится единственная «мигающая» Молния? — архимаг по-прежнему не пожелал прямо отвечать на вопрос. — По крайней мере, так говорят. Игру изобрели дэвы, поэтому самая редкая карта хранится во дворце у халифа...

— Это всё очень интересно, — голос княгини стал совсем уж ледяным. — Так да или нет, Дариан?

— Думаю, изготовление займёт несколько лет, — наконец сказал он, не глядя на гостью. — Потребуется постоянная занятость нескольких мастеров и множество очень дорогих материалов. Я не представляю, у кого может хватить на это денег. Разве что у герцога Рётера.

Эту шутку в королевстве знали решительно все!

— Даже так? — удивилась княгиня, и её уверенная маска впервые дрогнула. — То есть секретов нет и вопрос лишь в цене и времени? Кто же изготовил существующие карты? Разве маги прошлого были более искусны, чем вы?

Последний вопрос содержал явный подвох, но собеседник был не лыком шит.

— В прежние века в Межигорье добывалось много серебра, — пожал плечами архимаг, игнорируя ловушку. — И не нужно было, как сегодня, тащить его из халифата морем или горными перевалами. Быть может, у предков герцога Рётера денег было ещё больше. И у магов было больше свободного времени, особенно до основания нашего Братства.

Такой ответ по-настоящему озадачил княгиню, но сдаваться она не собиралась.

— А купить? — настойчиво спросила она. — Может, у Братства есть похожие артефакты на продажу?

— Мы такое не держим, — покачал головой Дариан. — Бесполезные штуки. Сразу скажу, что вряд ли кто-то согласится продать свои артефакты в частном порядке. Обычно их владельцы — заядлые картёжники, которые скорее поставят свои карты на кон через ритуал «Перехода». Но это большая редкость. Скорее, жест отчаяния, когда судьба или удача отвернулись.

— Судьба! — кивнула княгиня и решительно поднялась с кресла. — Спасибо за приём, Дариан. Не стану дальше тратить ваше время.

Она быстро взяла карту из рук архимага и ловко спрятала обратно в рукав.

— Вы сейчас к Илэйн, Ваша Милость? — в голосе архимага послышалось едва заметное облегчение от того, что бессмысленный разговор завершился довольно быстро.

— Разумеется, — княгиня привычно изобразила благодарную улыбку. — В квартале Братства всё очень близко. Миланта любит бывать в гостях у Илэйн, готова хоть весь день у неё сидеть. Но у нас в столице есть и другие дела.

— Разумеется, — кивнул архимаг. — Дела превыше всего.

— Кроме чести, — с унизительным упрёком подсказала княгиня. — Проводите меня, если вам не трудно.

Это была просьба из числа тех, что даже в самых диких фантазиях не предполагают отказа. Дариан с явным недовольством покинул прохладный дом, но архимаг вовсе не собирался париться под ярким летним солнцем — неуловимый призрак рукотворной стужи послушно последовал за ним.

Покинув дом, княгиня и гостеприимный хозяин прошли назад по той же дорожке к карете, терпеливо ждавшей у ворот. В этот раз шли они быстро и даже не пытались делать вид, что интересны друг другу. Княгиня уже не смотрела по сторонам, остановившись лишь у дальнего конца светящейся дорожки.

— Догадываюсь, что здесь изображено, — сказала она, разглядывая последний камень, где призрачная коронованная фигура, встав на одно колено, принимала дар пяти аспектов из рук могучего архимага. — Король Вендес не был магом, но Братство усилило Риидский трон настолько, что с междоусобицей было покончено навсегда. Жаль, что настоящего имени основателя Братства вы не сохранили.

— Короли при коронации, бывает, тоже меняют имена, — заметил Дариан. — Вот и наш Основатель выбрал себе новое имя — Синебор. Оно и было записано в скрижалях, переживших века. И у него была ученица...

Архимаг запоздало и неловко осёкся, поняв, что его перехитрили, а он заболтался.

— Имени этой ученицы вы, конечно, тоже не знаете, — лицо княгини помрачнело. — Жаль, могла бы получиться захватывающая история.

Она решительно сошла с дорожки и шагнула к своей карете.

— Скажите, Ваша Милость, — спросил архимаг, когда княгиня уже поставила носок изящной туфли на подножку. — Вы бы сами согласились продать свою Купалку? Если бы кто-то предложил вам хорошую цену...

Княгиня взялась за гладкие поручни из моржовой кости и ловко поднялась, усаживаясь на мягкое сиденье. Карета качнулась на упругих рессорах магической выделки, но молодой светловолосый форейтор неподвижно замер в паре шагов, не спеша закрывать дверцу.

— Отвечу ради нашей дружбы, Дариан, — тихо сказала княгиня, опасно прищурив тёмные карие глаза. — Семейные реликвии порой хранят столетиями, но вовсе не для того, чтобы при случае продать. Надеюсь, это вы понимаете. Я расстанусь с картой, только если от этого будет зависеть жизнь и благополучие моей семьи. Например, моей маленькой Миланты. Вы понимаете?

Архимаг молча кивнул и отступил на шаг. Форейтор понял намёк, закрыл дверцу, тщательно проверил щеколду и резво полез на свой облучок. Лёгкое прикосновение кнута — и две совершенно одинаковых белых лошадки с серебряными лентами в гривах легко выкатили карету со двора.

— Что же ты задумала, Селиора? — еле слышно пробормотал архимаг, задумчиво глядя вслед.

Но даже через пять минут, когда расторопные слуги закрыли ворота, глава Братства не двинулся с места, словно бы не замечая летнюю жару. Он молча стоял и размышлял, подперев крупный нос крепким кулаком, на котором когда-то регулярно появлялись сбитые в кровь костяшки.

Сколько он так стоял? Сам он никому бы не признался, а слуги в его доме были немы.

В буквальном смысле немы — языков у них не было.