Клыки Дикой Природы

Время — странная кисть. Древние говорили, что она стирает всё, оставляя лишь белый лист… но они ошибались. Да, время чистит холст, но не окончательно. Просто… накладывает слои пыли, мха, слой забвения, слой новой крови. Если знать, куда смотреть, можно увидеть мельчайшие мазки, каждый штрих, сделанный лапой зверя на полотне вечности.

Прошло много лет, и я больше не чувствую холода. Снег, лежащий на пике Белой Горы, проходит сквозь меня, словно тело — лишь воспоминание. Никто не заметит, произнеся: «Просто ветер…»

И вот, сижу на самой высокой точке мира — там, где когда-то одна любовная пара отыскали вход в некую «Долину», но теперь её нет. Более я не чувствую ничего хорошего в здешних скалах и пещерах. Но смотря вниз, вглубь веков, когда прошлое почти исчезло из памяти, мне вновь открывались картины…

Часть 1. «Галерея первых»

Как давно это было? Век? Может, два или три? Память бывает такой короткой, если проводить время в центре вечности. Столько жизней, столько судеб я запечатлил глазами, сохранив картины… Я закрываю глаза и вижу их, мои первые «картины».

Пусть меня там и не было, но слова передают истинный смысл, даже если кто-то пытается солгать или преувеличить. Самовлюбленный лис, который научил этот мир гордости, произнеся: «Я существую, и это важно!» Эгоизм сыграл свою роль, придав миру новые краски, новые образы. Например, его сын, Кип, ставший как наследником характера своего отца, так и светлым пятном новых идей. Будущим…

Я вижу тьму подземелий. Чёрный кот, прошедший сквозь ад, чтобы понять цену того комфорта, что он однажды потерял. Его картина учит, что благородство — это не чистая шкура, а стальной стержень, выработанный силой духа и опыт, выбитым на душе.

Я вижу бескрайнюю воду. Где три полосатых брата стали «повелителями берега». Они доказали, что границы, расстояние и предрассудки существуют только в голове. Так много пережили в своих жизнях, своих умах. Я вижу смерть… жаль…

Тогда мир был прост, словно Ночь и День. Мы искали себя, были детьми, играющими в большой песочнице, названной ласково «мир». Приятное время, такое беззаботное и свободное…

Часть 2. «Тени несбывшихся мечтаний»

К сожалению, мир не стоит на месте, как и его жители. Старые законы на месте, но мы уже выяснили, что на свет рождаются «личности». Жаль, что не все так беззаботны и просты. Каждый раз, когда я смотрю на леса севера, мне становится грустно. Там, где небо всегда затянуто свинцом, клубится тьма.

Ох Скалл… Я часто думаю о нём. Не как о враге, а как о трагической ошибке естественного хода вещей, неудачного стечения обстоятельств. Что, если бы высокомерный Ярл не нашёл ту проклятую книгу? Что если бы Скалл не был предан названным братом? Возможно, его сила, его неукротимая воля стали бы крепкой опорой для этого мира, а не клыками, готовыми порвать его жителей. Стоя вершине горы, я долго думал о нашей последней встрече…

«Ты проповедуешь невмешательство. Говоришь: «Пусть растут цветы». Вот только сорняки растут быстрее. Без контроля, без твёрдой лапы, их станет слишком много, ведь где один — там и сотни…»

Я помню их — жертвы познания, искушения, трагедии… Тени прошлого отражались на мире… и в его алых глазах.

«…Это цена твоей «свободы», цена «случайностей»…»

Видя их, я винил во всём себя: «Не доглядел. Не успел. Не смог направить…» Хотя, какая теперь разница…

Зиф. Маленький фенек, мечтавший зажечь солнце. Я помню его восторг, когда луч маяка разрезал туман, словно маленькое солнце, пойманное в клетку. Это был чистейший акт заинтересованности, изобретательности. К сожалению, сказки имеют и несчастливые концы. Теперь его гениальный ум служит мрачному господину, запертый в механизмах, лишённый души. Если бы я вмешался… Если бы ветром подхватил его в падении… Но стоило ли?

Рикс — хорёк с умом, достойным великих свершений, и хитростью, подобной лисьей. Его горе было таким огромным, непреодолимым, что исказило его светлый мир, полный радости и семейного тепла. Так хотел справедливости, но нашёл лишь… Малыш посчитал себя судьёй, но забыл об ответственности, о будущем, о старых законах. Рикс мог бы стать великим кем-то поистине великим, помогая своему брату и подруге строить большие плоты, а после — целые корабли. Вместо этого он стал «инженером смерти»: опустошённым, одиноким, «падшим». До сих пор помню ту сцену, когда такое безобидное создание решило избавить мир от себя, дабы более не навредить.

Сильвер, друг мой, прости, что забросил тебя теми водами в Союз… Серебряный Лис. Рыцарь, чьё сердце было слишком большим для этого жестокого мира. Помню их с нежной Акеми на обрыве. Я видел любовь, которая могла бы примирить хищников, связать извечных врагов. Чёртова… земля со своими непредсказуемыми толчками. Если бы камень задержался хоть на секунду… Всё было бы хорошо. Они бы жили у моря, как и мечтали. Сильвер не злой, правда. Отчаявшийся «принц», желавший лишь «быть». Как жаль, что его «идея» исчезла вместе с его Акеми.

Я вижу эти альтернативные линии. Мир, где Зиф освещает путь кораблю, на котором Рикс следует к причалу, выкрикивая слова благодарности маленькому инженеру. Мир, где Сильвер и Акеми растят щенков, в которых течет кровь двух враждующих кланов. Но история не знает альтернативы. Картина написана маслом, а не акварелью. Смыть невозможно, слой не отодрать, не повредив холст. Можно лишь нанести новый поверх…

Часть 3. «Вирус Разума»

В своих размышлениях я спускаюсь с горы, лечу над лесами, над реками, над руинами городов, однажды сияющих, словно день. Прошло много лет, и мне хотелось бы видеть иное, но альтернативы нет, как уже было сказано. Я вижу то, о чём предупреждал Скалл. Я называю это «взрослением», но взросление — болезненный процесс.

Мир меняется стремительно. Слишком стремительно. Раньше было так: «Я волк и я ем зайца»; «Я заяц и я бегу от волка». Жизненный танец, жестокий и честный. Старые законы… Теперь всё иначе.

Я вижу колонии бобров, потомков великого изобретателя Токка. Больше они не строят плотины ради защиты от хищников или в качестве хранилища еды. Отныне, это настоящие «крепости» вокруг водоёмов. Бобры используют лопаты, рычаги, блоки бетона, строительные леса, вёдра. Они меняют русла рек, затопляя земли соседей, чтобы обезопасить себя. Создают оружие: острые копья с камнями и осколками стекла, смертельные ловушки против незваных гостей. Бобры больше не часть природы, за которую когда-то цеплялись их старейшины.

Я вижу племена енотов, хранителей наследия мудрого сказителя Рикита. Благодаря ему они научились извлекать огонь. Не тот случайный, от молнии, а контролируемый. Они носят одежду из шкур и ткани, подражая Древним. Вскоре разделились на касты: Искатели, Чтецы, Искатели (или бандиты).

Я вижу псов, ведомых учением «великого Гарда». Они создали культ «Служения». Кому они служат, если Древних нет? Как я сказал, прошло много лет, и, когда истории о старых Богах стали лишь легендами, появились «новые». Полуволки начали служить некой «Идее Порядка». Сбиваются в дисциплинированные отряды, патрулируют территории, навязывают свои законы другим. «Не убивай лишнего», «Соблюдай границы». Это звучит благородно, не поспоришь, но за нарушение закона следует «ответственность».

И самое страшное — баланс сил. Раньше между хищниками и травоядными были какие-то принципы, цикл, длящийся тысячелетиями. Истинная пищевая цепь. Повторюсь, время изменилось… На южных равнинах стада буйволов и слонов объединились. Теперь они не боятся величественных львов или безумных гиен, нет. Целые легионы топчут львят прямо в логовах. Шагали так, что земля тряслась. В ответ прайды и стаи объединяются в «Альянсы Крови». Они совершают ответные набеги, мстя за обиды. Но если гиганты не оставляли хищников в живых, то те были «умнее». Альянсы изымают детёнышей любых травоядных и воспитывают в качестве скота… на убой. Когда-то благородные львы изобретают рабство, понимая, что этот способ даст им преимущество как летом, так и зимой.

Но до сих пор существуют те, кто ещё верит в мир между двумя сторонами. Когда созданное маленьким, но смелым Кито сопротивление «Истинный Прайд» продолжает действовать против как порядков Альянса Крови, так и жестокости травоядных гигантов.

Звери начали лгать. Научились предавать друзей, братьев, сестёр, родителей не ради выживания, а ради выгоды. Они научились убивать за оскорбление, за идеи, за символ. Когда-то свободные звери начали слишком много брать от Древних не только знания, но и пороки: гордыня, алчность, жажда власти… И чем дольше я наблюдаю за историями, тем больше становилось ясно: мир раскалывается на куски. На севере зреет абсолютная тирания «Клятвенников» — холодная, мёртвая, фанатичная. На юге и востоке зреет хаос молодых цивилизаций, грызущих друг друга за редкие ресурсы и идеи, которые даже не осуществимы «здесь и сейчас».

Часть 4. «Мы выбрали выбор»

И вот, я завис над библиотекой, где когда-то молодой отец Рикит случайно отыскал яркую детскую книжку. Крыша рухнула окончательно, но внутри, я знаю, сидят молодые писцы, переписывая полусгнившие строки на кусках коры. Так стремятся сохранить знания, что позабыли о страхе быть погребёнными под завалами. Но рядом, в соседнем зале, другие еноты изучали схемы «метательных сооружений». Знание — это свет, но свет всегда отбрасывает страшную тень.

Однажды в моем споре со Скаллом я сказал, что верю в свободу воли. Что ошибки — это путь к истине, но не подумал, насколько сильно цена даже ошибки может вырасти со временем. Раньше досадной случайностью считалась сломанная лапа. Теперь же ошибкой может стать сожжённый лес или отравленная река. Я обещал не вмешиваться, не стремиться изменить естественный ход вещей, быть ветром, а не парусом. Вот только забыл, что ветер может раздуть парус, неся неких приключенцев за горизонт, а может и создать пожар из искры.

Мне всё хуже… морально. Я чувствую усталость. Всё больше приходит осознание, что на меня свалилась тяжкая ноша. На того, кто хотел быть просто художником. Ошибка ли? Я не могу остановить прогресс, не могу запретить им думать, как это пытался делать Скалл и его ворон. Но я могу попытаться дать им Совесть, пусть и напрямую.

Вспоминая свой маленький эксперимент с Кипом и миром снов, мне пришла идея.
Если за границей горизонта полно схем оружия и стратегий войны, я должен наполнить её чем-то другим. Чем-то волшебным и простым: красотой, музыкой, примерами самопожертвования. Мир изменился, да, но вот «личности» продолжают появляться даже в самых безумных культах. Они могут… чувствовать?.. Фэн таким был…

Я вижу их, пока ещё смутно, но уже где-то в джунглях растёт потомок Кито — лев, который не хочет быть ни королём, ни лидером, ни участником. В подземельях енотов есть юная мечтательница, которая так внимательно смотрит на звёзды, а не в книги. Среди суровых псов-легионеров родился щенок, чьё сердце больше и мягче любого камня.

Меня называют «Богом», «Архитектором ветра», «Духом-Покровителем» и так далее… Пусть, ведь я — Белый Волк — безликий, вездесущий, свободный… Я буду шёпотом в их снах, буду вдохновением в творчестве. Я буду той необъяснимой тоской по идеалу, которая заставляет любого зверя поднять морду от окровавленной добычи и посмотреть на багровый закат.

Тысяча лет ещё не прошла, но часы уже тикают. И когда Тень вернётся, чтобы «убедить меня», задать вопрос, он обнаружит, что в этом саду выросли не только сорняки. Здесь есть «дубы», корни которых держат землю, дабы она не рассыпалась в прах.

Воздух тих… Я делаю глубокий вдох, а после лёгкого выдоха — ухожу. В конце концов, это просто ветер…