Ключ Изобилия

Билли сосредоточенно помешивал соус в медной миске. Деревянная ложка выписывала медленные круги в янтарной жидкости, пока он вдыхал насыщенный аромат. Смесь специй была результатом многолетних экспериментов — дикая мята с северных холмов, розовый перец от купцов с Восточных островов, и кое-что особенное. Нечто, о чем он никогда не рассказывал другим поварам. Капля его собственной сущности — незримая магия, придававшая каждому его блюду неописуемое совершенство.

Но сегодня руки его были не совсем устойчивы. В соусе возникали золотистые искорки — едва заметные, но достаточные, чтобы заставить его крепче сжать ложку. «Не сейчас», подумал он. «Не здесь».

Кухня дворца кипела, как потревоженный улей. Обычный упорядоченный хаос каждого важного ужина: помощники поваров метались между плитами, слуги усердно раскладывали серебряные подносы, а подмастерья, с лицами, взмокшими от жара огня, поворачивали вертела с жарким. Воздух был густым и дурманящим. Пряные нотки дальних специй смешивались со сладостью карамелизированного сахара, тяжёлым ароматом жареного мяса и свежестью только что нарезанных трав.

Билли на миг закрыл глаза и попытался погрузиться в знакомый ритм готовки. Это всегда успокаивало его. Здесь, среди медных кастрюль и деревянных разделочных досок, он был не Вельзевул, некогдашний мастер небесных пиров. Здесь он был просто Билли — искусный повар, создававший маленькие чудеса из обычных ингредиентов.

— Двадцать минут до первого блюда! — прогремел главный повар Дюран, его голос пронзил всю кухню. Он был коренастым мужчиной с седой бородой, чья репутация строилась на перфекционизме и драматических вспышках. — Если опоздаем, Его Высочество прикажет подать на стол нас вместо поросёнка! Все по местам! Действуйте!

Билли едва заметно усмехнулся. Дюран всегда драматизировал. Принцы, разумеется, могли подождать — готовка требовала времени, терпения и внимания к деталям. Он вновь повращал ложку, и в глубинах соуса мелькнул мимолётный золотистый отблеск. Появился и исчез так быстро, что можно было подумать, будто это показалось.

«Опасно». Его пальцы невольно сжали черенок ложки. Иногда такое случалось, особенно когда он был эмоционально расстроен или воспоминания накатывали с особой силой. Маленькие крошки прошлого, осколки силы, которую он пытался зарыть глубоко в себе.

Он закрыл глаза на миг и попытался сосредоточиться на здесь и сейчас. Позволил ароматам, звукам и теплу, окутывавшему кухню, овладеть им, приковать к обыденности. К безопасному настоящему, далёкому от прошлого с его величием и ужасами.

— Билли! — Голос Дино резко вернул его в реальность.

Молодой помощник повара стоял рядом, сжимая в руках миску с нарезанными овощами. В его глазах читалась смесь восхищения и замешательства. Дино было девятнадцать лет — молодой, восторженный, с искренними карими глазами и непрестанным желанием научиться всему, что можно, о готовке. Он смотрел на Билли как на учителя, хотя и не знал его истинной природы.

— Соус... он... — Дино запнулся, подбирая нужные слова. — Был момент, когда... он искрился?

Билли глубоко вдохнул, стараясь сохранить спокойный тон.

— Неужели у тебя больше нет дел, парень? — спросил он, хотя в голосе не было и тени строгости. — Принеси мне свежего розмарина и немного чёрного перца. И перестань витать в облаках. Сосредоточься и действуй.

Дино неуверенно кивнул, но в его глазах осталось сомнение. Билли проводил его взглядом, пока юноша удалялся к полкам со специями. На мгновение его пронзила неожиданная ностальгия. Восторженность Дино, его чистая страсть к готовке, напоминали о том времени, когда и он сам обладал подобной невинностью. До Падения. До того, как понял, что на самом деле значит потерять всё, во что верил.

Небесный пир простирался, куда хватал глаз и дальше. Столы из облаков, заваленные золотой посудой. Ангелы в сверкающих одеяниях смеялись, поднимая хрустальные кубки, наполненные нектаром. А он, Вельзевул, сидел по правую руку от самого...

Билли резко тряхнул головой, пытаясь прогнать видение. Это было раньше. До Падения, до изгнания, до того, как он стал одним из многих скитальцев, вынужденных скрываться среди смертных. Прошлое должно было оставаться погребённым. Возвращаться к нему было слишком опасно, особенно здесь, в окружении стольких людей.

— Вот — Дино вернулся, протягивая ему небольшую чашечку с ароматными травами. Его взгляд вновь метнулся к соуснице, а затем вернулся к лицу Билли. — Знаешь... иногда, когда я смотрю, как ты готовишь, у меня возникает чувство, будто ты делаешь это гораздо дольше, чем выглядишь.

Билли замер на мгновение, внимательно изучая лицо юноши. Как много видел Дино? Как много подозревал?

— Спасибо — наконец ответил он, деликатно посыпав соус свеженарезанным розмарином. Аромат поднялся, словно лёгкое дуновение — успокаивающий и земной. — Это рецепт... скажем так, проверенный рецепт. Когда-то я готовил его для пиров, где присутствовали... — он описал ложкой круг в соусе — ...важные персоны.

— Важнее принцев? — Дино смотрел на него с наивным любопытством, не ведая об опасных глубинах, в которые заглядывал.

Билли печально улыбнулся, пока воспоминания о давно минувшем величии отпечатывались на его лице.

— Да, хотя тогда я не осознавал, насколько. — Его голос стал мягче, почти мечтательным. — Знаешь, юноша, самые ценные вещи мы понимаем лишь тогда, когда теряем их. Как, например, тебя...

— Меня? — Дино выглядел искренне озадаченным.

— Ну да — Билли резко сменил тон, возвращаясь к знакомой маске строгого повара. — Если будешь продолжать лодырничать и задавать вопросы, то потеряешь работу... верно? — Он театрально приподнял бровь и на миг отвел взгляд от соуса.

Дино смотрел на него смущённо, словно пытаясь расшифровать скрытый смысл его слов. Но не было времени на дальнейшие расспросы. Главный повар хлопнул в ладоши, привлекая внимание всех на кухне.

— Первое блюдо! Все по местам! Начинаем!

Кухня взорвалась координированной суетой. Билли нанёс последние штрихи на своё творение — соус был совершенен, с богатым, сложным вкусом, который заставил бы гостей гадать, в чём же именно секрет. Он аккуратно нанёс его на идеально запечённых перепелов, располагая каждую каплю с точностью художника.

Он разложил блюдо с заботой мастера — капли соуса, словно рисунок кистью на белом фарфоре, свежие травы — как маленькие зелёные искры, гарнир из диких грибов, выложенных спиралевидным узором вокруг мяса. Каждая тарелка была небольшим произведением искусства, созданным, чтобы радовать не только вкус, но и взор.

Когда готовые блюда в руках слуг в тяжёлых ливреях начали покидать кухню, Билли почувствовал, как напряжение в теле начинает отпускать. Готовка всегда оказывала на него такой эффект — успокаивала бурю воспоминаний и заглушала голоса из прошлого. Здесь, среди плит и сковород, он был Билли, мастер вкусов и ароматов. Одинокий призрак своего прошлого, замаскировавшийся под повара.

Шеф Дюран махнул ему, чтобы тот подошёл к маленькой двери, ведущей в банкетный зал.

— Идём, Билли — тихо сказал он. — Посмотрим, как отреагируют на наши творения.

Они перешли на ту сторону и скромно замерли в тени, откуда могли наблюдать за реакцией гостей, не навязываясь. Билли всегда испытывал смешанные чувства от этого ритуала — с одной стороны, профессиональная гордость жаждала увидеть удовольствие людей, вкушающих его пищу. С другой, близость к власти всегда делала его беспокойным.

Банкетный зал был ослепителен в своём великолепии. Высокий потолок, украшенный фресками, изображающими сцены из древней истории королевства, возносился над ними, словно небесный купол. Хрустальные люстры бросали блики на шёлковые обои золотистых и тёмно-синих тонов. Длинный дубовый стол был завален тонкой белой скатертью из лучшего льна, на которой были разложены серебряные приборы, хрустальные бокалы и фарфоровые тарелки с изящными золотыми каёмками.

Свечи в серебряных подсвечниках излучали тёплый, мягкий свет, создавая уютную атмосферу несмотря на огромные размеры зала. По стенам висели портреты древних королей, чьи строгие взгляды словно наблюдали за происходящим. Идеальная сцена для парада тщеславия, маскарада блеска и лжи, скрывающих истинные намерения собравшихся.

Дворяне уже заняли свои места за столом — мужчины в богато расшитых камзолах из тёмного бархата и дамы в платьях, словно сотканных из самого лунного света. Их драгоценности — бриллианты, рубины, сапфиры — ловили свет свечей, рассыпая по стенам прекрасные блики. Всё было создано, чтобы впечатлять, демонстрировать богатство и власть королевского двора.

В одном конце стола сидели наследники — принц Олдрик и принц Седрик, сыновья короля Теодора. Облачённые соответственно в королевский синий и тёмно-алый цвета, принцы были живым воплощением соперничества, которое их судьба предопределила с самого рождения. Олдрик, старший на три года, имел резкие черты лица и холодные синие глаза, которые словно видели всё и ничего не прощали. Седрик же обладал более мягкой внешностью, но в его тёмных глазах играл огонёк амбиций, способный сжечь всё вокруг.

— Смотри, как они едят перепелов — прошептал шеф Дюран Билли, наклонившись к нему. — Как утончённо. Настоящего аристократа всегда можно узнать по тому, как он ест перепела. Видишь — маленькие кусочки, тщательное пережёвывание, оценивающие взгляды.

Билли рассеянно кивнул, наблюдая, как слуги разносят первое блюдо. Они двигались с тихой элегантностью хорошо обученной прислуги — невидимые, эффективные, часть декораций. Гости реагировали восхищёнными возгласами при виде изящно разложенных тарелок, а аромат соуса разнёсся по залу, словно тихое обещание наслаждения.

Принц Олдрик поднёс первый кусочек ко рту с церемониальной медлительностью человека, знающего, что за ним наблюдают. Он закрыл глаза на мгновение, позволив вкусу распространиться по нёбу. Его лицо озарило удовольствие — настоящее, непритворное.

— Превосходно! — сказал он, одобрительно кивая. В его голосе звучал авторитет человека, привыкшего, что его слушают. — Шеф Дюран вновь превзошёл самого себя. — Его взгляд нашёл суетливо расправившего грудь повара. — Мои поздравления вам, добрый человек. Эта комбинация вкусов... почти божественна.

Шеф Дюран слегка поклонился, принимая комплимент с явным удовольствием. Хотя соус был целиком делом рук Билли, отсутствие признания не задело его. Он давно уже отказался от жажды славы или признания. Для него это были миражи из прошлого, в которое он больше не верил.

— Мой брат всегда был легковозбудим, когда речь заходит о хорошей еде — отозвался принц Седрик, в голосе его слышалась лёгкая, почти насмешливая нотка. Его улыбка была изысканной, но в глазах играло нечто более острое. — Тем не менее, должен признать — сегодня повара и впрямь превзошли себя.

Билли ощутил напряжение между двумя братьями как физическое присутствие в зале. Оно было едва уловимо для непосвящённых, скрыто за учтивыми улыбками и изысканными манерами, но осязаемо, как воздух, заряженный энергией перед грозой. Всё — то, как они смотрели друг на друга, тон их голосов, даже то, как они держали приборы — выдавало глубоко укоренившееся соперничество, из которого могло родиться лишь одно: предательство.

Остальные гости, казалось, чувствовали напряжение, хотя большинство пыталось его игнорировать. Беседы за столом велись с повышенной осторожностью, словно каждый старался компенсировать дискомфорт преувеличенной учтивостью.

Пока ужин продолжался и подавались всё более изысканные блюда, беседы за столом постепенно оживились. Билли воспользовался моментом, чтобы отступить обратно на кухню и завершить последние штрихи десерта — своей особой, тщательно оберегаемой кульминации вечера.

Десерт был амбициозным проектом — сложная конструкция из шоколада, карамели и диких лесных ягод, создание которой требовало не только кулинарных навыков, но и архитектурной точности. Основа была сделана из самого тонкого тёмного шоколада, тщательно темперированного до блестящего совершенства. На ней возвышались нежные слои ванильного крема и карамельного мусса, украшенные засахаренными фруктами и листиками из сахарного теста.

Когда он начал растапливать дополнительный шоколад в маленькой медной миске на паровой бане, память вновь накрыла его болезненной силой:

Он готовил амброзию и нектар, божественные деликатесы, от которых смертная пища казалась безвкусной и жалкой в сравнении. Он, Вельзевул, был мастером небесных пиршеств, создателем вкусов, которые даже остальные ангелы не могли себе представить. Его руки работали с ингредиентами, не существовавшими в смертном мире — эссенциями звёздного света, кристаллизованным смехом, дыханием вечности.

Сам Люцифер — прекрасный, гордый Люцифер — хвалил его, положив руку на плечо: «Никто не может создать наслаждение так, как ты, брат. Твои творения — шаг из рая к чему-то ещё более возвышенному».

Шоколад в миске вдруг вспыхнул золотистым светом, закипел и поднялся, ожив под его руками. Жидкость обрела неземное сияние, а её аромат превратился в нечто, превосходящее обычное физическое наслаждение — это было воспоминание о рае, осколок утраченного совершенства.

Билли тихо ахнул и в панике оглянулся по кухне. К счастью, все вокруг были поглощены своими задачами — Дино нарезал фрукты, другие повара доделывали заказы, а Дюран выкрикивал инструкции с другого конца помещения. Никто не заметил маленького чуда, разыгравшегося в его руках.

— Прекрати — прошептал он шоколаду, крепко сжав край миски. — Прошу тебя, прекрати. Не сейчас.

Шоколад успокоился, золотистое сияние поблёкло и исчезло. Он вернулся к своему обычному состоянию, но аромат всё ещё нёс слабое отражение его неземной трансформации. Опасность разоблачения уменьшилась, но не исчезла совсем. Очень внимательный наблюдатель всё ещё мог бы заметить, что что-то не так.

На волоске. Билли покачал головой, чувствуя, как его руки слегка дрожат. Контролировать свои силы становилось всё труднее. Они проявлялись всё чаще и с большей интенсивностью, особенно когда он был эмоционально расстроен или когда воспоминания накатывали с особой силой. А в последнее время они приходили всё чаще, отчётливее, настойчивее, словно демоны, преследовавшие его из теней подсознания.

Возможно, это было связано с близостью этого места к власти. Дворцы всегда были средоточием амбиций и интриг, а подобные эмоции имели свойство пробуждать древние силы. Или же он становился старше и слабее, и контроль над собственной природой распадался, как ветхая ткань.

Пока он завершал десерт — укладывая последние листики из сахарного теста пинцетом, словно хирург, нанося золотые точки мёдом тончайшей кистью, расставляя ягоды с математической точностью — Дино приблизился к нему.

— Билли, тебе нужно это увидеть — торопливо прошептал он, в голосе его слышалась нескрываемая тревога. — Иди скорее.

Билли прервал работу и взглянул на юношу. В глазах Дино было что-то, чего он раньше не видел — страх, смешанный с замешательством.

— Что случилось? — тихо спросил он.

— Просто иди — молодой человек схватил его за руку и повёл к маленькой двери. — Но будь тих.

Билли последовал за ним к двери, где любопытство смешалось с нарастающей тревогой. Дино быстро приложил палец к губам, затем указал на ухо и в сторону зала. Его жесты были красноречивы — слушай, но смотри не попадись.

Билли прислушался внимательно. Сначала он уловил лишь обычный звуковой фон изысканного ужина — звон серебряных приборов о фарфор, приглушённый смех, тихие беседы. Но постепенно его внимание приковал один голос, становившийся всё громче и напряжённее, заставляя остальные разговоры стихнуть.

— ...совершенно недопустимо позволять подобную вольность еретическим идеям в нашем королевстве — говорил принц Олдрик, сжимая свой бокал так крепко, что костяшки пальцев побелели. — Орден Азура прав в своих опасениях — слишком много опасных элементов проникают в наше общество, словно змеи в сад.

При упоминании Ордена Азура Билли почувствовал, как ледяная волна прошла по его жилам. Орден — религиозная организация, посвятившая себя искоренению всего, что считала неестественным или противным воле их бога Азура. Это включало магов, колдунов и, прежде всего, падших ангелов. Они были охотниками, преследовавшими его веками, неумолимыми в стремлении очистить мир от «скверны».

— Еретические идеи? — ответил принц Седрик с горькой усмешкой, в голосе его слышалось презрение, которое он даже не пытался скрыть. — Так ты теперь называешь свободомыслие, братец мой? Орден Азура — не более чем банда фанатиков, видящих демонов за каждой дверью и магию в каждом необычном происшествии.

Его слова вызвали шёпот в зале. Некоторые дворяне одобрительно кивнули, но другие, казалось, были шокированы столь открытой критикой Ордена. Билли чувствовал, как напряжение в зале сгущается, словно туман.

— Берегись своих слов, Седрик — предупредил Олдрик, наклонившись вперёд. Его глаза горели чем-то большим, чем гнев — фанатичной страстью, делавшей его голос одновременно и молитвой, и угрозой. — Скоро, когда я сяду на трон, Орден займёт подобающее место при нашем дворе. Они единственные, кто по-настоящему понимает угрозы, стоящие перед королевством. Единственные, у кого хватит мужества противостоять тьме.

— Когда ты сядешь на трон? — Седрик усмехнулся, но в его смехе не было ничего общего с весельем. Он был резок и горек, как яд. — Неужели ты так уверен, что отец выберет тебя, брат? Пожалуй, тебе пора осознать, что первородство — не единственное, что делает тебя достойным короля. Есть и другие качества — например, способность мыслить собственной головой, вместо того чтобы следовать за фанатиками.

Напряжение в зале стало почти осязаемым. Гости неловко заёрзали на стульях, некоторые обменивались тревожными взглядами, а другие с прикрытым интересом наслаждались драмой. Театр амбиций и зарождающихся предательств, разыгрываемый под покровом цивилизованности.

Билли вцепился в край двери, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Это был не семейный скандал между двумя братьями-принцами. Это было предвестие чего-то гораздо более опасного — политических перемен, которые могли привести Орден к власти. А если это случится...

— Не хочу прерывать это... увеселение — раздался голос элегантно одетой дамы с рубинами в седых волосах. Это была графиня Маргарита, одна из самых влиятельных дам при дворе, известная своими дипломатическими способностями и острым языком. Её улыбка была острее бритвы. — Но, кажется, время десерта, дорогие принцы. Оставим политику для совещательного зала, где ей самое место.

Её предложение вызвало благодарные кивки по всему залу. Никто не хотел быть свидетелем дальнейшего ухудшения отношений между принцами, по крайней мере, не на публике.

Билли быстро вернулся на кухню, пытаясь завершить десерт дрожащими руками. Слова из зала звенели в его голове, словно погребальный колокол. Орден Азура, здесь, так близко к власти. Как безумно было думать, что он может жить спокойно в том же городе, где были принцы, поддерживающие организацию, посвятившую себя уничтожению его вида?

«Следовало знать», думал он, расставляя последние украшения на десерте. «Следовало изучить политические взгляды принцев, прежде чем обосноваться здесь. Но я был так утомлён вечной беготней...»

Насколько близко были рыцари Ордена? Знают ли они, что он здесь, в городе? Что они знают о других, подобных ему? За века он встречал других падших ангелов — скитальцев вроде него, пытавшихся жить незамеченными среди людей. Большинство исчезали в один прекрасный день. Никогда не было известно, ушли ли они по своей воле или были обнаружены Орденом.

Слуги вынесли десерты, и он вернулся к двери, пытаясь скрыть свою тревогу под маской профессионального интереса. Несмотря на напряжение минувшей сцены, десерты вызвали восхищённые вздохи по всему залу. Сложные конструкции из шоколада и карамели сверкали в свете свечей, словно маленькие архитектурные чудеса.

На мгновение даже принцы забыли о своём споре, внимательно пробуя комбинации вкусов. Олдрик выразил одобрение лёгким кивком, а Седрик даже улыбнулся — первой по-настоящему искренней улыбкой, которую Билли видел на его лице за весь вечер. Это была иллюзия мира, скрывавшая назревающую бурю.

Но мир был недолгим, как Билли и предполагал.

— Знаешь, что рассказывали мне рыцари Ордена на прошлой неделе? — продолжил Олдрик, аккуратно стряхивая пылинки с салфетки. Его холодные глаза вновь уставились на брата. — Что среди нас живут существа, которые не являются тем, кем кажутся. Существа с грязными, противоестественными силами, скрывающиеся среди обычных людей, словно паразиты.

Билли замер, почувствовав, как вся кровь отливает от его лица. Сердце забилось так сильно, что он удивился, не слышат ли его другие.

— О, прошу тебя — вздохнул Седрик, с явным раздражением глядя на брата. — Следующее, что ты скажешь, — что демоны и падшие ангелы подавали нам ужин.

Несколько дворян засмеялись нервно, но Билли не смог даже улыбнуться. Ирония в словах Седрика была почти болезненной. Если бы он знал, насколько близок к истине...

— Смейтесь, сколько хотите — голос Олдрика был подобен льду, разрезавшему звуки зала. — Но у Ордена есть методы, чтобы раскрыть истину. Особые молитвы, освящённые предметы, древние ритуалы. И когда он это сделает...

Его слова были прерваны внезапным звоном. Один из хрустальных бокалов на столе разбился без видимой причины, рассыпав красное вино и осколки стекла по белой скатерти. Дама рядом с ним — юная графиня Элеонора — вскрикнула и отпрянула, её платье забрызгали тёмные пятна.

— Боже мой! — воскликнула она. — Что случилось?

— Проклятый бокал — пробормотал кто-то с другого конца стола. — Видимо, был скол.

Но Билли знал правду. Это был не дефект хрусталя. Это была его вина — результат силы, просочившейся сквозь трещины в его ослабевающем самоконтроле. Страх и гнев, вызванные словами Олдрика, нашли выход самым непредсказуемым образом.

Зал наполнился управляемым хаосом — слуги поспешили убрать разлитое вино и собрать осколки стекла, гости сочувственно перешёптывались и предлагали салфетки забрызганной даме, а музыканты в углу заиграли громче, пытаясь заглушить суматоху.

Билли воспользовался суматохой, чтобы отступить вглубь кухни. Ему нужна была минута, чтобы прийти в себя, перевести дух вдали от чужих взглядов и ушей. Он присел у одной из плит, чувствуя, как его руки дрожат неконтролируемо.

«Опасно», подумал он. «Слишком опасно оставаться здесь».

Кухня завертелась вокруг него, звуки стали приглушёнными, а свет расплылся. Его лицо покрылось ледяным потом, а в груди завязался болезненный узел. И тогда, без предупреждения, очередное видение накрыло его с полной силой:

Он бежал по тёмным булыжным улицам, преследуемый фигурами в серебряных робах с капюшонами. Их шаги зловеще отдавались от каменных стен зданий. На груди у них сверкал символ Ордена — око в центре стилизованного солнца, сделанное из серебра и золота. В руках они держали оружие, источавшее зловещий синий свет — мечи, благословлённые их священниками, способные наносить раны, которые никогда не заживали.

«Мы нашли тебя, Вельзевул» — шептал голос позади него, холодный и бесчувственный, словно надгробный камень. «Думал, сможешь скрываться вечно? Думал, твои грехи не настигнут тебя? Никто из Семерых не избежит правосудия Азура».

Сцена резко сменилась, словно видение в кошмаре. Теперь он стоял на коленях на холодном каменном полу в какой-то тюремной камере. Его руки были закованы в цепи, сделанные не из обычного металла — они жгли, как огонь, касаясь его кожи, оставляя чёрные следы. Боль была нестерпимой, но он отказывался кричать.

Перед ним стояла высокая фигура, облачённая в богато украшенные одежды верховного священника Ордена. Его лицо было скрыто за белой маской, изображавшей ангельский лик, лишённый всякой эмоции или человечности. Глаза за маской горели фанатичным огнём.

«Где остальные твоего вида?» — спрашивала фигура, и в её голосе слышалась неприкрытая угроза. «Где Ключ, что ты носишь? Говори, и твои страдания быстро закончатся».

Он не отвечал. Не мог предать других, даже если бы захотел. Нестерпимая боль пронизывала каждую клетку его тела, но губы его оставались сжатыми.

Ещё одна смена сцены. Он лежал на каменном полу, едва дыша, чувствуя, как его собственная жизненная сила утекает, словно вода сквозь трещины в сосуде. Над ним склонилась знакомая фигура — Люцифер, но не тот Люцифер, которого он помнил. Этот Люцифер выглядел усталым, измученным, с глазами, полными беспомощности и заботы.

«Тебе следовало использовать свою силу, брат» — говорил Люцифер, и его голос был полон скорби. «Вместо того чтобы прятать её, тебе следовало принять её. Тебе следовало сражаться. Ещё не поздно — иди со мной. Вместе мы сможем противостоять им».

Холодная сталь коснулась его горла, и незнакомый голос прошептал: «Беги. Немедленно. Они идут за тобой. Этой ночью».

Билли вернулся в реальность с резким вдохом, пошатнулся и опёрся о кухонный стол для опоры. Его сердце бешено колотилось, дыхание было поверхностным и неровным. Всё его тело покрыл ледяной пот.

Рядом стоял Дино, его глаза широко распахнулись от испуга.

— Билли! — тихо, но настойчиво позвал он. — Ты в порядке? Ты выглядишь, будто видел призрака. Или... или нечто похуже.

— Возможно, и видел — прошептал Билли, чувствуя, как дрожат его руки. Слова из видения звенели в его голове, словно траурный звон: «Беги. Немедленно. Они идут за тобой. Этой ночью».

Это было предупреждение, которое он не мог игнорировать. Видения всегда приходили неспроста — это была часть проклятия падших ангелов. Они видели обрывки прошлого и будущего, фрагменты истин, которые обычные существа не могли уловить.

Он должен был покинуть дворец. Он должен был покинуть город. Орден Азура был ближе, чем он мог себе позволить, а если принц Олдрик действительно взойдёт на трон... будущее рисовалось живым кошмаром.

— Дино — он пытался овладеть дрожью в своём голосе, — мне нужно уйти. Немедленно.

— Что? — Юноша выглядел по-настоящему шокированным. — Но ужин ещё не закончен, а главный повар разгневается, если...

— Я плохо себя чувствую, парень — перебил его Билли, пытаясь придумать правдоподобное объяснение. — Скажи ему, что я внезапно заболел. Скажи что угодно — что у меня жар, расстройство желудка, что придёт в голову. Важно, чтобы я не рухнул здесь, на кухне, и не устроил ещё больший переполох.

Билли быстро снял фартук и повесил его на знакомый крючок у двери. Его движения были автоматическими, но ум уже лихорадочно планировал следующие шаги. Он вернётся в свою скромную квартирку в ремесленном квартале, соберёт своё нехитрое имущество — несколько одежд, сбережения, книгу рецептов, которую хранил веками. Затем покинет город до рассвета, прежде чем Орден успеет затянуть петлю вокруг него.

Но куда? Вот вопрос, мучивший его долгие годы. Как далеко нужно уйти, чтобы убежать от неумолимых охотников? В каком городе можно найти убежище, не рискуя встретить тех же людей, которые могли бы стать ему близкими?

И самое главное — что означало видение? Кто был таинственным голосом, предупредившим его? Почему Люцифер выглядел так... по-человечески? Таким потерянным и уязвимым, таким непохожим на гордого архангела, возглавлявшего некогда бунт против Рая?

— Ты не можешь просто так взять и уйти — настаивал Дино, хватая его за руку. В его голосе слышались искренняя забота и замешательство. — Что на самом деле происходит? Я неделями наблюдал за тобой и видел, что тебя что-то тревожит. Порой ты смотришь в пустоту, словно видишь вещи, которых другие не видят. А сегодня...

Билли замедлился, глядя в искренние карие глаза юноши. Было что-то в Дино — наивность, неприкрытая забота, искреннее желание помочь — что заставляло его захотеть довериться. На мгновение он подумал, как было бы сказать правду. Поделиться бременем веков одиночества, объяснить, почему он всегда должен быть готов бежать, открыть свою истинную природу этому молодому человеку, смотревшему на него как на учителя и друга.

Но он не мог. Прошлое преподало ему болезненный урок: доверие — роскошь, которую падшие ангелы не могут себе позволить. Любой, кто узнавал правду о них, становился мишенью для Ордена. Любой, кто пытался их защитить, разделял их участь.

— Порой, парень — тихо сказал он, и в его голосе прозвучала вся печаль бесчисленных разлук, — нужно прислушиваться к своим инстинктам. А мои говорят мне, что я должен уйти. И я не вернусь. Не спрашивай почему. Запомни меня таким, какой я есть.

Дино смотрел на него с болезненным недоумением.

— Но... но ты лучший повар из всех, кого я встречал — сказал он, и в его голосе прорывалось отчаяние. — Я столькому научился у тебя. Без тебя... как я...

— Ты справишься прекрасно — перебил его Билли, положив руку ему на плечо. На миг он позволил своей истинной заботе прокрасться в голос. — У тебя есть талант, Дино. Настоящий талант. Тебе не нужен я, чтобы стать великим поваром. Тебе нужно лишь время и опыт.

— Я буду скучать по твоим урокам.

— А я — по твоим вопросам. — Билли слабо улыбнулся. — Сейчас же, возвращайся к работе, пока Дюран не решил, что мы оба сошли с ума.

Он повернулся, чтобы уйти, но Дино снова окликнул его.

— Билли! — Он колебался, прежде чем спросить: — Ты в опасности?

Ответ застрял в горле. Правда была бы слишком огромным бременем для этого юноши, слишком страшным откровением. Ложь же осквернила бы их прощание.

— Мы все в опасности, Дино — наконец сказал он, и в его словах была горькая мудрость, понятная лишь тем, кто видел, как рушатся миры. — Просто одни — больше, чем другие. Береги себя. И... не верь всему, что услышишь об Ордене. Не всё, что кажется светом, несёт добро.

Не дожидаясь ответа, Билли быстро вышел через чёрный ход на кухню, растворившись в холодной ночи. Воздух снаружи был резким и чистым, наполненным запахами дыма и далёкого моря. Он мчался по пустым переулкам, прижимаясь к тени стен, его шаги отдавались эхом в безмолвии, нарушаемом лишь редким лаем собак вдали.

Ум его работал, прокладывая маршрут. Вещи. Деньги. Книга. Затем — за городские стены, до восхода солнца. На север, к Тихим Землям, где, по слухам, даже Орден Азура терял следы. Или, возможно, на юг, к портовым городам, где можно было раствориться в толпе разношёрстных душ.

Но где бы он ни скрывался, знал он одно: бегство никогда не кончается. Это лишь пауза, короткая передышка между обнаружением и погоней. И с каждым годом, с каждым десятилетием, паузы становились короче, а охотники — ближе.

«Беги. Немедленно. Они идут за тобой. Этой ночью».

Слова звенели в его голове, сливаясь со стуком собственного сердца. Он ускорил шаг, почти переходя на бег, чувствуя, как древний инстинкт самосохранения поднимается из глубин его существа. Это уже случалось прежде. Слишком много раз.

Но в этот раз было что-то иное. Не просто страх. Пришло предупреждение. Кто-то... или что-то... пыталось его спасти.

Почему?

И, что ещё важнее... что ему было с этим делать?