Ключ к отражению

Ночь. Приветливый свет в конце коридора – это заветный холодильник распахнул свои объятия. Что приветствует оттуда сегодня? Румяная колбаска, сыр с фактурными дырочками, майонез в мягкой упаковке. Шпинат вызывает чувство вины и память о пылящемся в ящике стола абонементе в фитнес.

Жанна сцапала колбасу, шлёпнула на разделочную доску мягкий батон. Сделать бутерброды – отличная мысль в полдесятого вечера.

Утром она, как обычно, отключила все три будильника, прежде чем смогла выползти из-под одеяла. Предстоял новый день в отделении Почты России, где Жанна наденет синюю форму, которая, к слову, стала тесноватой после минувшей зимы, и будет принимать и выдавать посылки у доблестных граждан, отстоявших в очереди своё право подойти к операторскому «окошку». Продлится это до восьми вечера, после чего она сможет отправиться домой, к заветному дивану и сериалу, а по дороге возьмёт вкусненького. Жанну не устраивала её полнота, хотелось стройности и лёгкости, но при виде упражнений на прокачку пресса ею овладевало отчаяние и нежелание начинать весь этот некомфортный процесс, так что они со спортом оставались на приличной дистанции: спорт – в фитнес блогах, Жанна – у холодильника.

Она неспешно шла к остановке. Надоевший грязный снег сменили обширные лужи, то и дело попадавшиеся под ноги и добавлявшие на ботильоны новые брызги. В кармане завибрировал телефон, и Жанна остановилась, щурясь на яркое солнце в попытке разглядеть текст на экране. Около минуты она пыталась прочесть новые сообщения, пока не почувствовала, что носок левой ноги промок. Проворчав неразборчивое ругательство, она наклонилась, чтобы оценить масштаб неприятности. Что-то мелкое быстро скользнуло к луже от её ноги. Носок ботильона был продырявлен, причём казалось, что в обуви недостаёт кусочка подошвы.

Жанна в замешательстве смотрела под ноги. Вернуться домой и переобуться означало опоздать на работу, идти в испорченной обуви неудобно. На поверхности лужи появилась рябь, и внезапно всё вокруг завертелось.

Она ухнула куда-то вниз, вскрикнула и попыталась ухватиться хоть за какую-то опору. Голова кружилась, она не могла понять, где находится. Улица выглядела как-то иначе, всё вокруг было серым, будто утратило все краски. Жанна отдышалась, опершись на колени. В луже отражалось голубое небо, прохожие в красочных шапках и шарфах. В этом было что-то неправильное. Она видела в отражении себя, то, как она опустила ногу и стала оглядываться вокруг. Но ведь она не оглядывалась, а стояла неподвижно. Однако, её отражение в луже вертело головой по сторонам.

Жанна похолодела. Ей разом вспомнились ужастики, в которых отражение героя вдруг начинало жить само по себе, а потом превращалось в монстра и сцапывало своего владельца. Жанна на секунду отвела взгляд от лужи и снова вгляделась в отражение. К своему ужасу, она увидела, что отражение продолжало двигаться независимо от неё. Та, другая – про себя Жанна назвала её «неправильная», теперь шла к остановке.

Жанна принялась осматриваться. Она была у той же остановки, что и обычно, только, в отличие от отражения в луже, всё вокруг неё стало серым. Люди вокруг вели себя странно: полная женщина в клетчатом пальто тащила под мышкой большую куклу, а в другой руке держала мороженое. Рядом с ней шла будто её сестра–близнец – точно такая же женщина, только одетая в пончо, несла большую прямоугольную сумку, в каких художники носят картины. К ограждению остановки прислонился музыкант с рок-гитарой, наигрывавший «Выхода нет». Рядом с ним стояла колонка-усилитель, а в раскрытом гитарном чехле вместо денег виднелись леденцы «чупа-чупс». Длинные волосы гитариста развевались по ветру, ниспадали на лицо, он улыбался, устремив взгляд в небо.

Рядом с гитаристом стояла худенькая девушка в кожаной куртке, накинутой на тонкое платье, слишком лёгкое для обманчивой апрельской погоды. Она улыбалась и прижимала к груди какую-то птицу. Ей оживлённо что-то говорила её двойник – девушка, похожая на неё, в платье, расшитом пайетками – такие обычно надевают на выступления.

Чем больше Жанна вглядывалась в окружающих, тем меньше понимала, что происходит: её окружали сплошь близнецы. Встречались даже трое братьев или сестёр, абсолютно похожих друг на друга внешне, но одетых по-разному.

Самым странным было даже не то, что улицу внезапно наводнили близнецы. Рядом с каждым из них были непонятные существа: похожие на большие мешки кремового цвета. Одни сидели на плечах людей, другие вразвалку шагали следом за ними. Были и другие: как будто состоящие из плотного дыма, они растягивались вдоль спин, нависали над головами людей, цепляясь рваными краями за шею и грудь. Некоторые были небольшими, так что умещались на плече человека. Приглядевшись, Жанна увидела ещё и совсем крошечных существ: белые, с тельцем в форме цилиндра и крошечными ручками и ножками, они имели разные выражения на лицах и тоже отличались размерами.

– Красавцы, да? – Жанна услышала детский голос и обернулась. Она увидела девочку лет десяти, в лёгкой курточке и шерстяной юбке. Её большие глаза смотрели на Жанну. В чертах лица было что-то грустное и сдержанное, никак не сочетавшееся с её возрастом.

– Прости… Ты это мне?

– Да, тебе. Ведь ты здесь недавно, да?

– Я… не уверена, что это всё значит.

– А разве это должно что-нибудь значить? – девочка уселась на край трубы, служившей ограждением тротуара от автомобильной дороги. – Меня Яна зовут. А тебя?

– Я Жанна.

– Красавцы эти ленники, да?

– Ленники?..

– Вот эти увальни, которые ко всем приклеиваются и замедляют их.

Девочка внимательно посмотрела на Жанну.

– Если не хочешь замедлиться, не давай ленникам коснуться тебя.

– Я не понимаю. Кто они?

Яна вздохнула и показала пальцем на проходившего мимо коренастого мужчину. За его спиной висело мешковатое существо.

– Видишь его? Это ленник. Точнее, его отражение. Мы здесь все – отражения. Ленник заставляет тебя лениться и питается твоим умиротворением. Раньше ты не могла их видеть, но теперь попала сюда.

– Куда? Мы в каком-то странном месте.

Яна снова внимательно посмотрела на Жанну.

– Перед тем, как попасть сюда, ты видела какую-нибудь лужу?

– Лужу? Да они же сегодня везде. Я промочила ботинок, а потом всё вокруг стало серым… и странным.

– Ну вот. Это лужевой волк тебе ботинок откусил. Наверное, ты слишком долго смотрела в его лужу, и он съел твоё отражение.

– Прости, что? Я тебя серьёзно спрашиваю, а ты говоришь мне свои фантазии. Не знаешь – так и скажи.

Яна надулась:

– Ну и пожалуйста. Спрашивай у кого-то из этих, – она махнула рукой в сторону тротуара. Только это всё правда. Я думала тебе немного помочь, а раз так – узнавай всё сама.

Жанна вдруг растерялась. Она не ожидала, что девочка так серьёзно отнесётся к её словам.

– Прости, я совсем не хотела тебя обидеть. Я правда не понимаю, что происходит. Ты можешь мне рассказать так, чтобы я поняла?

Яна шмыгнула носом и смягчилась:

– Только чур без сарказма. Я сама это всё узнала не сразу, тут мало кто может внятно отвечать. Начнём с того, что ты слишком долго смотрела в лужу, которую облюбовал для себя лужевой волк.

– Кто это?

– Такая небольшая рыбка с волчьей головой. Живёт в лужах и водостоках. Кушает то, что найдёт рядом. Людей он не любит – как только кто начнёт его любимую лужу разглядывать, лужеволк сразу тяп! – за ботинок. Обычно после этого люди сразу убираются подальше. А ты, видимо, осталась?

– Да, помню, я почувствовала, что ботильон промок. Увидела порванную подошву и думала, вернуться домой или идти так.

– Вот пока ты думала, лужеволк твоё отражение и сцапал. Не нужно было тебе там долго стоять.

– А что значит – сцапал отражение?

Яна спрыгнула с трубы и подошла к Жанне.

– Посмотри под ноги, в лужицы.

Жанна склонила голову и вгляделась в отражение голубого неба и спешащих прохожих.

– Ты смотришь сейчас туда, где была раньше. Ты попала на место своего отражения. Ты, наверное, заметила, что здесь всё серое. Как будто в грязи. Так вот, мы сейчас ходим среди отражений. Только на самом деле мы – это мы, настоящие, понимаешь?

Жанна размышляла над новым объяснением.

– А то, что я сейчас вижу в отражении луж?

– Это твой город и то место, где ты всегда жила. Теперь тебя там нет.

– Но я видела своё отражение там. Оно двигалось отдельно от меня. Я не делала таких движений, какие делало оно.

Девочка принялась нервно покусывать пальцы, испачканные в чём-то, что здесь было серым.

– Я не знаю, как это, ясно? Мне казалось, что я разобралась, как тут всё устроено.

– Не торопись. Давай ты расскажешь мне то, что знаешь, и мы вместе найдём ответы на остальное, ладно?

Яна скрестила руки на груди:

– Ладно. Только чур не смейся, если что-то покажется тебе выдумкой. Ты сейчас сама как выдумка.

– Конечно, конечно, я обещаю. Как ты сама попала сюда?

– Меня сбила машина. Я переходила дорогу на «зелёный». Я его не видела, такси. Он затормозил, но машина ударила меня. Я стукнулась головой об ограждение, упала и лежала так.. Не знаю, сколько. Люди окружили меня и что-то кричали, но у меня голова очень заболела, и захотелось спать.

Яна сглотнула, несколько раз глубоко вздохнула и продолжила:

– Я повернулась набок и просто смотрела на своё отражение в луже. Я видела кровь на лбу, но не боялась. По луже прошлёпала рыбка на коротеньких лапках. Вернее, рыбы, конечно, не бывают на лапках и с волчьей головкой. Но он показался мне милым. Я хотела погладить его. Он смотрел прямо на меня, а потом сделал «кусь» зубами по луже. И я куда-то падала, кружилась, и всё вокруг стало серым. Голова прошла, я встала, отряхнула коленки и сразу поняла, что что-то не так.

– Ты поняла, что всё серое?

– Не только это. Я не смогла увидеть своё лицо в луже. Его просто не было! И эти похожие люди вокруг… Это сейчас я уже знаю, что здесь бродят те, кого туда, наверх, не пускают.

– Как это?

– Ну, люди иногда не хотят быть какими-то не такими, и скрывают, кто они по-настоящему. Вон, видишь, – Яна указала на музыканта. – Там, наверху, он работает кем-то важным. Я разглядывала его Верхнего: носит очки, костюм такой с галстуком, всё время напряжён, и не даёт этому парню быть с ним Наверху. Потому что парень может не понравиться тем, кто с ним работает. – Лицо Яны сделалось серьёзным. – Они все здесь не по своей воле. Их просто спрятали, будто их нет! Там, Наверху, ходят только правильные, которые не умеют веселиться или говорить честно! Поэтому здесь два, три, четыре человека с одним лицом. Это всё части настоящего, одного, но их никто не хочет видеть Наверху! А я вижу их здесь, и они мои друзья, хоть особенно и не разговаривают.

– Ты разговаривала с ними?

– Только с некоторыми. Они знают своё имя – оно всегда одно для всех, кто с одинаковыми лицами. Они помнят, где живут и что делают. Они могут ходить только туда, куда идёт Верхний, потому что отражения не могут идти отдельно. Но делать они при этом могут то, что чувствуют, а не то, что должны. Поэтому музыкант играет, а не звонит по телефону. А я прихожу сюда его послушать.

Яна шмыгнула носом.

– А вот у меня отражения нет, и я хожу, где хочу. Потому что Наверху меня нет. Я живу тут, и мне нравится.

– Ты знаешь, пока ты рассказывала, у меня появилась одна мысль. А что, если мы с моим отражением поменялись местами? Оно попало наверх, а я осталась здесь. Но вот почему оно отделилось от меня?

– Не знаю. Некоторые отсюда пробираются наверх, но на их место никто сюда не попадает. Ты хочешь вернуться наверх?

В глазах девочки Жанна увидела беспокойство.

– А ты бы хотела, чтобы я осталась, да? Тебе здесь скучно?

– Нет, – девочка отвернулась, скрестив руки. – Я могу делать здесь, что захочу. Это моё царство. Моё и лужеволка.

– Можно мне отправиться из твоего царства в соседнее? То, что наверху? – Жанна мягко улыбнулась. – Как туда попадают другие?

Яна закусила губу.

– Ты правда хочешь вернуться?

– Честное слово. Обещаю никого не прятать в отражение и вести себя хорошо.

– Тогда тебе нужен ключевик. Растение такое, у него вместо ягод ключи. Ключом сможешь открыть любую дверь здесь и попасть наверх.

– А где он растёт?

– Они знают, – Яна указала на странное мешковатое существо, которое раньше называла ленником.

– А кто они?

– Ленники, то есть те, кто навевают на тебя лень. Они не разговаривают, только касаются тебя и начинают замедлять, показывают всякие штуки, которые навевают сон. А ещё итохи. Вон те, чёрные, как будто из дыма. Это страхи, представляешь? Некоторые всегда маленькие, а некоторые вырастают вместе с хозяином и пугают его. Они все – отражения тех, верхних. Иногда кто-то из отражений сильно хочет наверх, и начинает с ними бороться, бывает, даже побеждает. Тогда они ему на ухо говорят, где растёт ключевик. Ну и всё, одним отражением здесь становится меньше. А у тебя есть страх? Чего ты боишься?

Жанна поёжилась про мысли о насекомых.

– Всех, кто ползает, – пробормотала она. – А где мой страх, почему он не рядом?

– Наверное, он ходит за тем, кто сейчас наверху вместо тебя. Отражается от неё. Тебе нужно найти своё отражение Наверху. Рядом будет итох, страх.

– Ты пойдёшь со мной? Мне без тебя здесь не сориентироваться. Пожалуйста.

– Ну конечно. Не бросать же тебя здесь одну.

Они побывали на почте – той бесцветной почте с женщинами-близнецами, которая была только отражением настоящей почты там, наверху. На рабочем месте Жанны Наверху никого не было.

– Как мы видим то, что внутри зданий? Ведь в них нет луж, – Жанна задала вопрос, не особенно надеясь, что Яна знает ответ. Но девочка знала:

– Во многих местах есть следы воды. Капельки, мокрые поверхности. Чтобы нам увидеть Верхних, достаточно пары капель воды там, куда мы смотрим.

Затем они отправились к Жанне домой – в призрачное подобие знакомой ей квартиры. Они обнаружили другую Жанну стоявшей на пороге и что-то кричавшей соседу по лестничной клетке. Звуков не было слышно.

– Только не этот тронутый, – Жанна схватилась за голову. – Он ненормальный, врубает музыку так, что слышат три этажа. С ним лучше не связываться!..

Они наблюдали из серой ванной, дверь которой вела в коридор, а оттуда – к входной двери. Верхняя Жанна что-то кричала соседу и размахивала руками. Он тоже жестикулировал довольно активно. Верхняя Жанна начала на него наступать, шагнула в общий коридор и захлопнула входную дверь.

– В коридоре нет ни капли воды! – запаниковала Жанна. – Что они сейчас делают?

– По-моему, там махач, – ухмыльнулась Яна. – Кому-то сейчас поставят фингал. Похоже, ты прятала здесь боевую тётю. Она себя в обиду не даст.

– Он же неадекватный!

– Да не переживай, страшно не будет. Я видела, что он без ножа и без тяжёлых штук в руках. Потолкаются и разойдутся.

Верхняя Жанна всё не возвращалась, и настоящая Жанна стала разглядывать свою квартиру в цветном отражении. На столе лежал букетик цветов, на кровати – какой-то пакет. Этих предметов утром в комнате не было. Появилась Верхняя Жанна. Без следов драки, к огромному облегчению настоящей Жанны.

– Похоже, она наваляла этому мужику, а? – Яна явно была довольна происходящим.

Другая Жанна зашуршала пакетом и выудила из него три разноцветных тюбика.

– Чтоб тебя… это же краска для волос! – закричала настоящая Жанна. – Она собирается покрасить волосы, как какой-нибудь фрик!

– Во-от, узнаю это выражение, – протянула Яна. – Взрослые вечно так делают, когда считают, что знают всё лучше. А это, между прочим, тоже ты – там, наверху. И это ты всегда хотела выкрасить волосы в ярко-оранжевый. Очень удобно просто взять и отправить всё это сюда, в отражения! И быть такой важной тётей, да? Ты ничем не лучше остальных. Я думала… – Яна запнулась и быстро утёрла лицо рукавом. – Я думала, что тебе стоит помочь, что ты другая! Не прячешь здесь никого. А оказалось, их двое, а может, и больше! Почему ты не позволяла им быть Наверху? Они не по душе твоему начальнику, да? Или кому-то ещё?

Жанна не знала, что ответить. Она ошарашено наблюдала за происходящим в собственной квартире там, в отражении, где все цвета были привычными. Вдруг она заметила какое-то движение. К Верхней Жанне подошло мешковатое существо и положило подобие рук ей на плечи. Жанна зевнула.

– Так вот из-за кого я не могу заняться спортом! Какой огромный вымахал! Жанна яростно обернулась, ища ленника среди серых стен. Он стоял на том же месте, где и его двойник наверху, и тянул к ней две вытянутые конечности.

Жанна набросилась на него, свалила на пол и начала молотить кулаками по его мешковатому телу. Ленник не издавал никаких звуков. Он начал опадать, как будто сдуваться, и уменьшался в размерах.

– Уж теперь-то ты перестанешь тянуть меня на диван вместо тренировки! – Жанна продолжала исступлённо колотить кремовое тело и не сразу поняла, что слышит чей-то тоненький голосок. Она остановилась, чтобы перевести дух, и обнаружила справа от себя маленькое белое существо. Она уже видела таких на остановке, когда только попала сюда. По дороге в квартиру они тоже попадались.

– Ты же его сейчас убьёшь. Не надо…

– Ты… кто?

– Я ламмин. Помнишь, как ты мечтала стать актрисой кино в шесть лет? Тогда появился я. Ты и сейчас ещё немного мечтаешь об этом, иначе бы я перестал существовать. Я – часть твоей мечты, она придаёт мне сил. Пожалей ленника, пожалуйста.

– Но он испортил мне фигуру! Я могла бы быть стройной ещё со школы! Не тянуться всё время к сладкому, а заниматься! А он мне мешал!

– Да, могла. Но ты ведь сама его прикармливала. Мы здесь отвечаем вашим желаниям. Я – то, во что ты веришь на самом деле. Ленник – то, что тебя оберегает. Твой итох тоже здесь, в мусорном ведре, – ламмин хихикнул. – поджидает, когда можно коснуться тебя пустым пакетом и напугать, будто это таракан.

Жанну передёрнуло.

– Чем это ленник оберегает меня? Я из-за него растолстела.

– Он помогает тебе отдыхать. Ты ведь совсем заработалась на почте. Кто же тебя убаюкивает перед сном, укутывает в одеяло и навевает дрёму? Он это делает каждый вечер, – ламмин указал на мешковатое существо, беспомощно барахтавшееся на полу.

– Но… Мне нужно попасть наверх. Я должна расправиться с ленником и получить ключевик.

Ламмин со вздохом перевёл взгляд на Яну.

– Знаю, это она тебе сказала. Но ты можешь сделать по-другому. Не уничтожай ленника, и тогда твои отражения не попадут сюда снова. Вы все окажетесь там, наверху.

– А как я достану ключ?

Ламмин расплылся в улыбке:

– Я же отвечаю за мечты, так? Неужели ты думаешь, что мечта не способна открыть любые двери?

Ламмин засеменил в сторону серой кухни, взобрался на подоконник, где росло единственное растение в квартире Жанны – маленькая чахлая суккулента. Когда ламмин к ней прикоснулся, суккулента вспыхнула ярким белым светом, и он победно вытянул вверх крохотную ручку с зажатым в ней ключом.

– Ну что, ты готова прощаться? – спросил ламмин у Жанны, растерянно наблюдавшей за ним.

Яна подошла к ней и вдруг крепко обняла. Жанна вслушивалась в её бормотание.

– Я… не думала, что есть такие, как ты. Наверху все просто прячут неугодные отражения сюда и живут без них. А ты…. Ты не такая! Я бы хотела побыть здесь с тобой, но тебе лучше наверх.

Жанна ласково поглаживала девочку по пушистым волосам.

– Яна, ты мне очень помогла. Если бы не ты, я ничего бы не поняла и, наверное, с ума бы сошла от всего этого. Тебе со мной нельзя, да? Потому что ты можешь быть только здесь…

Девочка шмыгнула носом и утёрла лицо рукавом:

– Мне здесь нравится. Я не хочу наверх, к этим воображалам. Но я буду приходить и смотреть на тебя. А ты уладь там всё и никого сюда не отправляй, договорились?

– Ну конечно. Я даже бегать начну, прямо завтра. Специально побегу по лужам, чтобы ты могла посмотреть.

Они засмеялись, и Жанна, ещё раз обняв девочку, взяла у ламмина ключ, светящийся и холодный.

– Спасибо вам всем, – прошептала она и вставила ключ в замочную скважину входной двери. Повернув его в замке, Жанна зажмурилась, открыла дверь и шагнула вперёд.

Она оказалась на лестничной клетке. Всё вокруг обрело привычные краски, голова не кружилась. В теле чувствовалось непривычная энергичность, словно тугая пружина до этого сильно сжималась, а теперь распрямилась и вытолкнула всё, что сдерживала, наружу.

Жанна бросилась внутрь квартиры, в ванную. Она встала на колени, вглядываясь в своё отражение в капельках воды, блестевших на раковине, пытаясь разглядеть там девочку. Она знала: девочка где-то там, сейчас также смотрит на неё и, может быть, чуточку улыбается.